Топ-236 цитат персонажа «Хатиман Хикигая»

236 цитат персонажа «Хатиман Хикигая» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Та насмешка, тот гневный рык, тот плач. Я закрывал глаза и затыкал уши, чтобы не обращать на них внимания. Вместо слов из груди вырывалось лишь горячее дыхание.

   Та насмешка, тот гневный рык, тот плач. Я закрывал глаза и затыкал уши, чтобы не обращать на них внимания. Вместо слов из груди вырывалось лишь горячее дыхание.

   — Ватари Ватару · книга
2. «

   — Устроим викторину. Что лучше всего сплачивает людей в коллективе? — Жестокий лидер? — Да ладно тебе... Знаешь ведь. Общий враг. Ну враг из тебя хреновый. — Отвянь! — Если злюка, вроде тебя, справляется со своей работой, то за ним начнут гнаться. Будешь работать плохо, и рвение поугаснет. Борьба и развитие — две стороны одной монеты.

   — Устроим викторину. Что лучше всего сплачивает людей в коллективе? — Жестокий лидер? — Да ладно тебе... Знаешь ведь. Общий враг. Ну враг из тебя хреновый. — Отвянь! — Если злюка, вроде тебя, справляется со своей работой, то за ним начнут гнаться. Будешь работать плохо, и рвение поугаснет. Борьба и развитие — две стороны одной монеты.

   — Хатиман Хикигая · аниме
3. «

   Если существует дьявол, что охотится за людьми, предлагая им сделку, он, наверно, выглядит как я сейчас.

   Если существует дьявол, что охотится за людьми, предлагая им сделку, он, наверно, выглядит как я сейчас.

   — Ватари Ватару · книга
4. «

   ... А ес­ли я что-то ре­шил, то дол­жен сде­лать. Так всег­да вы­ходит. Ме­ня ве­дут, тя­нут, под­талки­ва­ют, но в кон­це ре­шение дол­жен при­нять я сам. Та­кой уж у ме­ня ха­рак­тер. Тут не­чем хва­лить­ся и не­чем гор­дить­ся. Это прос­то при­выч­ка, она же — вто­рая на­тура. Если ты сам по себе, то и де­лать всё дол­жен сам. Это и зна­чит быть оди­ноч­кой. Мо­жете на­зывать ме­ня иг­ро­ком-уни­вер­са­лом. Хо­тя, чес­тно го­воря, это не зна­чит, что я мо­гу всё, нап­ро­тив, у ме­ня ма­ло что по­луча­ет­ся. Ес­ли хо­тите знать, в чём я дей­стви­тель­но мас­тер, так это в уме­нии убедить се­бя са­мого сдать­ся и отступить.

   ... А ес­ли я что-то ре­шил, то дол­жен сде­лать. Так всег­да вы­ходит. Ме­ня ве­дут, тя­нут, под­талки­ва­ют, но в кон­це ре­шение дол­жен при­нять я сам. Та­кой уж у ме­ня ха­рак­тер. Тут не­чем хва­лить­ся и не­чем гор­дить­ся. Это прос­то при­выч­ка, она же — вто­рая на­тура. Если ты сам по себе, то и де­лать всё дол­жен сам. Это и зна­чит быть оди­ноч­кой. Мо­жете на­зывать ме­ня иг­ро­ком-уни­вер­са­лом. Хо­тя, чес­тно го­воря, это не зна­чит, что я мо­гу всё, нап­ро­тив, у ме­ня ма­ло что по­луча­ет­ся. Ес­ли хо­тите знать, в чём я дей­стви­тель­но мас­тер, так это в уме­нии убедить се­бя са­мого сдать­ся и отступить.

   — Ватари Ватару · книга
5. «

   Дураки, что стремятся наслаждаться юностью, погубят сами себя.

   Дураки, что стремятся наслаждаться юностью, погубят сами себя.
6. «

   Кофе подмигивает тебе и говорит: «Сегодня ночью тебе спать не придётся», — или что-то вроде того.

   Кофе подмигивает тебе и говорит: «Сегодня ночью тебе спать не придётся», — или что-то вроде того.

   — Ватари Ватару · книга
7. «

   Если прославляешь прошлое, это признак того, что не хватает мужества. Если кичишься прошлыми победами, это свидетельство, что в настоящем тебе гордиться нечем. Если тебе нравится подминать тех, кто слабее тебя, ты сам слабак.

   Если прославляешь прошлое, это признак того, что не хватает мужества. Если кичишься прошлыми победами, это свидетельство, что в настоящем тебе гордиться нечем. Если тебе нравится подминать тех, кто слабее тебя, ты сам слабак.

   — Ватари Ватару · книга
8. «

   Я словно плыву по времени, дрейфую вместе с потоком, похоже, развёрнутый спиной к тому, с чем должен был бы встретиться лицом к лицу.

   Я словно плыву по времени, дрейфую вместе с потоком, похоже, развёрнутый спиной к тому, с чем должен был бы встретиться лицом к лицу.

   — Ватари Ватару · книга
9. «

   Те, кто позволяет словам и мнениям других людей влиять на свой выбор, склонны этих самых других в своих бедах и обвинять.

   Те, кто позволяет словам и мнениям других людей влиять на свой выбор, склонны этих самых других в своих бедах и обвинять.

   — Ватари Ватару · книга
10. «

    Не существует людей, плохих от природы. Все в это верят, и я не исключение. Я не сомневаюсь в существовании добродетели. И всё же люди, почуяв выгоду, обнажают клыки. Люди рационализируют своё поведение, когда заражаются злом. Они не считают себя злыми. И чтобы сохранить свою искривлённую целостность, они искривляют весь мир. Кто-то, кто вчера был «крутой», сегодня оказывается «выпендрёжник». Кто-то, уважаемый как «умный и знающий», сегодня презираем за «свысока смотрит на троечников». «Бодрый и энергичный» превращается в «доставучий и без тормозов». Чтобы карать преступления в искривлённом мире, людям нужен меч правосудия. Не в силах утвердиться самостоятельно, они объединяются с другими заговорщиками. Они разговаривают друг с другом о беспринципности и греховности как о само собой разумеющемся. И вычищают культуру, исходя из собственного чувства справедливости. Они способны из мухи раздуть слона. Если это не обман, тогда что это? В том закрытом мирке ты дрожишь от одной мысли, что можешь оказаться следующим. И прежде, чем это может случиться, ищешь козла отпущения. Затем цикл продолжается. Ему нет конца. Какой смысл строить дружеские отношения, если тебя принесут в жертву ради чьего-то достоинства?

    Не существует людей, плохих от природы. Все в это верят, и я не исключение. Я не сомневаюсь в существовании добродетели. И всё же люди, почуяв выгоду, обнажают клыки. Люди рационализируют своё поведение, когда заражаются злом. Они не считают себя злыми. И чтобы сохранить свою искривлённую целостность, они искривляют весь мир. Кто-то, кто вчера был «крутой», сегодня оказывается «выпендрёжник». Кто-то, уважаемый как «умный и знающий», сегодня презираем за «свысока смотрит на троечников». «Бодрый и энергичный» превращается в «доставучий и без тормозов». Чтобы карать преступления в искривлённом мире, людям нужен меч правосудия. Не в силах утвердиться самостоятельно, они объединяются с другими заговорщиками. Они разговаривают друг с другом о беспринципности и греховности как о само собой разумеющемся. И вычищают культуру, исходя из собственного чувства справедливости. Они способны из мухи раздуть слона. Если это не обман, тогда что это? В том закрытом мирке ты дрожишь от одной мысли, что можешь оказаться следующим. И прежде, чем это может случиться, ищешь козла отпущения. Затем цикл продолжается. Ему нет конца. Какой смысл строить дружеские отношения, если тебя принесут в жертву ради чьего-то достоинства?

    — Ватари Ватару · книга
11. «

    Стоит каникулам начаться, и будьте любезны — «Отлично, ещё месяц. Нет, нет, двух недель вполне достаточно. О, за оставшуюся неделю я вполне сумею повеселиться… Что? Всего три дня осталось?». Время просто летит.

    Стоит каникулам начаться, и будьте любезны — «Отлично, ещё месяц. Нет, нет, двух недель вполне достаточно. О, за оставшуюся неделю я вполне сумею повеселиться… Что? Всего три дня осталось?». Время просто летит.

    — Ватари Ватару · книга
12. «

    Меня устраивает быть эгоистично названным и эгоистично разочарованным. Я ничего не ожидал с самого начала и ничего не ожидаю впоследствии. Я ничего не ожидаю вплоть до дня моей смерти.

    Меня устраивает быть эгоистично названным и эгоистично разочарованным. Я ничего не ожидал с самого начала и ничего не ожидаю впоследствии. Я ничего не ожидаю вплоть до дня моей смерти.

    — Ватари Ватару · книга
13. «

    Считать, что тебя понимают – приятная иллюзия. Но если поддаться ей, она станет настоящей трясиной. Насколько приятнее будет влезть в неё до упора? Взаимопонимание – очень страшная иллюзия. Я даже не знаю, сколько отчаяния испытает тот, кто очнётся от неё. Малейший дискомфорт – и сомнение ощетинивается шипами, заставляя всё идти насмарку.

    Считать, что тебя понимают – приятная иллюзия. Но если поддаться ей, она станет настоящей трясиной. Насколько приятнее будет влезть в неё до упора? Взаимопонимание – очень страшная иллюзия. Я даже не знаю, сколько отчаяния испытает тот, кто очнётся от неё. Малейший дискомфорт – и сомнение ощетинивается шипами, заставляя всё идти насмарку.

    — Ватари Ватару · книга
14. «

    Если вы думаете, что для того, чтобы ученик мог чему-то научиться, нужен хороший учитель, то ошибаетесь. Если ученик – идиот, то ему никогда не понять ничьих наставлений. Как ему в голову ни вдалбливай, извилин у него не прибавится.

    Если вы думаете, что для того, чтобы ученик мог чему-то научиться, нужен хороший учитель, то ошибаетесь. Если ученик – идиот, то ему никогда не понять ничьих наставлений. Как ему в голову ни вдалбливай, извилин у него не прибавится.

    — Ватари Ватару · книга
15. «

    Акулы. Акулы великолепны. Я мечтательно смотрел на них. Такие спокойные, я бы даже сказал, элегантные.

    Акулы. Акулы великолепны. Я мечтательно смотрел на них. Такие спокойные, я бы даже сказал, элегантные.

    — Ватари Ватару · книга
16. «

    Оценивать действие и оценивать личность – это далеко не одно и то же. Нельзя считать человека хорошим за единственный хороший поступок.

    Оценивать действие и оценивать личность – это далеко не одно и то же. Нельзя считать человека хорошим за единственный хороший поступок.

    — Ватари Ватару · книга
17. «

    Порой грань между «сдаться» и «принять» довольно размыта.

    Порой грань между «сдаться» и «принять» довольно размыта.

    — Ватари Ватару · книга
18. «

    Ненавижу быть среди людей. И ненавижу славных девочек. Они всегда рядом, куда бы ты ни пошёл, но они всегда недосягаемы, словно луна в ночном небе. И эта дистанция до них непреодолима. Они просто поздороваются с тобой, а ты весь день не можешь перестать думать об этом. Пишешь им, и твоё сердце трепещет. Позвонят тебе, и тупо пялишься на список звонков весь день. Но я знаю, что это такое. Это доброта. Я почти всегда забываю, что тот, кто добр к тебе, добр и к остальным. Это не значит, что я не чувствую доброту. Чувствую. Ещё как чувствую. И потому это вызывает аллергическую реакцию.

    Ненавижу быть среди людей. И ненавижу славных девочек. Они всегда рядом, куда бы ты ни пошёл, но они всегда недосягаемы, словно луна в ночном небе. И эта дистанция до них непреодолима. Они просто поздороваются с тобой, а ты весь день не можешь перестать думать об этом. Пишешь им, и твоё сердце трепещет. Позвонят тебе, и тупо пялишься на список звонков весь день. Но я знаю, что это такое. Это доброта. Я почти всегда забываю, что тот, кто добр к тебе, добр и к остальным. Это не значит, что я не чувствую доброту. Чувствую. Ещё как чувствую. И потому это вызывает аллергическую реакцию.

    — Ватари Ватару · книга
19. «

    Даже во взглядах сочувствия и жалости отражается обычный нарциссизм. Жалость и сочувствие позволяют смотреть на человека сверху вниз. А жалея самого себя, ты сам себя и унижаешь. И то, и другое мерзко и отвратительно. Но есть и нечто более объективное, чем сочувствие и жалость. Только буквально уткнувшись носом, я это понял. Я просто не хочу, чтобы кто-то страдал. И это совсем иное чувство, нежели жалость или сочувствие.

    Даже во взглядах сочувствия и жалости отражается обычный нарциссизм. Жалость и сочувствие позволяют смотреть на человека сверху вниз. А жалея самого себя, ты сам себя и унижаешь. И то, и другое мерзко и отвратительно. Но есть и нечто более объективное, чем сочувствие и жалость. Только буквально уткнувшись носом, я это понял. Я просто не хочу, чтобы кто-то страдал. И это совсем иное чувство, нежели жалость или сочувствие.

    — Ватари Ватару · книга
20. «

    Хаято Хаяма – человек, который может всё.

    Хаято Хаяма – человек, который может всё.

    — Ватари Ватару · книга