181 цитата персонажа «Геральт из Ривии» на каждый день

Собрали 181 цитата персонажа «Геральт из Ривии» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   — Ой, вот не надо этого, не надо так недовольно рычать. Всего одну ночь поохраняешь своего лучшего на свете друга. Подумаешь, сложности... — Я тебе не друг. — О, вот оно как! То есть, ты кому попало позволяешь натирать твою задницу ромашкой. Понятно. Я так и думал.

   — Ой, вот не надо этого, не надо так недовольно рычать. Всего одну ночь поохраняешь своего лучшего на свете друга. Подумаешь, сложности... — Я тебе не друг. — О, вот оно как! То есть, ты кому попало позволяешь натирать твою задницу ромашкой. Понятно. Я так и думал.

   — Лютик · сериал
2. «

   Стрегебор, — Сказал Геральт. — Таков мир. Путешествуя, видишь многое. Двое бьются из-за межи посреди поля, которое завтра истопчут кони дружин двух здешних графов, жаждущих уничтожить друг друга. Вдоль дорог на деревьях болтаются висельники, в лесах разбойники перерезают глотки купцам. В городах то и дело натыкаешься на трупы в сточных канавах. В дворцах тычут друг друга стилетами, а на пиршествах то и дело кто-нибудь валится под стол, синий от отравы. Я привык. Так чего же ради меня должна волновать грозящая кому-то смерть, к тому же грозящая не мне, а тебе?

   Стрегебор, — Сказал Геральт. — Таков мир. Путешествуя, видишь многое. Двое бьются из-за межи посреди поля, которое завтра истопчут кони дружин двух здешних графов, жаждущих уничтожить друг друга. Вдоль дорог на деревьях болтаются висельники, в лесах разбойники перерезают глотки купцам. В городах то и дело натыкаешься на трупы в сточных канавах. В дворцах тычут друг друга стилетами, а на пиршествах то и дело кто-нибудь валится под стол, синий от отравы. Я привык. Так чего же ради меня должна волновать грозящая кому-то смерть, к тому же грозящая не мне, а тебе?

   — Анджей Сапковский · книга
3. «

   Вы жалостно смешны со своими уворованными мешочками семян на вьючных лошадях, с горсткой зерна, с теми крохами, за счет которых намерены выжить. И с вашей миссией, которая служит только тому, чтобы отвлечь ваши мысли от близкой гибели. Ведь ты–то знаешь, что это уже конец. Ничто не взойдет и не уродится на плоскогорьях, ничто вас уже не спасет. Но вы — долговечны, вы будете жить долго, очень долго в собственноручно и высокомерно избранной изоляции, слабеющие, малочисленные, все более озлобленные. И ты знаешь, что произойдет, Филавандрель. Знаешь, что тогда отчаявшиеся юнцы с глазами столетних старцев и отцветшие, бездетные и больные, как Торувьель, девушки поведут в долины тех, кто еще сможет удержать в руках меч и лук. Вы спуститесь в цветущие долины навстречу смерти, желая умереть достойно, в бою, а не в постелях, на которые повалят вас анемия, туберкулез и цинга. И тогда, долгожитель Aen Seidhe, ты вспомнишь обо мне. Вспомнишь, что мне было тебя жаль. И поймешь, что я был прав.

   Вы жалостно смешны со своими уворованными мешочками семян на вьючных лошадях, с горсткой зерна, с теми крохами, за счет которых намерены выжить. И с вашей миссией, которая служит только тому, чтобы отвлечь ваши мысли от близкой гибели. Ведь ты–то знаешь, что это уже конец. Ничто не взойдет и не уродится на плоскогорьях, ничто вас уже не спасет. Но вы — долговечны, вы будете жить долго, очень долго в собственноручно и высокомерно избранной изоляции, слабеющие, малочисленные, все более озлобленные. И ты знаешь, что произойдет, Филавандрель. Знаешь, что тогда отчаявшиеся юнцы с глазами столетних старцев и отцветшие, бездетные и больные, как Торувьель, девушки поведут в долины тех, кто еще сможет удержать в руках меч и лук. Вы спуститесь в цветущие долины навстречу смерти, желая умереть достойно, в бою, а не в постелях, на которые повалят вас анемия, туберкулез и цинга. И тогда, долгожитель Aen Seidhe, ты вспомнишь обо мне. Вспомнишь, что мне было тебя жаль. И поймешь, что я был прав.

   — Анджей Сапковский · книга
4. «

   — Если кто-нибудь остановит, прикинемся солдатами. — Хорошо. В случае чего скажу... — Мы прикинемся глупыми солдатами!

   — Если кто-нибудь остановит, прикинемся солдатами. — Хорошо. В случае чего скажу... — Мы прикинемся глупыми солдатами!

   — Анджей Сапковский · книга
5. «

   Эльфы отказываются признать, что мир изменился. Они не могут победить, но всё-таки сражаются. Это печальная попытка отчаянно остановить эволюцию.

   Эльфы отказываются признать, что мир изменился. Они не могут победить, но всё-таки сражаются. Это печальная попытка отчаянно остановить эволюцию.
6. «

   Я недостаточно мужественен. Я не гожусь в солдаты и герои. Я мучительно боюсь погибнуть либо остаться калекой. Но это не единственная причина. Солдата нельзя заставить не бояться, но можно вооружить основанием, мотивацией, которая поможет ему перебороть страх.

   Я недостаточно мужественен. Я не гожусь в солдаты и герои. Я мучительно боюсь погибнуть либо остаться калекой. Но это не единственная причина. Солдата нельзя заставить не бояться, но можно вооружить основанием, мотивацией, которая поможет ему перебороть страх.

   — Анджей Сапковский · книга
7. «

   — Ну, будь! — Я, сука, уже есть!

   — Ну, будь! — Я, сука, уже есть!

   — Геральт из Ривии · игра
8. «

   — Ты странный, брат! Все знают, что ведьмаки — выродки и ненормальные мутанты. А здесь порядочный бордель для шлюх с принципами. Говори начистоту: у тебя в штанах точно все, как у обычного мужика? — Когда последний раз проверял всё, вроде, было на своих местах.

   — Ты странный, брат! Все знают, что ведьмаки — выродки и ненормальные мутанты. А здесь порядочный бордель для шлюх с принципами. Говори начистоту: у тебя в штанах точно все, как у обычного мужика? — Когда последний раз проверял всё, вроде, было на своих местах.

   — Девушка · игра
9. «

   — Ты же знаешь, мы воспринимаем смерть иначе, чем вы. Нам чужда ваша привязанность к жизни: вы смертны, следовательно, про вас изначально известно, что вы умрёте. Это только вопрос времени. Потому я часто думаю, зачем вы так переживаете? Чем отличается смерть в двадцать, сорок или, скажем, в сто лет? Всё это — равно ничтожные сроки. — Весь вопрос в системе координат. Тот, кто может потратить миллиард крон, не поймёт того, у кого их всего двадцать.

   — Ты же знаешь, мы воспринимаем смерть иначе, чем вы. Нам чужда ваша привязанность к жизни: вы смертны, следовательно, про вас изначально известно, что вы умрёте. Это только вопрос времени. Потому я часто думаю, зачем вы так переживаете? Чем отличается смерть в двадцать, сорок или, скажем, в сто лет? Всё это — равно ничтожные сроки. — Весь вопрос в системе координат. Тот, кто может потратить миллиард крон, не поймёт того, у кого их всего двадцать.

   — Эмиель Регис Рогеллек Терзиефф-Годфрой · игра
10. «

    Я не бедный рыцарь, а ты не прекрасная принцесса.

    Я не бедный рыцарь, а ты не прекрасная принцесса.
11. «

    — К чему эти слезы. Не огорчайся, достопочтенная госпожа, это вредит красоте... — Ты, должно быть, много огорчался. — Я просто родился страшным.

    — К чему эти слезы. Не огорчайся, достопочтенная госпожа, это вредит красоте... — Ты, должно быть, много огорчался. — Я просто родился страшным.

    — Сигизмунд Дийкстра · игра
12. «

    Никак вы, блядь, не научитесь!

    Никак вы, блядь, не научитесь!
13. «

    – Если я правильно понял, после третьих петухов упырицы не будет. А кто будет? – Если все пойдет как надо, будет четырнадцатилетняя девочка. – Красноглазая? С зубищами как у крокодила? – Нормальная девчонка. Но только… – Ну? – Физически. – Час от часу не легче. А психически? Каждый день на завтрак ведро крови? Девичье бедрышко?

    – Если я правильно понял, после третьих петухов упырицы не будет. А кто будет? – Если все пойдет как надо, будет четырнадцатилетняя девочка. – Красноглазая? С зубищами как у крокодила? – Нормальная девчонка. Но только… – Ну? – Физически. – Час от часу не легче. А психически? Каждый день на завтрак ведро крови? Девичье бедрышко?

    — Анджей Сапковский · книга
14. «

    — История? Родерик де Новембер? Читал, читал. Когда учился в Оксенфуртской академии, история занимала второе место в списке моих любимых предметов. — А первое? — География, — серьезно сказал поэт. — Атлас мира был большой, за ним легче всего было скрыть пузырь с водкой.

    — История? Родерик де Новембер? Читал, читал. Когда учился в Оксенфуртской академии, история занимала второе место в списке моих любимых предметов. — А первое? — География, — серьезно сказал поэт. — Атлас мира был большой, за ним легче всего было скрыть пузырь с водкой.

    — Анджей Сапковский · книга
15. «

    — Расскажешь новости о себе? — Под эту историю нужно вино. А ты о себе? — Под эту нужен винный погреб.

    — Расскажешь новости о себе? — Под эту историю нужно вино. А ты о себе? — Под эту нужен винный погреб.

    — Нивеллен · сериал
16. «

    Строить великие планы легче, чем воплощать их в жизнь.

    Строить великие планы легче, чем воплощать их в жизнь.
17. «

    На вранье далеко не уедешь... Даже верхом.

    На вранье далеко не уедешь... Даже верхом.
18. «

    — Нарви ей цветочков. — Цветочков? Нет! Воняют. Принесу ей птичьего дерьма.

    — Нарви ей цветочков. — Цветочков? Нет! Воняют. Принесу ей птичьего дерьма.

    — Геральт из Ривии · игра
19. «

    — Зло – это зло, Стрегобор, – серьезно сказал ведьмак, вставая. – Меньшее, большее, среднее – все едино, пропорции условны, а границы размыты. Я не святой отшельник, не только одно добро творил в жизни. Но если приходится выбирать между одним злом и другим, я предпочитаю не выбирать вообще.

    — Зло – это зло, Стрегобор, – серьезно сказал ведьмак, вставая. – Меньшее, большее, среднее – все едино, пропорции условны, а границы размыты. Я не святой отшельник, не только одно добро творил в жизни. Но если приходится выбирать между одним злом и другим, я предпочитаю не выбирать вообще.

    — Анджей Сапковский · книга
20. «

    С давних пор самым страшным врагом для людей был вовсе не чужеземец, а сосед.

    С давних пор самым страшным врагом для людей был вовсе не чужеземец, а сосед.