21 цитата персонажа «Гвен Купер» — читать онлайн

21 цитата персонажа «Гвен Купер» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Когда в семье появляется питомец, вы думаете, что в истории вашей жизни он будет персонажем второго плана. В нашем случае мне уже стало казаться, что в истории его жизни персонажем второго плана буду я.

   Когда в семье появляется питомец, вы думаете, что в истории вашей жизни он будет персонажем второго плана. В нашем случае мне уже стало казаться, что в истории его жизни персонажем второго плана буду я.

   — Гвен Купер · книга
2. «

   Воистину, нужно обладать богатым воображением, чтобы охватить весь спектр деяний — от мелких пакостей до актов вандализма, — на которые способен предоставленный самому себе кот в течении одного-единственного рабочего дня. Впрочем, если и есть один ценный жизненный урок, который я усвоила благодаря Гомеру, то он учит следующему: заполнять свое время лишь стоящими проектами.

   Воистину, нужно обладать богатым воображением, чтобы охватить весь спектр деяний — от мелких пакостей до актов вандализма, — на которые способен предоставленный самому себе кот в течении одного-единственного рабочего дня. Впрочем, если и есть один ценный жизненный урок, который я усвоила благодаря Гомеру, то он учит следующему: заполнять свое время лишь стоящими проектами.

   — Гвен Купер · книга
3. «

   И вот что я сделала. В шахте старого Шанхая... Я вернула смерть в этот мир. Говорили, что это было как вздох. Единый вздох, обошедший весь мир... Последний вздох. Больше не было. Тогда мы попрощались со всеми. Папами и мамами, больными и старыми, друзьями и соседями, с людьми, с которыми когда-то встречались. С людьми, чьих имен мы так никогда и не узнали. Мы сказали прощайте им всем. В день, когда вернулась смерть.

   И вот что я сделала. В шахте старого Шанхая... Я вернула смерть в этот мир. Говорили, что это было как вздох. Единый вздох, обошедший весь мир... Последний вздох. Больше не было. Тогда мы попрощались со всеми. Папами и мамами, больными и старыми, друзьями и соседями, с людьми, с которыми когда-то встречались. С людьми, чьих имен мы так никогда и не узнали. Мы сказали прощайте им всем. В день, когда вернулась смерть.
4. «

   И тут меня пронзила еще одна мысль: вот существо, которому нечего дать, кроме своей любви; осталось лишь найти того, кто бы принял ее, эту любовь, а найти никак не удается — эта мысль показалась мне до боли печальной.

   И тут меня пронзила еще одна мысль: вот существо, которому нечего дать, кроме своей любви; осталось лишь найти того, кто бы принял ее, эту любовь, а найти никак не удается — эта мысль показалась мне до боли печальной.

   — Гвен Купер · книга
5. «

   Это кот, который чует чешуйку от тунца за три комнаты от нее; кот, который взмывает на пять футов в высоту, чтобы сбить на лету жужжащую муху. И это при том, что для него любой прыжок со спинки стула или столешницы — это прыжок наугад через пропасть. Погоня за мячиком по коридору — это поступок, за которым скрывается настоящая смелость. А за любой покоренной вершиной, будь то портьера или кухонная стойка, за любым предложением дружбы незнакомцу, за каждым шагом сделанным по наитию в черной пустоте окружающего тебя мира — отвага. Ни поводыря, ни тросточки, ни особых опознавательных знаков, чтобы предупредить о размерах и степени опасности, поджидающей впереди, у него нет. Другие мои кошки, поглядев в окно, знают, что у мира в котором они живут, есть пределы; этими пределами и ограничено их познание вселенной. Мир, в котором живет Гомер, безграничен и неисчерпаем для познания. Любая комната, в какую бы он ни попал, содержит великое множество неизвестных величин, имеющих свое собственное содержание, и тем являет бесконечность. Но, имея лишь умозрительное представление о соотношении времени и пространства, каким-то образом Гомер вырывается за пределы того, и другого.

   Это кот, который чует чешуйку от тунца за три комнаты от нее; кот, который взмывает на пять футов в высоту, чтобы сбить на лету жужжащую муху. И это при том, что для него любой прыжок со спинки стула или столешницы — это прыжок наугад через пропасть. Погоня за мячиком по коридору — это поступок, за которым скрывается настоящая смелость. А за любой покоренной вершиной, будь то портьера или кухонная стойка, за любым предложением дружбы незнакомцу, за каждым шагом сделанным по наитию в черной пустоте окружающего тебя мира — отвага. Ни поводыря, ни тросточки, ни особых опознавательных знаков, чтобы предупредить о размерах и степени опасности, поджидающей впереди, у него нет. Другие мои кошки, поглядев в окно, знают, что у мира в котором они живут, есть пределы; этими пределами и ограничено их познание вселенной. Мир, в котором живет Гомер, безграничен и неисчерпаем для познания. Любая комната, в какую бы он ни попал, содержит великое множество неизвестных величин, имеющих свое собственное содержание, и тем являет бесконечность. Но, имея лишь умозрительное представление о соотношении времени и пространства, каким-то образом Гомер вырывается за пределы того, и другого.

   — Гвен Купер · книга
6. «

   — Ты когда-нибудь ел инопланетное мясо? — Да. — И как оно тебе? — Ему не понравилось.

   — Ты когда-нибудь ел инопланетное мясо? — Да. — И как оно тебе? — Ему не понравилось.

   — Джек Харкнесс · сериал
7. «

   На новом этапе моей жизни постепенно наступило прозрение: слово «жалованье» происходит от слова «жаль».

   На новом этапе моей жизни постепенно наступило прозрение: слово «жалованье» происходит от слова «жаль».

   — Гвен Купер · книга
8. «

   Сердце мое заходится от того, что если бы в нашем мире было много миров, то в лучшем из них Гомера нашли бы всего-то одной неделей раньше, и тогда глазная инфекция из стадии «серьезной» ни за что не переросла бы в стадию «неизлечимой». Но тогда в том, лучшем, чем наш, мире Гомер так и не вошел бы в мою жизнь.

   Сердце мое заходится от того, что если бы в нашем мире было много миров, то в лучшем из них Гомера нашли бы всего-то одной неделей раньше, и тогда глазная инфекция из стадии «серьезной» ни за что не переросла бы в стадию «неизлечимой». Но тогда в том, лучшем, чем наш, мире Гомер так и не вошел бы в мою жизнь.

   — Гвен Купер · книга
9. «

   Во мне шевелилось смутное подозрение — на подсознательном, разумеется, уровне, — что, по мере того, как бы меняешься сама, то, что казалось тебе пределом мечтаний каких-нибудь три года назад, тебе новой таковым уже не кажется.

   Во мне шевелилось смутное подозрение — на подсознательном, разумеется, уровне, — что, по мере того, как бы меняешься сама, то, что казалось тебе пределом мечтаний каких-нибудь три года назад, тебе новой таковым уже не кажется.

   — Гвен Купер · книга
10. «

    — Брось! Она собиралась сказать, «Вот ваша пицца,» я бы сказал, «Сколько?» а она, «О, двадцать баксов,» а я, «О, у меня нет столько.» Я был бы завершающей точкой. Но это было бы прекрасно! — Ваша пицца. Я должна уходить. — Мы уже прошли эту сцену.

    — Брось! Она собиралась сказать, «Вот ваша пицца,» я бы сказал, «Сколько?» а она, «О, двадцать баксов,» а я, «О, у меня нет столько.» Я был бы завершающей точкой. Но это было бы прекрасно! — Ваша пицца. Я должна уходить. — Мы уже прошли эту сцену.

    — Гвен Купер · сериал
11. «

    — Вы должно быть замерзли. Как долго вы блуждали вокруг? Три часа? — Вы видели меня? — И прежде, чем мы пойдем дальше, кто догадался заказывать пиццу на имя Торчвуда?

    — Вы должно быть замерзли. Как долго вы блуждали вокруг? Три часа? — Вы видели меня? — И прежде, чем мы пойдем дальше, кто догадался заказывать пиццу на имя Торчвуда?

    — Джек Харкнесс · сериал
12. «

    Когда в твоем доме живут три кошки, ты очень быстро учишься прятать все более-менее приличные вещи в глаз долой, иначе шерсти с них потом не оберешься, и едва ли не с порога нырять во что-нибудь, не предназначенное для посторонних глаз.

    Когда в твоем доме живут три кошки, ты очень быстро учишься прятать все более-менее приличные вещи в глаз долой, иначе шерсти с них потом не оберешься, и едва ли не с порога нырять во что-нибудь, не предназначенное для посторонних глаз.

    — Гвен Купер · книга
13. «

    А вот упорству его можно было только позавидовать: сколько бы он ни натыкался на миску с водой или неправильно рассчитывал высоту, запрыгивая на стул, сколько бы ни бился о ножку стола, позабыв о ней, он продолжал идти вперед. Казалось, он твердил себе: «Там, по другую сторону преграды, есть такое место, куда я должен обязательно попасть — там ждут меня подвиги, которые без меня никто не сможет совершить». В поисках этого места и метался наш герой. Мало того, он еще и придумывал собственных героев и слагал свои мифы о богах. Зачем? Затем, что мифы для того и нужны — объяснить необъяснимое. Он был Одиссеем. И он же был слепым рассказчиком, который выдумал Одиссея, а жизнь ему представлялась бескрайним эпосом потому, что границ он попросту не видел.

    А вот упорству его можно было только позавидовать: сколько бы он ни натыкался на миску с водой или неправильно рассчитывал высоту, запрыгивая на стул, сколько бы ни бился о ножку стола, позабыв о ней, он продолжал идти вперед. Казалось, он твердил себе: «Там, по другую сторону преграды, есть такое место, куда я должен обязательно попасть — там ждут меня подвиги, которые без меня никто не сможет совершить». В поисках этого места и метался наш герой. Мало того, он еще и придумывал собственных героев и слагал свои мифы о богах. Зачем? Затем, что мифы для того и нужны — объяснить необъяснимое. Он был Одиссеем. И он же был слепым рассказчиком, который выдумал Одиссея, а жизнь ему представлялась бескрайним эпосом потому, что границ он попросту не видел.

    — Гвен Купер · книга
14. «

    — Что-то случилось когда я возвращался. Длинная история и такая давняя. Но я был убит и вернулся к жизни, с тех пор... Я не могу умереть. — Но как? — Я не знаю. Однажды, я найду доктора, правильного доктора и он сможет объяснить это. Но до тех пор...

    — Что-то случилось когда я возвращался. Длинная история и такая давняя. Но я был убит и вернулся к жизни, с тех пор... Я не могу умереть. — Но как? — Я не знаю. Однажды, я найду доктора, правильного доктора и он сможет объяснить это. Но до тех пор...

    — Гвен Купер · сериал
15. «

    — А другой человек, Джон Такер? Вчера вечером в аллее, я видела вас. — И что вы видели? — Вы воскресили его. — Нет. Что вы видели? — Вы реанимировали его. — Нет, что Вы видели? — Вы вернули ему жизнь. — Да.

    — А другой человек, Джон Такер? Вчера вечером в аллее, я видела вас. — И что вы видели? — Вы воскресили его. — Нет. Что вы видели? — Вы реанимировали его. — Нет, что Вы видели? — Вы вернули ему жизнь. — Да.

    — Джек Харкнесс · сериал
16. «

    Разглядывая котенка у себя на руках, я вдруг поняла, что отнюдь не глаза служат зеркалом, в котором отражаются все чувства и мысли. Их передают окологлазные мышцы. Именно они поднимают и опускают уголки, собирают вокруг глаз морщинки радостного удивления и придают им угрожающий прищур. И пусть самих глаз у котенка не было, но мышцы были невредимы. Судя по ним, его глаза сейчас были бы полузакрыты, а выражение было мне на редкость знакомо — оно часто появлялось на мордочках моих кошек — выражение полного довольства. То, с какой легкостью к нему пришло это выражение, было хорошим признаком: все говорило о том, что, несмотря на случившееся, в его маленькой кошачьей душе жила вера, что он все равно найдет себе место — место, где ему будет тепло и спокойно.

    Разглядывая котенка у себя на руках, я вдруг поняла, что отнюдь не глаза служат зеркалом, в котором отражаются все чувства и мысли. Их передают окологлазные мышцы. Именно они поднимают и опускают уголки, собирают вокруг глаз морщинки радостного удивления и придают им угрожающий прищур. И пусть самих глаз у котенка не было, но мышцы были невредимы. Судя по ним, его глаза сейчас были бы полузакрыты, а выражение было мне на редкость знакомо — оно часто появлялось на мордочках моих кошек — выражение полного довольства. То, с какой легкостью к нему пришло это выражение, было хорошим признаком: все говорило о том, что, несмотря на случившееся, в его маленькой кошачьей душе жила вера, что он все равно найдет себе место — место, где ему будет тепло и спокойно.

    — Гвен Купер · книга
17. «

    — Боже, это самый худший первый день на работе. — Все мы делаем ошибки.

    — Боже, это самый худший первый день на работе. — Все мы делаем ошибки.
18. «

    — Это не вежливо. — Что? — Я показываю что-то фантастическое, а вы это ругаете.

    — Это не вежливо. — Что? — Я показываю что-то фантастическое, а вы это ругаете.

    — Джек Харкнесс · сериал
19. «

    Совсем недавно Гомер стал осваивать такой важный и новый для себя навык, как поход в туалет. Почему в возрасте двенадцати лет от роду ему взбрело в голову прибавить этот трюк к уже имеющемуся у него в запасе дивертисменту, я вам не скажу. <...> Последнее его достижение на этом поприще всплыло совершенно случайно: как-то раз, едва проснувшись, я, по обыкновению, направилась в ванную. Щелкнув выключателем, я обнаружила, что место... уже занято балансирующим на краешке сиденья Гомером. — Прошу прощения, — сказала я автоматически, все еще пребывая в полусонном состоянии. И лишь деликатно притворив за собой дверь, подумала: «Это еще что такое?».

    Совсем недавно Гомер стал осваивать такой важный и новый для себя навык, как поход в туалет. Почему в возрасте двенадцати лет от роду ему взбрело в голову прибавить этот трюк к уже имеющемуся у него в запасе дивертисменту, я вам не скажу. <...> Последнее его достижение на этом поприще всплыло совершенно случайно: как-то раз, едва проснувшись, я, по обыкновению, направилась в ванную. Щелкнув выключателем, я обнаружила, что место... уже занято балансирующим на краешке сиденья Гомером. — Прошу прощения, — сказала я автоматически, все еще пребывая в полусонном состоянии. И лишь деликатно притворив за собой дверь, подумала: «Это еще что такое?».

    — Гвен Купер · книга
20. «

    Когда мне было лет пять или шесть, отец как-то рано вернулся с работы, и я поняла, что что-то не так. Я слышала голоса из кухни, поэтому приоткрыла дверь и... увидела его плачущим. Как оказалось, у него на работе пропали деньги, и в этом обвинили именно его. Поэтому я достала все свои карманные деньги и отдала ему в руки. Там и было-то всего 2,5 фунта... И он посмотрел на меня и сказал: «Не в деньгах дело, я не могу вынести, что кто-то считает меня нечестным человеком». И я всегда буду помнить этот момент. Всегда. Потому что впервые в жизни со мной говорили как со взрослой.

    Когда мне было лет пять или шесть, отец как-то рано вернулся с работы, и я поняла, что что-то не так. Я слышала голоса из кухни, поэтому приоткрыла дверь и... увидела его плачущим. Как оказалось, у него на работе пропали деньги, и в этом обвинили именно его. Поэтому я достала все свои карманные деньги и отдала ему в руки. Там и было-то всего 2,5 фунта... И он посмотрел на меня и сказал: «Не в деньгах дело, я не могу вынести, что кто-то считает меня нечестным человеком». И я всегда буду помнить этот момент. Всегда. Потому что впервые в жизни со мной говорили как со взрослой.