17 цитат персонажа «капитан Артур Гастингс» для статуса

Ниже 17 цитат персонажа «капитан Артур Гастингс»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   — Я только что думал... — Очаровательное занятие, мой друг. Не гнушайтесь им и впредь.

   — Я только что думал... — Очаровательное занятие, мой друг. Не гнушайтесь им и впредь.

   — Агата Кристи · книга
2. «

   — Ваше предназначение — быть рядом и спасать меня от непростительной ошибки. — От какой ошибки? — От пренебрежения очевидностью.

   — Ваше предназначение — быть рядом и спасать меня от непростительной ошибки. — От какой ошибки? — От пренебрежения очевидностью.

   — Агата Кристи · книга
3. «

   Любовь и взаимные симпатии могут быть производными от преступления.

   Любовь и взаимные симпатии могут быть производными от преступления.

   — Агата Кристи · книга
4. «

   — Скажите, что вы думаете об этом деле? — Вы хотите, чтобы я тут в темноте ещё и думал?

   — Скажите, что вы думаете об этом деле? — Вы хотите, чтобы я тут в темноте ещё и думал?

   — Эркюль Пуаро · сериал
5. «

   — Пуаро, я тут подумал... — Очень хорошее дело, занимайтесь этим почаще!

   — Пуаро, я тут подумал... — Очень хорошее дело, занимайтесь этим почаще!

   — капитан Артур Гастингс · сериал
6. «

   — Ну, Гастингс, что вам говорит интуиция о нашем столь элегантном графе? — Да вообще-то немного. То есть выглядит он как типичный лягушатник... то есть, типичный француз... то есть... типичный француз своего типа... французского... — Совершенно верно! Типичен для своего типа.

   — Ну, Гастингс, что вам говорит интуиция о нашем столь элегантном графе? — Да вообще-то немного. То есть выглядит он как типичный лягушатник... то есть, типичный француз... то есть... типичный француз своего типа... французского... — Совершенно верно! Типичен для своего типа.

   — Эркюль Пуаро · сериал
7. «

   — Осторожно, лейтенант Гастингс — я мобилизую вас полоть сорняки! — Буду очень рад! — Только из вежливости — потом пожалеете!

   — Осторожно, лейтенант Гастингс — я мобилизую вас полоть сорняки! — Буду очень рад! — Только из вежливости — потом пожалеете!

   — Иви · сериал
8. «

   — Вы когда-нибудь были в Нью-Йорке, Гастингс? — В Нью-Йорке? Нет. — Это прекрасный город, прекрасный. Каждая улица под прямым углом выходит на авеню. Каждое авеню пронумеровано. А здесь? Как можно смириться с фактом, что природа по-своему неаккуратно запутана, анархична, неэффективна... — Но именно это мне и нравится.

   — Вы когда-нибудь были в Нью-Йорке, Гастингс? — В Нью-Йорке? Нет. — Это прекрасный город, прекрасный. Каждая улица под прямым углом выходит на авеню. Каждое авеню пронумеровано. А здесь? Как можно смириться с фактом, что природа по-своему неаккуратно запутана, анархична, неэффективна... — Но именно это мне и нравится.

   — капитан Артур Гастингс · сериал
9. «

   Вы имеете право думать всё, что вам угодно. Равно как и я.

   Вы имеете право думать всё, что вам угодно. Равно как и я.

   — Агата Кристи · книга
10. «

    На лице ее застыла тупая, деревянная улыбка, которая так часто обезображивает людей, позирующих перед аппаратом, и заставляет меня предпочитать мгновенные снимки.

    На лице ее застыла тупая, деревянная улыбка, которая так часто обезображивает людей, позирующих перед аппаратом, и заставляет меня предпочитать мгновенные снимки.

    — Агата Кристи · книга
11. «

    — Пуаро, вы заметили, какой у нее необычный цвет глаз? — О да, Гастингс! По-моему, этот цвет называется «голубой».

    — Пуаро, вы заметили, какой у нее необычный цвет глаз? — О да, Гастингс! По-моему, этот цвет называется «голубой».

    — капитан Артур Гастингс · сериал
12. «

    — Такая красивая женщина... Но наденьте уродливое платье и добавьте немного грима, и она превратится в уродливую служанку. — Что же вас беспокоит? — Если женщина может сделать так...то может и наоборот?

    — Такая красивая женщина... Но наденьте уродливое платье и добавьте немного грима, и она превратится в уродливую служанку. — Что же вас беспокоит? — Если женщина может сделать так...то может и наоборот?
13. «

    Колдовское очарование древнего Египта вскоре завладело мной. Но не Пуаро. Одетый точь-в-точь так же, как если бы он находился в Лондоне, он постоянно таскал с собой в кармане маленькую одежную щетку и вел нескончаемую войну с пылью, которая то и дело оседала на его костюме. — А мои ботинки! — стонал он. — Нет, вы только взгляните, Гастингс! Мои новенькие ботинки, из тончайшей кожи, всегда такие опрятные и блестящие! Боже милостивый, внутри песок, который немилосердно трет ноги, и снаружи тоже — на них смотреть больно! И эта жара... эта ужасная жара! От нее мои усы превратились в настоящую мочалку... да-да, мочалку! — Лучше поглядите-ка на сфинкса, — посоветовал я. — Даже я чувствую, что от него исходит очарование древней тайны. Пуаро с досадой покосился на меня. — Не очень-то у него счастливое выражение лица, — пробурчал он. — Да и чего еще ожидать от бедняги, когда он едва ли не по уши погрузился в этот чертов песок! Будь все проклято!

    Колдовское очарование древнего Египта вскоре завладело мной. Но не Пуаро. Одетый точь-в-точь так же, как если бы он находился в Лондоне, он постоянно таскал с собой в кармане маленькую одежную щетку и вел нескончаемую войну с пылью, которая то и дело оседала на его костюме. — А мои ботинки! — стонал он. — Нет, вы только взгляните, Гастингс! Мои новенькие ботинки, из тончайшей кожи, всегда такие опрятные и блестящие! Боже милостивый, внутри песок, который немилосердно трет ноги, и снаружи тоже — на них смотреть больно! И эта жара... эта ужасная жара! От нее мои усы превратились в настоящую мочалку... да-да, мочалку! — Лучше поглядите-ка на сфинкса, — посоветовал я. — Даже я чувствую, что от него исходит очарование древней тайны. Пуаро с досадой покосился на меня. — Не очень-то у него счастливое выражение лица, — пробурчал он. — Да и чего еще ожидать от бедняги, когда он едва ли не по уши погрузился в этот чертов песок! Будь все проклято!

    — Агата Кристи · книга
14. «

    — Но какое странное место для тайника! — изумился я. — Полено мог кто угодно сжечь. — В июле, Гастингс? К тому же, оно лежало под грудой других поленьев. Это очень остроумный тайник.

    — Но какое странное место для тайника! — изумился я. — Полено мог кто угодно сжечь. — В июле, Гастингс? К тому же, оно лежало под грудой других поленьев. Это очень остроумный тайник.

    — Агата Кристи · книга
15. «

    — Ах, Гастингс, Гастингс, ну что вам стоит сделать пробор не сбоку, а посередине. Насколько симметричнее стала бы ваша внешность. А усы! Если они вам так уж необходимы, почему вам не завести себе настоящие, красивые усы вроде моих. Ужаснувшись в душе, я твердой рукой взял у него записку и вышел.

    — Ах, Гастингс, Гастингс, ну что вам стоит сделать пробор не сбоку, а посередине. Насколько симметричнее стала бы ваша внешность. А усы! Если они вам так уж необходимы, почему вам не завести себе настоящие, красивые усы вроде моих. Ужаснувшись в душе, я твердой рукой взял у него записку и вышел.

    — Агата Кристи · книга
16. «

    – А что, наш убийца и вправду становится опасным? – Убийца всегда опасен, – мрачно отозвался Пуаро. – Удивительно, как часто об этом забывают.

    – А что, наш убийца и вправду становится опасным? – Убийца всегда опасен, – мрачно отозвался Пуаро. – Удивительно, как часто об этом забывают.

    — Агата Кристи · книга
17. «

    — А я-то думал, вы считаете, что тут замешаны потусторонние силы! — Опять вы неправильно поняли меня, Гастингс. Я хотел сказать, что верю только в опасную и темную силу древних суеверий. Смотрите сами — друг за другом скоропостижно вдруг умирает несколько человек. В смерти каждого из них в отдельности нет ничего загадочного. Но поскольку все только и говорят, что о разгневанном духе древнего фараона, то можно преспокойно зарезать кого угодно среди бела дня, и его смерть тоже спишут на счет старинного заклятия — как велика власть сверхъестественного над обычной человеческой душой.

    — А я-то думал, вы считаете, что тут замешаны потусторонние силы! — Опять вы неправильно поняли меня, Гастингс. Я хотел сказать, что верю только в опасную и темную силу древних суеверий. Смотрите сами — друг за другом скоропостижно вдруг умирает несколько человек. В смерти каждого из них в отдельности нет ничего загадочного. Но поскольку все только и говорят, что о разгневанном духе древнего фараона, то можно преспокойно зарезать кого угодно среди бела дня, и его смерть тоже спишут на счет старинного заклятия — как велика власть сверхъестественного над обычной человеческой душой.

    — Агата Кристи · книга