15 известных цитат персонажа «Кестрел»

Ниже 15 цитат персонажа «Кестрел»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   — Вопросы и ответы — весьма необычные ставки в «Клыке и Жале», — раздраженно заметила она. — В то время как спички — просто отличная ставка, их так волнительно выигрывать и проигрывать.

   — Вопросы и ответы — весьма необычные ставки в «Клыке и Жале», — раздраженно заметила она. — В то время как спички — просто отличная ставка, их так волнительно выигрывать и проигрывать.

   — Мари Руткоски · книга
2. «

   — Мы не закончили, — сказал Плут. — Закончили, — ответила Кестрел. — Разве что ты хочешь увидеть, насколько хорошо отец научил меня драться без оружия. Я утоплю тебя в этом фонтане. Если не смогу, то буду кричать достаточно громко, чтобы привлечь внимание каждого геранца в этом доме и заставить их гадать, что за человек их предводитель, раз валорианская девушка так легко нарушила его самоконтроль.

   — Мы не закончили, — сказал Плут. — Закончили, — ответила Кестрел. — Разве что ты хочешь увидеть, насколько хорошо отец научил меня драться без оружия. Я утоплю тебя в этом фонтане. Если не смогу, то буду кричать достаточно громко, чтобы привлечь внимание каждого геранца в этом доме и заставить их гадать, что за человек их предводитель, раз валорианская девушка так легко нарушила его самоконтроль.

   — Мари Руткоски · книга
3. «

   Он мог легко уничтожить рояль. Он был таким большим, а она — маленькой и не могла заслонить собой инструмент. Если бы она встала перед клавишами, он бы разбил корпус. Разломал молоточки, порвал тросы. — Я ненавижу тебя, — сказала она, — и мама бы тоже ненавидела. Позже Кестрел поняла, что его остановил не ее несчастный голос. Не слезы на ее щеках. Он видел, как взрослые мужчины и женщины рыдали еще сильнее. Не потому он опустил булаву. Но даже сейчас Кестрел не знала, что заставило его: любовь к дочери или любовь к покойнице.

   Он мог легко уничтожить рояль. Он был таким большим, а она — маленькой и не могла заслонить собой инструмент. Если бы она встала перед клавишами, он бы разбил корпус. Разломал молоточки, порвал тросы. — Я ненавижу тебя, — сказала она, — и мама бы тоже ненавидела. Позже Кестрел поняла, что его остановил не ее несчастный голос. Не слезы на ее щеках. Он видел, как взрослые мужчины и женщины рыдали еще сильнее. Не потому он опустил булаву. Но даже сейчас Кестрел не знала, что заставило его: любовь к дочери или любовь к покойнице.

   — Мари Руткоски · книга
4. «

   Джесс спросила: — Разве ты не хотела бы, чтобы мы стали сестрами? Кестрел дотронулась до одной из многих блестящих светлых кос Джесс. Она вытянула ее из высокой прически подруги и убрала обратно. — Мы уже сестры. — Настоящими сестрами.

   Джесс спросила: — Разве ты не хотела бы, чтобы мы стали сестрами? Кестрел дотронулась до одной из многих блестящих светлых кос Джесс. Она вытянула ее из высокой прически подруги и убрала обратно. — Мы уже сестры. — Настоящими сестрами.

   — Мари Руткоски · книга
5. «

   Вы — император. Что для Вас значит общественное мнение?

   Вы — император. Что для Вас значит общественное мнение?

   — Мари Руткоски · книга
6. «

   Что бы сказал ее отец, если бы знал, как она колебалась, как близко подходила иногда к желанию остаться привилегированной пленницей? Он бы отрекся от нее. Его дитя никогда никому не покорилось бы.

   Что бы сказал ее отец, если бы знал, как она колебалась, как близко подходила иногда к желанию остаться привилегированной пленницей? Он бы отрекся от нее. Его дитя никогда никому не покорилось бы.

   — Мари Руткоски · книга
7. «

   — Мои друзья мертвы? — спросила Кестрел. — Скажи мне. — Я скажу тебе тогда, когда ты, не сопротивляясь, позволишь мне посадить себя на эту лошадь и когда я усядусь позади тебя, а ты не придумаешь хитрых способов сбросить меня на землю или сбросить нас обоих. Я скажу тебе тогда, когда мы попадем в гавань.

   — Мои друзья мертвы? — спросила Кестрел. — Скажи мне. — Я скажу тебе тогда, когда ты, не сопротивляясь, позволишь мне посадить себя на эту лошадь и когда я усядусь позади тебя, а ты не придумаешь хитрых способов сбросить меня на землю или сбросить нас обоих. Я скажу тебе тогда, когда мы попадем в гавань.

   — Мари Руткоски · книга
8. «

   — Книга. Надпись, которую я прочитала. Дуэль. То, как я обманула тебя. Отданный мною приказ посадить тебя под замок. Я повела себя бесчестно? Он скрестил руки на груди и покачал головой, ни на мгновение не отрывая глаз от деревьев. — Нет. Бог долгов знает, что я обязан тебе. — Тогда в чем дело? — Кестрел так сильно пыталась сдержаться и не спросить о слухах или девушке на рынке, что сказала что-то еще хуже: — Почему ты не смотришь на меня? — Мне нельзя с тобой даже говорить, — пробормотал Арин.

   — Книга. Надпись, которую я прочитала. Дуэль. То, как я обманула тебя. Отданный мною приказ посадить тебя под замок. Я повела себя бесчестно? Он скрестил руки на груди и покачал головой, ни на мгновение не отрывая глаз от деревьев. — Нет. Бог долгов знает, что я обязан тебе. — Тогда в чем дело? — Кестрел так сильно пыталась сдержаться и не спросить о слухах или девушке на рынке, что сказала что-то еще хуже: — Почему ты не смотришь на меня? — Мне нельзя с тобой даже говорить, — пробормотал Арин.

   — Мари Руткоски · книга
9. «

   — У Оскара были враги? — спросила девушка. — Враги есть у всех. — Может быть, кто-то намеренно усложнил его жизнь. — Или заставил его упасть на собственный меч. — Увидев удивление дочери, генерал объяснил: — Совсем не сложно представить убийство самоубийством ради чести.

   — У Оскара были враги? — спросила девушка. — Враги есть у всех. — Может быть, кто-то намеренно усложнил его жизнь. — Или заставил его упасть на собственный меч. — Увидев удивление дочери, генерал объяснил: — Совсем не сложно представить убийство самоубийством ради чести.

   — Мари Руткоски · книга
10. «

    Кестрел поняла его условие. — Я могу это устроить. — Я хочу иметь привилегии домашнего раба. — Они твои. — И право одному ходить в город. Время от времени. — Чтобы встречаться с другом. — На самом деле, с любимой. Кестрел помедлила. — Отлично, — сказала она, наконец.

    Кестрел поняла его условие. — Я могу это устроить. — Я хочу иметь привилегии домашнего раба. — Они твои. — И право одному ходить в город. Время от времени. — Чтобы встречаться с другом. — На самом деле, с любимой. Кестрел помедлила. — Отлично, — сказала она, наконец.

    — Мари Руткоски · книга
11. «

    — Похоже, на кого-то пало проклятье победителя. Кестрел обернулась к ней. — Что вы хотите этим сказать? — Ты ведь нечасто бываешь на торгах, верно? Проклятье победителя — это когда ты получаешь свой товар, но по слишком высокой цене.

    — Похоже, на кого-то пало проклятье победителя. Кестрел обернулась к ней. — Что вы хотите этим сказать? — Ты ведь нечасто бываешь на торгах, верно? Проклятье победителя — это когда ты получаешь свой товар, но по слишком высокой цене.

    — Мари Руткоски · книга
12. «

    Затем он тихо произнес: — Я могу помочь. — Что? — Я могу заплести тебе волосы. — Ты? — Да.

    Затем он тихо произнес: — Я могу помочь. — Что? — Я могу заплести тебе волосы. — Ты? — Да.

    — Мари Руткоски · книга
13. «

    — Ты можешь не считать меня своим другом, — сказала Кестрел Арину, — но я тебя своим считаю.

    — Ты можешь не считать меня своим другом, — сказала Кестрел Арину, — но я тебя своим считаю.

    — Мари Руткоски · книга
14. «

    — Где Арин? — спросил Плут. — В горах. — Что он там делает? — Не знаю. Полагаю, что, поскольку валорианское пополнение прибудет через горный перевал, он оценивает достоинства и недостатки поля сражения. Плут бросил ей ликующую ухмылку. — Это не беспокоит тебя — быть предателем? — Не вижу, в чем и кого я предала. — Только что ты подтвердила, что войска придут через перевал. Спасибо. — Едва ли стоит благодарностей, — ответила Кестрел. — Почти все подходящие корабли империи были отправлены на восток, а значит, другого пути в город нет. Это мог понять любой человек, у которого есть мозги, и именно поэтому Арин сейчас в горах, а ты — здесь.

    — Где Арин? — спросил Плут. — В горах. — Что он там делает? — Не знаю. Полагаю, что, поскольку валорианское пополнение прибудет через горный перевал, он оценивает достоинства и недостатки поля сражения. Плут бросил ей ликующую ухмылку. — Это не беспокоит тебя — быть предателем? — Не вижу, в чем и кого я предала. — Только что ты подтвердила, что войска придут через перевал. Спасибо. — Едва ли стоит благодарностей, — ответила Кестрел. — Почти все подходящие корабли империи были отправлены на восток, а значит, другого пути в город нет. Это мог понять любой человек, у которого есть мозги, и именно поэтому Арин сейчас в горах, а ты — здесь.

    — Мари Руткоски · книга
15. «

    — Бедняжка Амма, — сказала она, произнеся слово «мама» по-герански. — Рассказать тебе сказку, как ты рассказывала мне, когда я болела? — Нет. Валорианцы — плохие рассказчики. Я знаю, о чем ты поведаешь: «Мы сражались. Мы победили. Конец». — Думаю, у меня получилось бы что-нибудь получше. Инэй тряхнула головой. — Лучше признать то, что не можешь изменить, дитя.

    — Бедняжка Амма, — сказала она, произнеся слово «мама» по-герански. — Рассказать тебе сказку, как ты рассказывала мне, когда я болела? — Нет. Валорианцы — плохие рассказчики. Я знаю, о чем ты поведаешь: «Мы сражались. Мы победили. Конец». — Думаю, у меня получилось бы что-нибудь получше. Инэй тряхнула головой. — Лучше признать то, что не можешь изменить, дитя.

    — Мари Руткоски · книга