Подборка персонажа: 28 цитат — «Йозеф Швейк»

Собрали 28 цитат персонажа «Йозеф Швейк» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Наш обер-лейтенант Маковец говорил: «Дисциплина, болваны, необходима. Не будь дисциплины, вы бы, как обезьяны, по деревьям лазали. Военная служба из вас, дураки безмозглые, людей сделает!» Ну, разве не так? Вообразите себе сквер, скажем, на Карловой площади, и на каждом дереве сидит по одному солдату без всякой дисциплины. Это меня ужасно пугает.

   Наш обер-лейтенант Маковец говорил: «Дисциплина, болваны, необходима. Не будь дисциплины, вы бы, как обезьяны, по деревьям лазали. Военная служба из вас, дураки безмозглые, людей сделает!» Ну, разве не так? Вообразите себе сквер, скажем, на Карловой площади, и на каждом дереве сидит по одному солдату без всякой дисциплины. Это меня ужасно пугает.

   — Ярослав Гашек · книга
2. «

   Наше дело дрянь, — начал он слова утешения.

   Наше дело дрянь, — начал он слова утешения.

   — Ярослав Гашек · книга
3. «

   В другой раз внимательнее приглядывайтесь к тому, с кем купаетесь, в воде всякий голый человек похож на депутата, даже если он убийца.

   В другой раз внимательнее приглядывайтесь к тому, с кем купаетесь, в воде всякий голый человек похож на депутата, даже если он убийца.

   — Ярослав Гашек · книга
4. «

   Вчера мой адвокат сказал, что если уж меня один раз признали слабоумным, то это пригодится на всю жизнь.

   Вчера мой адвокат сказал, что если уж меня один раз признали слабоумным, то это пригодится на всю жизнь.

   — Ярослав Гашек · книга
5. «

   А если говорить насчет честности, то это, конечно, вещь прекрасная, с нею человек далеко пойдет.

   А если говорить насчет честности, то это, конечно, вещь прекрасная, с нею человек далеко пойдет.

   — Ярослав Гашек · книга
6. «

   После того, что случилось, ваша репутация погублена на всю жизнь. Ведь если об этой истории напечатают в газетах, то кое-что к ней прибавят и ваши знакомые. Это уже в порядке вещей, лучше не обращайте внимания. Людей с подмоченной репутацией на свете, пожалуй, раз в десять больше, чем с незапятнанной. Это сущая ерунда.

   После того, что случилось, ваша репутация погублена на всю жизнь. Ведь если об этой истории напечатают в газетах, то кое-что к ней прибавят и ваши знакомые. Это уже в порядке вещей, лучше не обращайте внимания. Людей с подмоченной репутацией на свете, пожалуй, раз в десять больше, чем с незапятнанной. Это сущая ерунда.

   — Ярослав Гашек · книга
7. «

   Идет Марина Из Головина. За ней вприпрыжку С вином под мышкой Несется поп - Чугунный лоб.

   Идет Марина Из Головина. За ней вприпрыжку С вином под мышкой Несется поп - Чугунный лоб.

   — Ярослав Гашек · книга
8. «

   Пусть было, как было, — ведь как-нибудь да было! Никогда так не было, чтобы никак не было.

   Пусть было, как было, — ведь как-нибудь да было! Никогда так не было, чтобы никак не было.

   — Ярослав Гашек · книга
9. «

   Кто любит говорить двусмысленности, сначала должен их обдумать.

   Кто любит говорить двусмысленности, сначала должен их обдумать.

   — Ярослав Гашек · книга
10. «

    Каждый может ошибиться, а если о чем-нибудь очень долго размышлять, уж наверняка ошибешься.

    Каждый может ошибиться, а если о чем-нибудь очень долго размышлять, уж наверняка ошибешься.

    — Ярослав Гашек · книга
11. «

    Собаки не могут краситься сами, как дамы, об этом приходится заботиться тому, кто хочет их продать. А перед тем, как вести его продавать, влейте ему в глотку сливянку, чтобы пес был немного навеселе. Он у вас станет бодрый, живой, будет весело лаять.

    Собаки не могут краситься сами, как дамы, об этом приходится заботиться тому, кто хочет их продать. А перед тем, как вести его продавать, влейте ему в глотку сливянку, чтобы пес был немного навеселе. Он у вас станет бодрый, живой, будет весело лаять.

    — Ярослав Гашек · книга
12. «

    Я думаю, что на все надо смотреть беспристрастно.

    Я думаю, что на все надо смотреть беспристрастно.

    — Ярослав Гашек · книга
13. «

    Жизнь человеческая вообще так сложна, что жизнь отдельного человека ни черта не стоит.

    Жизнь человеческая вообще так сложна, что жизнь отдельного человека ни черта не стоит.

    — Ярослав Гашек · книга
14. «

    Тюремщик, когда разозлится, на многое способен, а когда он взбешен, то пощады не жди.

    Тюремщик, когда разозлится, на многое способен, а когда он взбешен, то пощады не жди.

    — Ярослав Гашек · книга
15. «

    Иисус Христос был тоже невиновен, а его все же распяли. Нигде никогда никто не интересовался судьбой невинного человека.

    Иисус Христос был тоже невиновен, а его все же распяли. Нигде никогда никто не интересовался судьбой невинного человека.

    — Ярослав Гашек · книга
16. «

    Ум хорошо — два лучше. Один посоветует одно, другой — другое и путь открыт к успехам.

    Ум хорошо — два лучше. Один посоветует одно, другой — другое и путь открыт к успехам.

    — Ярослав Гашек · книга
17. «

    Между небом и землей происходят такие вещи, о которых мы и понятия не имеем.

    Между небом и землей происходят такие вещи, о которых мы и понятия не имеем.

    — Ярослав Гашек · книга
18. «

    Выдумать животное — вещь нелёгкая, но показать выдуманное животное публике — ещё труднее. Несколько лет тому назад в Праге некий Местек обнаружил сирену и показывал её на улице Гавличка, на Виноградах, за ширмой. В ширме была дырка, и каждый мог видеть в полутьме самое что ни на есть обыкновенное канапе, на котором валялась девка с Жижкова. Ноги у неё были завернуты в зелёный газ, что должно было изображать хвост, волосы были выкрашены в зелёный цвет, на руках рукавицы на манер плавников, из картона, тоже зелёные, а вдоль спины верёвочкой привязано что-то вроде руля. Детям до шестнадцати лет вход был воспрещён, а кому было больше шестнадцати, те платили за вход, и всем очень нравилось, что у сирены большая задница, а на ней написано: «До свидания!»

    Выдумать животное — вещь нелёгкая, но показать выдуманное животное публике — ещё труднее. Несколько лет тому назад в Праге некий Местек обнаружил сирену и показывал её на улице Гавличка, на Виноградах, за ширмой. В ширме была дырка, и каждый мог видеть в полутьме самое что ни на есть обыкновенное канапе, на котором валялась девка с Жижкова. Ноги у неё были завернуты в зелёный газ, что должно было изображать хвост, волосы были выкрашены в зелёный цвет, на руках рукавицы на манер плавников, из картона, тоже зелёные, а вдоль спины верёвочкой привязано что-то вроде руля. Детям до шестнадцати лет вход был воспрещён, а кому было больше шестнадцати, те платили за вход, и всем очень нравилось, что у сирены большая задница, а на ней написано: «До свидания!»

    — Ярослав Гашек · книга
19. «

    Беда, когда человек вдруг примется философствовать, — это всегда пахнет белой горячкой.

    Беда, когда человек вдруг примется философствовать, — это всегда пахнет белой горячкой.

    — Ярослав Гашек · книга
20. «

    Всем людям свойственно ошибаться, будь то ученый или дурак необразованный. И министры ошибаются.

    Всем людям свойственно ошибаться, будь то ученый или дурак необразованный. И министры ошибаются.

    — Ярослав Гашек · книга