20 цитат персонажа «Кестрел», ставших крылатыми

Ниже 20 цитат персонажа «Кестрел»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Затем он тихо произнес: — Я могу помочь. — Что? — Я могу заплести тебе волосы. — Ты? — Да.

   Затем он тихо произнес: — Я могу помочь. — Что? — Я могу заплести тебе волосы. — Ты? — Да.

   — Мари Руткоски · книга
2. «

   — Ты — отец ребенка Фарис. Айрекс отпрянул. — Что? Кестрел молилась, чтобы ее догадка не оказалась ошибочной. — Ты спал с женой Сенатора Тайрена. Ты зачал ее ребенка.

   — Ты — отец ребенка Фарис. Айрекс отпрянул. — Что? Кестрел молилась, чтобы ее догадка не оказалась ошибочной. — Ты спал с женой Сенатора Тайрена. Ты зачал ее ребенка.

   — Мари Руткоски · книга
3. «

   Карты не были любимой игрой девушки. Выигранного серебра не хватит, чтобы компенсировать даже малую часть стоимости ее шелкового платья, на котором остались затяжки от ящика, использованного ею как сидение. Но моряки были куда лучшими противниками, чем средний аристократ: они переворачивали карты с дикими трюками, ругались при проигрыше, ругались при выигрыше и вытягивали друг из друга последнюю монету. Кроме того, они жульничали. Это особенно нравилось Кестрел. Тогда обыгрывать их становилось сложнее.

   Карты не были любимой игрой девушки. Выигранного серебра не хватит, чтобы компенсировать даже малую часть стоимости ее шелкового платья, на котором остались затяжки от ящика, использованного ею как сидение. Но моряки были куда лучшими противниками, чем средний аристократ: они переворачивали карты с дикими трюками, ругались при проигрыше, ругались при выигрыше и вытягивали друг из друга последнюю монету. Кроме того, они жульничали. Это особенно нравилось Кестрел. Тогда обыгрывать их становилось сложнее.

   — Мари Руткоски · книга
4. «

   — Одевайся, — сказал Арин. — Выйди. Он покачал головой: — Я не буду смотреть. — Правильно. Не будешь, потому что сейчас ты выйдешь. — Я не могу оставить тебя одну. — Не глупи. Что я могу сделать, в одиночку отвоевать город обратно, не выходя из своей гардеробной? Арин провел рукой по волосам. — Ты можешь убить себя. Кестрел горько ответила: — Я думала, по тому, как я позволила тебе и твоему другу распоряжаться мной, было понятно, что я хочу остаться в живых. — Ты могла передумать. — И как именно я смогу это провернуть? — Например, повеситься на своем ремне для кинжала. — Так забери его. — Ты используешь одежду. Лосины.

   — Одевайся, — сказал Арин. — Выйди. Он покачал головой: — Я не буду смотреть. — Правильно. Не будешь, потому что сейчас ты выйдешь. — Я не могу оставить тебя одну. — Не глупи. Что я могу сделать, в одиночку отвоевать город обратно, не выходя из своей гардеробной? Арин провел рукой по волосам. — Ты можешь убить себя. Кестрел горько ответила: — Я думала, по тому, как я позволила тебе и твоему другу распоряжаться мной, было понятно, что я хочу остаться в живых. — Ты могла передумать. — И как именно я смогу это провернуть? — Например, повеситься на своем ремне для кинжала. — Так забери его. — Ты используешь одежду. Лосины.

   — Мари Руткоски · книга
5. «

   Она пошла следом за потоком холодного воздуха. Он вывел ее в чулан, дверь которого была открыта. У стен стояли мешки с зерном. Но источник сквозняка был не здесь. Кестрел направилась по пустому коридору дальше. В конце его на полу лежал бледный луч света. В помещение лился холод. Дверь на кухонный двор была открыта. В коридор, кружась, залетели несколько снежинок и исчезли. Возможно, сейчас. Возможно, сейчас она сумеет бежать. Кестрел сделала еще один шаг. У нее екнуло сердце. Затем дверь распахнулась шире, в коридор полился свет и в проеме показался Арин. Кестрел едва не ахнула от неожиданности. Арин тоже был удивлен, увидев ее. Он резко выпрямился под весом мешка с зерном, который держал на плече.

   Она пошла следом за потоком холодного воздуха. Он вывел ее в чулан, дверь которого была открыта. У стен стояли мешки с зерном. Но источник сквозняка был не здесь. Кестрел направилась по пустому коридору дальше. В конце его на полу лежал бледный луч света. В помещение лился холод. Дверь на кухонный двор была открыта. В коридор, кружась, залетели несколько снежинок и исчезли. Возможно, сейчас. Возможно, сейчас она сумеет бежать. Кестрел сделала еще один шаг. У нее екнуло сердце. Затем дверь распахнулась шире, в коридор полился свет и в проеме показался Арин. Кестрел едва не ахнула от неожиданности. Арин тоже был удивлен, увидев ее. Он резко выпрямился под весом мешка с зерном, который держал на плече.

   — Мари Руткоски · книга
6. «

   Валорианка дорожит своим словом.

   Валорианка дорожит своим словом.

   — Мари Руткоски · книга
7. «

   — Я десять лет был рабом. Больше я им быть не намерен. Что ты думала сегодня в карете? Что все нормально, если я всегда буду бояться прикоснуться к тебе? — Это не имеет никакого значения. Я не дура. Тебя продали мне, чтобы ты предал меня. — Но я тебя не знал. Я не знал, насколько ты… — Ты прав. Ты меня не знаешь. Ты чужой. Он оперся рукой о дверь. — А что с валорианскими детьми? — требовательно спросила Кестрел. — Как вы поступили с ними? Их тоже отравили? — Нет, Кестрел, разумеется, нет. О них будут заботиться. Они будут жить в достатке. С нянями. Таков был план. Ты думаешь, мы — чудовища? — Думаю, да.

   — Я десять лет был рабом. Больше я им быть не намерен. Что ты думала сегодня в карете? Что все нормально, если я всегда буду бояться прикоснуться к тебе? — Это не имеет никакого значения. Я не дура. Тебя продали мне, чтобы ты предал меня. — Но я тебя не знал. Я не знал, насколько ты… — Ты прав. Ты меня не знаешь. Ты чужой. Он оперся рукой о дверь. — А что с валорианскими детьми? — требовательно спросила Кестрел. — Как вы поступили с ними? Их тоже отравили? — Нет, Кестрел, разумеется, нет. О них будут заботиться. Они будут жить в достатке. С нянями. Таков был план. Ты думаешь, мы — чудовища? — Думаю, да.

   — Мари Руткоски · книга
8. «

   Затем руки Арина замерли. — Ты пережила чуму. — Ах. — Кестрел не заметила, что свободные рукава с разрезами приподнялись, обнажая кожу внутренней стороны ее предплечий. Она прикоснулась к короткому шраму над левым локтем. — Да. Многие валорианцы заразились чумой во время колонизации Герана. — Но лишь немногие получили помощь от геранцев.

   Затем руки Арина замерли. — Ты пережила чуму. — Ах. — Кестрел не заметила, что свободные рукава с разрезами приподнялись, обнажая кожу внутренней стороны ее предплечий. Она прикоснулась к короткому шраму над левым локтем. — Да. Многие валорианцы заразились чумой во время колонизации Герана. — Но лишь немногие получили помощь от геранцев.

   — Мари Руткоски · книга
9. «

   — Бедняжка Амма, — сказала она, произнеся слово «мама» по-герански. — Рассказать тебе сказку, как ты рассказывала мне, когда я болела? — Нет. Валорианцы — плохие рассказчики. Я знаю, о чем ты поведаешь: «Мы сражались. Мы победили. Конец». — Думаю, у меня получилось бы что-нибудь получше. Инэй тряхнула головой. — Лучше признать то, что не можешь изменить, дитя.

   — Бедняжка Амма, — сказала она, произнеся слово «мама» по-герански. — Рассказать тебе сказку, как ты рассказывала мне, когда я болела? — Нет. Валорианцы — плохие рассказчики. Я знаю, о чем ты поведаешь: «Мы сражались. Мы победили. Конец». — Думаю, у меня получилось бы что-нибудь получше. Инэй тряхнула головой. — Лучше признать то, что не можешь изменить, дитя.

   — Мари Руткоски · книга
10. «

    Кестрел слушала плеск волн о борта корабля и крики борьбы и смерти. Она вспомнила, как ее сердце, столь скрытное, развернулось, подобно свитку, когда Арин поцеловал ее. Оно раскрылось. Если ее сердце и в самом деле было свитком, она сможет сжечь его. Оно станет вспышкой пламени и горстью пепла. Тайны, которые она заключила в себе, исчезнут. Никто ничего не узнает. Если бы отец знал, он бы выбрал для Кестрел воды. Но она не могла. В конечном итоге не хитрость не позволила ей прыгнуть, и не решимость. Это был прозрачный страх. Она не хотела умирать. Арин был прав.

    Кестрел слушала плеск волн о борта корабля и крики борьбы и смерти. Она вспомнила, как ее сердце, столь скрытное, развернулось, подобно свитку, когда Арин поцеловал ее. Оно раскрылось. Если ее сердце и в самом деле было свитком, она сможет сжечь его. Оно станет вспышкой пламени и горстью пепла. Тайны, которые она заключила в себе, исчезнут. Никто ничего не узнает. Если бы отец знал, он бы выбрал для Кестрел воды. Но она не могла. В конечном итоге не хитрость не позволила ей прыгнуть, и не решимость. Это был прозрачный страх. Она не хотела умирать. Арин был прав.

    — Мари Руткоски · книга
11. «

    Похоже, мы оба не стали теми, кем должны были стать по ожиданиям других.

    Похоже, мы оба не стали теми, кем должны были стать по ожиданиям других.

    — Мари Руткоски · книга
12. «

    — Ты ужасна. Да помогут мне боги, если я перейду тебе дорогу, Кестрел. — Ты уже перешел, — заметила девушка. — Но разве я тебе враг? — Арин преодолел расстояние между ними и тихо повторил: — Враг.

    — Ты ужасна. Да помогут мне боги, если я перейду тебе дорогу, Кестрел. — Ты уже перешел, — заметила девушка. — Но разве я тебе враг? — Арин преодолел расстояние между ними и тихо повторил: — Враг.

    — Мари Руткоски · книга
13. «

    Город подвергся нападению. Городская стража была убита в своих постелях. Враги разбирают из арсенала оружие. Кестрел выбралась из кареты. Арин был сразу за ее спиной. — Кестрел, ты должна вернуться в экипаж.

    Город подвергся нападению. Городская стража была убита в своих постелях. Враги разбирают из арсенала оружие. Кестрел выбралась из кареты. Арин был сразу за ее спиной. — Кестрел, ты должна вернуться в экипаж.

    — Мари Руткоски · книга
14. «

    — У тебя это хорошо получается, — заметил Ронан. — Что? Он наклонился, чтобы прикоснуться к голове мальчика. — Быть матерью. — Что ты хочешь этим сказать? Ронан, казалось, смутился. А затем поспешно добавил: — Ничего, если тебе это не нравится.

    — У тебя это хорошо получается, — заметил Ронан. — Что? Он наклонился, чтобы прикоснуться к голове мальчика. — Быть матерью. — Что ты хочешь этим сказать? Ронан, казалось, смутился. А затем поспешно добавил: — Ничего, если тебе это не нравится.

    — Мари Руткоски · книга
15. «

    — Я убью себя. Арин сделал шаг назад. — Ты этого не сделаешь. Однако в его глазах стоял страх. — Самоубийство — ради спасения чести. Всех валорианских детей учат, как это делается, когда мы достигаем определенного возраста. Отец показал мне, куда бить.

    — Я убью себя. Арин сделал шаг назад. — Ты этого не сделаешь. Однако в его глазах стоял страх. — Самоубийство — ради спасения чести. Всех валорианских детей учат, как это делается, когда мы достигаем определенного возраста. Отец показал мне, куда бить.

    — Мари Руткоски · книга
16. «

    — Сражайся с честью. — Обещаю. Он был на полпути к двери, когда оглянулся и сказал: — Я верю, что в мое отсутствие ты будешь поступать правильно. Что означало, что он в это совершенно не верил.

    — Сражайся с честью. — Обещаю. Он был на полпути к двери, когда оглянулся и сказал: — Я верю, что в мое отсутствие ты будешь поступать правильно. Что означало, что он в это совершенно не верил.

    — Мари Руткоски · книга
17. «

    — Мы не закончили, — сказал Плут. — Закончили, — ответила Кестрел. — Разве что ты хочешь увидеть, насколько хорошо отец научил меня драться без оружия. Я утоплю тебя в этом фонтане. Если не смогу, то буду кричать достаточно громко, чтобы привлечь внимание каждого геранца в этом доме и заставить их гадать, что за человек их предводитель, раз валорианская девушка так легко нарушила его самоконтроль.

    — Мы не закончили, — сказал Плут. — Закончили, — ответила Кестрел. — Разве что ты хочешь увидеть, насколько хорошо отец научил меня драться без оружия. Я утоплю тебя в этом фонтане. Если не смогу, то буду кричать достаточно громко, чтобы привлечь внимание каждого геранца в этом доме и заставить их гадать, что за человек их предводитель, раз валорианская девушка так легко нарушила его самоконтроль.

    — Мари Руткоски · книга
18. «

    — Разве что тем, что оба происшествия странные. У Оскара не было причин совершать самоубийство. Даже император хвалил его службу в должности капитана стражи. Солдаты преклонялись перед ним. Он казался счастливым человеком. — И что же? Ты не знаешь всего. Люди могут быть несчастными по многим причинам.

    — Разве что тем, что оба происшествия странные. У Оскара не было причин совершать самоубийство. Даже император хвалил его службу в должности капитана стражи. Солдаты преклонялись перед ним. Он казался счастливым человеком. — И что же? Ты не знаешь всего. Люди могут быть несчастными по многим причинам.

    — Мари Руткоски · книга
19. «

    — Но мы славились чем-то еще? Кроме богатства, дикости и плохих манер? Инэй глотнула чая, глядя на Кестрел поверх ободка чашки. Кестрел почувствовала возрастающую неловкость. Она надеялась, что Инэй не спросит о причине, заставившей ее задать этот вопрос. Но женщина сказала лишь: — Вы славились своей красотой. Разумеется, это было до войны. — Да, — тихо ответила Кестрел. — Разумеется.

    — Но мы славились чем-то еще? Кроме богатства, дикости и плохих манер? Инэй глотнула чая, глядя на Кестрел поверх ободка чашки. Кестрел почувствовала возрастающую неловкость. Она надеялась, что Инэй не спросит о причине, заставившей ее задать этот вопрос. Но женщина сказала лишь: — Вы славились своей красотой. Разумеется, это было до войны. — Да, — тихо ответила Кестрел. — Разумеется.

    — Мари Руткоски · книга
20. «

    — Ты обещала, — предупредила она Кестрел, когда они выходили из кареты. Кестрел бросила на нее косой взгляд. — Я обещала, что позволю тебе выбрать ткань для моего наряда. — Обманщица. Я выбираю всё.

    — Ты обещала, — предупредила она Кестрел, когда они выходили из кареты. Кестрел бросила на нее косой взгляд. — Я обещала, что позволю тебе выбрать ткань для моего наряда. — Обманщица. Я выбираю всё.

    — Мари Руткоски · книга