188 фраз персонажа «Геральт из Ривии» для дневника

Собрали 188 цитат персонажа «Геральт из Ривии» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Что это? Если б я хотел увидеть белых мышек, я бы напился.

   Что это? Если б я хотел увидеть белых мышек, я бы напился.
2. «

   Поживешь с мое, все имена начинают звучать одинаково.

   Поживешь с мое, все имена начинают звучать одинаково.
3. «

   Говоришь, что тебя преследует чудовище. Чего ты боишься? Если оно на тебя нападёт, скажи ему, что обожаешь чудовищ, оберегаешь их и следишь за тем, чтобы ни один трупоедский ведьмак не нарушил их покоя. Ну а уж если и после этого чудовище выпотрошит тебя и сожрёт, значит, оно чудовищно неблагодарное чудовище.

   Говоришь, что тебя преследует чудовище. Чего ты боишься? Если оно на тебя нападёт, скажи ему, что обожаешь чудовищ, оберегаешь их и следишь за тем, чтобы ни один трупоедский ведьмак не нарушил их покоя. Ну а уж если и после этого чудовище выпотрошит тебя и сожрёт, значит, оно чудовищно неблагодарное чудовище.

   — Анджей Сапковский · книга
4. «

   Вы жалостно смешны со своими уворованными мешочками семян на вьючных лошадях, с горсткой зерна, с теми крохами, за счет которых намерены выжить. И с вашей миссией, которая служит только тому, чтобы отвлечь ваши мысли от близкой гибели. Ведь ты–то знаешь, что это уже конец. Ничто не взойдет и не уродится на плоскогорьях, ничто вас уже не спасет. Но вы — долговечны, вы будете жить долго, очень долго в собственноручно и высокомерно избранной изоляции, слабеющие, малочисленные, все более озлобленные. И ты знаешь, что произойдет, Филавандрель. Знаешь, что тогда отчаявшиеся юнцы с глазами столетних старцев и отцветшие, бездетные и больные, как Торувьель, девушки поведут в долины тех, кто еще сможет удержать в руках меч и лук. Вы спуститесь в цветущие долины навстречу смерти, желая умереть достойно, в бою, а не в постелях, на которые повалят вас анемия, туберкулез и цинга. И тогда, долгожитель Aen Seidhe, ты вспомнишь обо мне. Вспомнишь, что мне было тебя жаль. И поймешь, что я был прав.

   Вы жалостно смешны со своими уворованными мешочками семян на вьючных лошадях, с горсткой зерна, с теми крохами, за счет которых намерены выжить. И с вашей миссией, которая служит только тому, чтобы отвлечь ваши мысли от близкой гибели. Ведь ты–то знаешь, что это уже конец. Ничто не взойдет и не уродится на плоскогорьях, ничто вас уже не спасет. Но вы — долговечны, вы будете жить долго, очень долго в собственноручно и высокомерно избранной изоляции, слабеющие, малочисленные, все более озлобленные. И ты знаешь, что произойдет, Филавандрель. Знаешь, что тогда отчаявшиеся юнцы с глазами столетних старцев и отцветшие, бездетные и больные, как Торувьель, девушки поведут в долины тех, кто еще сможет удержать в руках меч и лук. Вы спуститесь в цветущие долины навстречу смерти, желая умереть достойно, в бою, а не в постелях, на которые повалят вас анемия, туберкулез и цинга. И тогда, долгожитель Aen Seidhe, ты вспомнишь обо мне. Вспомнишь, что мне было тебя жаль. И поймешь, что я был прав.

   — Анджей Сапковский · книга
5. «

   С опытом приходит мастерство.

   С опытом приходит мастерство.
6. «

   — Ты иногда прямо... такая свинья, но я тебя... люблю, братик. — Геральт... Сука... Я сейчас расплачусь.

   — Ты иногда прямо... такая свинья, но я тебя... люблю, братик. — Геральт... Сука... Я сейчас расплачусь.

   — Геральт из Ривии · игра
7. «

   – Рассказывай, Лютик, – нетерпеливо бросил ведьмак. – Не торчать же тут до вечера. Бард ухватил пальцами гриф лютни, резко ударил по струнам. – Как предпочитаете, стихотворной речью или нормальной? – Нормальной. – Извольте. – Лютик тем не менее не отложил лютни. – Послушайте же, благородные господа, что случилось неделю тому непоодаль города вольного, Голопольем наречённого. Так вот, ранним утром, едва поднимающееся солнышко зарумянило висящие над полями и лугами покровы туманов… – Ведь решили – нормальной! – напомнил Геральт. – А разве нет? Ну ладно, ладно. Понимаю. Кратко, без метафор.

   – Рассказывай, Лютик, – нетерпеливо бросил ведьмак. – Не торчать же тут до вечера. Бард ухватил пальцами гриф лютни, резко ударил по струнам. – Как предпочитаете, стихотворной речью или нормальной? – Нормальной. – Извольте. – Лютик тем не менее не отложил лютни. – Послушайте же, благородные господа, что случилось неделю тому непоодаль города вольного, Голопольем наречённого. Так вот, ранним утром, едва поднимающееся солнышко зарумянило висящие над полями и лугами покровы туманов… – Ведь решили – нормальной! – напомнил Геральт. – А разве нет? Ну ладно, ладно. Понимаю. Кратко, без метафор.

   — Анджей Сапковский · книга
8. «

   Быть нейтральным — не значит быть равнодушным и бесчувственным. Не надо убивать в себе чувства. Достаточно убить в себе ненависть.

   Быть нейтральным — не значит быть равнодушным и бесчувственным. Не надо убивать в себе чувства. Достаточно убить в себе ненависть.

   — Анджей Сапковский · книга
9. «

   Я не бедный рыцарь, а ты не прекрасная принцесса.

   Я не бедный рыцарь, а ты не прекрасная принцесса.
10. «

    — А говорят, мутации лишают вас человечности и отнимают чувства. — Многие лишены человечности и без мутации.

    — А говорят, мутации лишают вас человечности и отнимают чувства. — Многие лишены человечности и без мутации.

    — Геральт из Ривии · игра
11. «

    — Как живешь? — Как картофельная моль: сижу тихо, в глаза не бросаюсь, рубаю картоху.

    — Как живешь? — Как картофельная моль: сижу тихо, в глаза не бросаюсь, рубаю картоху.

    — Талер · игра
12. «

    — Миледи, ваши глаза как звёзды, сверкающие в ночном небе! — Далекие и холодные? Слабовато, ведьмак.

    — Миледи, ваши глаза как звёзды, сверкающие в ночном небе! — Далекие и холодные? Слабовато, ведьмак.

    — Геральт из Ривии · игра
13. «

    — Ты странный, брат! Все знают, что ведьмаки — выродки и ненормальные мутанты. А здесь порядочный бордель для шлюх с принципами. Говори начистоту: у тебя в штанах точно все, как у обычного мужика? — Когда последний раз проверял всё, вроде, было на своих местах.

    — Ты странный, брат! Все знают, что ведьмаки — выродки и ненормальные мутанты. А здесь порядочный бордель для шлюх с принципами. Говори начистоту: у тебя в штанах точно все, как у обычного мужика? — Когда последний раз проверял всё, вроде, было на своих местах.

    — Девушка · игра
14. «

    Не может быть правилом то, из чего есть исключения. И, пожалуйста, не надо говорить, что, мол, исключения подтверждают правила.

    Не может быть правилом то, из чего есть исключения. И, пожалуйста, не надо говорить, что, мол, исключения подтверждают правила.

    — Анджей Сапковский · книга
15. «

    В охоте на ведьм дело вовсе не в ведьмах. В такой охоте главное — найти козла отпущения.

    В охоте на ведьм дело вовсе не в ведьмах. В такой охоте главное — найти козла отпущения.
16. «

    Я не верю в твоего бога, не верю в существование других богов, но ценю твой выбор, твою жертву, ценю и уважаю то, во что ты веришь. Ибо твоя вера и посвящение, цена молчания, которую ты платишь, сделают тебя лучше, достойнее. По крайней мере, могут сделать. А мое неверие не может ничего. Оно бессильно. Ты спрашиваешь: во что я, в таком случае, верю? В меч.

    Я не верю в твоего бога, не верю в существование других богов, но ценю твой выбор, твою жертву, ценю и уважаю то, во что ты веришь. Ибо твоя вера и посвящение, цена молчания, которую ты платишь, сделают тебя лучше, достойнее. По крайней мере, могут сделать. А мое неверие не может ничего. Оно бессильно. Ты спрашиваешь: во что я, в таком случае, верю? В меч.

    — Анджей Сапковский · книга
17. «

    — История? Родерик де Новембер? Читал, читал. Когда учился в Оксенфуртской академии, история занимала второе место в списке моих любимых предметов. — А первое? — География, — серьезно сказал поэт. — Атлас мира был большой, за ним легче всего было скрыть пузырь с водкой.

    — История? Родерик де Новембер? Читал, читал. Когда учился в Оксенфуртской академии, история занимала второе место в списке моих любимых предметов. — А первое? — География, — серьезно сказал поэт. — Атлас мира был большой, за ним легче всего было скрыть пузырь с водкой.

    — Анджей Сапковский · книга
18. «

    — Нарви ей цветочков. — Цветочков? Нет! Воняют. Принесу ей птичьего дерьма.

    — Нарви ей цветочков. — Цветочков? Нет! Воняют. Принесу ей птичьего дерьма.

    — Геральт из Ривии · игра
19. «

    Не стоит умирать за идею, особенно если в её основе лежит ненависть.

    Не стоит умирать за идею, особенно если в её основе лежит ненависть.
20. «

    — Черт! Глянь-ка, Мильва, что там такое? — Просто тебе ухо оторвало. Ничего страшного. — Тебе легко говорить. Я, понимаешь ли, любил это ухо.

    — Черт! Глянь-ка, Мильва, что там такое? — Просто тебе ухо оторвало. Ничего страшного. — Тебе легко говорить. Я, понимаешь ли, любил это ухо.

    — Анджей Сапковский · книга