50 цитат персонажа «Китнисс Эвердин»

50 цитат персонажа «Китнисс Эвердин» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   – Никогда не буду заводить детей, – говорю я. – Я бы завел. Если бы жил не здесь, – отвечает Гейл. – Если бы да кабы, – раздражаюсь я. – Ладно, забыли, – огрызается он в ответ.

   – Никогда не буду заводить детей, – говорю я. – Я бы завел. Если бы жил не здесь, – отвечает Гейл. – Если бы да кабы, – раздражаюсь я. – Ладно, забыли, – огрызается он в ответ.

   — Сьюзен Коллинз · книга
2. «

   Неужели я и правда такая холодная и расчетливая? Гейл не сказал «Китнисс выберет того, расставание с кем разобьет ей сердце» или даже «того, без кого она не сможет жить». Эти слова подразумевали бы, что мной движет своего рода страсть, чувства но мой лучший друг предсказывает, что я выберу человека, без которого, как я думаю, я не смогу выжить. Этот список не включает любви, или желания, или даже совместимости. Я просто веду бесчувственную оценку того, что мой потенциальный партнер может мне предложить. Так, словно в конце это будет вопрос о том, пекарь или охотник дольше продлит мое существование. Это ужасно для Гейла — говорить такое, а для Пита — не опровергнуть. Особенно когда все чувства и эмоции которые у меня были, были взяты и использованы Капитолием или повстанцами. На данный момент, выбор был бы прост. Я могу прекрасно выжить без них обоих.

   Неужели я и правда такая холодная и расчетливая? Гейл не сказал «Китнисс выберет того, расставание с кем разобьет ей сердце» или даже «того, без кого она не сможет жить». Эти слова подразумевали бы, что мной движет своего рода страсть, чувства но мой лучший друг предсказывает, что я выберу человека, без которого, как я думаю, я не смогу выжить. Этот список не включает любви, или желания, или даже совместимости. Я просто веду бесчувственную оценку того, что мой потенциальный партнер может мне предложить. Так, словно в конце это будет вопрос о том, пекарь или охотник дольше продлит мое существование. Это ужасно для Гейла — говорить такое, а для Пита — не опровергнуть. Особенно когда все чувства и эмоции которые у меня были, были взяты и использованы Капитолием или повстанцами. На данный момент, выбор был бы прост. Я могу прекрасно выжить без них обоих.

   — Сьюзен Коллинз · книга
3. «

   Сначала один, потом другой, а потом почти все подносят к губам три средних пальца левой руки и протягивают ее в мою сторону. Этот древний жест существует только в нашем дистрикте и используется очень редко; иногда его можно увидеть на похоронах. Он означает признательность и восхищение, им прощаются с тем, кого любят.

   Сначала один, потом другой, а потом почти все подносят к губам три средних пальца левой руки и протягивают ее в мою сторону. Этот древний жест существует только в нашем дистрикте и используется очень редко; иногда его можно увидеть на похоронах. Он означает признательность и восхищение, им прощаются с тем, кого любят.

   — Сьюзен Коллинз · книга
4. «

   Мне требуется много времени, чтоб докопаться до причины моего расстройства и негодования. И это слишком унизительно, чтобы признавать. Все эти месяцы Пит считал, что я изумительная, а я принимала все это, как что-то само собой разумеющееся. Но теперь это далеко позади. Наконец он видит меня такой, какая я есть. И я ненавижу его за это.

   Мне требуется много времени, чтоб докопаться до причины моего расстройства и негодования. И это слишком унизительно, чтобы признавать. Все эти месяцы Пит считал, что я изумительная, а я принимала все это, как что-то само собой разумеющееся. Но теперь это далеко позади. Наконец он видит меня такой, какая я есть. И я ненавижу его за это.

   — Сьюзен Коллинз · книга
5. «

   Знаю, что мне нужен не огонь Гейла, подпитываемый гневом и ненавистью, а весенний одуванчик — символ возрождения, обещание того, что, несмотря на все потери, жизнь продолжается. Что все снова будет хорошо. И это может дать мне только Пит. И когда он шепчет мне: — Ты меня любишь. Правда или ложь? Я отвечаю: — Правда.

   Знаю, что мне нужен не огонь Гейла, подпитываемый гневом и ненавистью, а весенний одуванчик — символ возрождения, обещание того, что, несмотря на все потери, жизнь продолжается. Что все снова будет хорошо. И это может дать мне только Пит. И когда он шепчет мне: — Ты меня любишь. Правда или ложь? Я отвечаю: — Правда.

   — Сьюзен Коллинз · книга
6. «

   Жажда мести пылает долго и обжигающе. Особенно, если каждый взгляд в зеркало укрепляет ее.

   Жажда мести пылает долго и обжигающе. Особенно, если каждый взгляд в зеркало укрепляет ее.

   — Сьюзен Коллинз · книга
7. «

   Очень трудно развить в человеке то, чего в нем нет и в помине.

   Очень трудно развить в человеке то, чего в нем нет и в помине.

   — Сьюзен Коллинз · книга
8. «

   – Есть у меня причины не убивать тебя? – Нет. В этом-то и проблема, да? Мы взорвали вашу шахту – вы сожгли мой дистрикт дотла. У нас все причины убить друг друга. Хочешь меня убить – стреляй. Давай, порадуй Сноу. Мне уже надоело уничтожать его рабов. – Я ему не раб. – А я да. Поэтому я убила Катона. Он убил Цепа. А Цеп убил Мирту. Смерть так и идёт по кругу. А кто в выигрыше? Только Сноу. А мне надоело быть пешкой в его игре. Дистрикт двенадцать, дистрикт два – нам незачем воевать, войну нам навязал Капитолий. Зачем нам быть врагами? Мы соседи. Мы семья.

   – Есть у меня причины не убивать тебя? – Нет. В этом-то и проблема, да? Мы взорвали вашу шахту – вы сожгли мой дистрикт дотла. У нас все причины убить друг друга. Хочешь меня убить – стреляй. Давай, порадуй Сноу. Мне уже надоело уничтожать его рабов. – Я ему не раб. – А я да. Поэтому я убила Катона. Он убил Цепа. А Цеп убил Мирту. Смерть так и идёт по кругу. А кто в выигрыше? Только Сноу. А мне надоело быть пешкой в его игре. Дистрикт двенадцать, дистрикт два – нам незачем воевать, войну нам навязал Капитолий. Зачем нам быть врагами? Мы соседи. Мы семья.

   — Китнисс Эвердин · фильм
9. «

   До встречи в полночь.

   До встречи в полночь.

   — Голодные игры: И вспыхнет пламя (The Hunger Games: Catching Fire) · фильм
10. «

    Я закрываю глаза, но это не помогает. Во тьме огонь горит еще ярче.

    Я закрываю глаза, но это не помогает. Во тьме огонь горит еще ярче.

    — Сьюзен Коллинз · книга
11. «

    — Не дай ему разлучить нас. Тяжело дыша, Пит сражается со своими кошмарами. — Нет. Не хочу... Я почти до боли стискиваю его руки. — Будь со мной. Зрачки Пита суживаются до размера булавочных головок, быстро расширяются, затем возвращаются к нормальному размеру. — Всегда, — шепчет он.

    — Не дай ему разлучить нас. Тяжело дыша, Пит сражается со своими кошмарами. — Нет. Не хочу... Я почти до боли стискиваю его руки. — Будь со мной. Зрачки Пита суживаются до размера булавочных головок, быстро расширяются, затем возвращаются к нормальному размеру. — Всегда, — шепчет он.

    — Сьюзен Коллинз · книга
12. «

    ...меня держат станы планолета и ещё, та самая сила, которая не отпускает от умирающего его близких.

    ...меня держат станы планолета и ещё, та самая сила, которая не отпускает от умирающего его близких.

    — Сьюзен Коллинз · книга
13. «

    Меня зовут Китнисс Эвердин. Мне семнадцать лет. Моя родина — Двенадцатый дистрикт. Я участвовала в Голодных играх. Сбежала. Капитолий меня ненавидит. Пита схватили. Его считают погибшим. Скорее всего, он убит. Возможно, лучше, если убит... Меня зовут Китнисс Эвердин. Мне семнадцать лет. Мой дом в Двенадцатом дистрикте. Я участвовала в Голодных играх. Сбежала. Капитолий меня ненавидит. Пит в плену. Он жив. Он предатель, но он жив. Я должна его спасти... Меня зовут Китнисс Эвердин. Почему я не умерла? Я должна умереть. Так будет лучше для всех...

    Меня зовут Китнисс Эвердин. Мне семнадцать лет. Моя родина — Двенадцатый дистрикт. Я участвовала в Голодных играх. Сбежала. Капитолий меня ненавидит. Пита схватили. Его считают погибшим. Скорее всего, он убит. Возможно, лучше, если убит... Меня зовут Китнисс Эвердин. Мне семнадцать лет. Мой дом в Двенадцатом дистрикте. Я участвовала в Голодных играх. Сбежала. Капитолий меня ненавидит. Пит в плену. Он жив. Он предатель, но он жив. Я должна его спасти... Меня зовут Китнисс Эвердин. Почему я не умерла? Я должна умереть. Так будет лучше для всех...

    — Сьюзен Коллинз · книга
14. «

    — Моя дорогая, давай мы с тобой сразу договоримся: не врать друг другу. Что скажешь? — Да, это сэкономит нам время.

    — Моя дорогая, давай мы с тобой сразу договоримся: не врать друг другу. Что скажешь? — Да, это сэкономит нам время.

    — президент Кориолан Сноу · фильм
15. «

    Она очень умная. Вернее, была умной. Пока ты ее не перехитрил.

    Она очень умная. Вернее, была умной. Пока ты ее не перехитрил.

    — Сьюзен Коллинз · книга
16. «

    — Как ты с этим справляешься? Финник смотрит на меня с недоверием. — Я не справляюсь, Китнисс! Абсолютно. Каждое утро я выдергиваю себя из кошмаров и вижу, что в реальном мире ничего не изменилось. — Что-то в выражении моего лица заставляет его замолчать. — Лучше не поддаваться этому. Собрать себя заново в десять раз сложнее, чем рассыпаться на куски.

    — Как ты с этим справляешься? Финник смотрит на меня с недоверием. — Я не справляюсь, Китнисс! Абсолютно. Каждое утро я выдергиваю себя из кошмаров и вижу, что в реальном мире ничего не изменилось. — Что-то в выражении моего лица заставляет его замолчать. — Лучше не поддаваться этому. Собрать себя заново в десять раз сложнее, чем рассыпаться на куски.

    — Сьюзен Коллинз · книга
17. «

    Мне не нужны другие союзники. Только ты.

    Мне не нужны другие союзники. Только ты.

    — Голодные игры: И вспыхнет пламя (The Hunger Games: Catching Fire) · фильм
18. «

    В этом он весь. Обронит фразочку мимоходом — словно кинжал в живот всадит.

    В этом он весь. Обронит фразочку мимоходом — словно кинжал в живот всадит.

    — Сьюзен Коллинз · книга
19. «

    — Они профи. Знаете, кто это такие? — Из дистрикта один. — И два. — До 18 лет они тренируются в особой академии, потом идут в добровольцы. К этому времени они — машины-убийцы. — Но здесь их никак не выделяют! Они живут в таких же условиях как и вы... И еще им, по-моему, не дают десерт... А вам дают!

    — Они профи. Знаете, кто это такие? — Из дистрикта один. — И два. — До 18 лет они тренируются в особой академии, потом идут в добровольцы. К этому времени они — машины-убийцы. — Но здесь их никак не выделяют! Они живут в таких же условиях как и вы... И еще им, по-моему, не дают десерт... А вам дают!

    — Хэймитч Эбернети · фильм
20. «

    – Еще разок? Для публики? Его голос не злой, он бесцветный, а это еще хуже. Я уже теряю своего мальчика с хлебом. Я беру его руку, и мы идем к выходу, навстречу камерам. Я очень крепко держу Пита и боюсь того момента, когда мне придется его отпустить.

    – Еще разок? Для публики? Его голос не злой, он бесцветный, а это еще хуже. Я уже теряю своего мальчика с хлебом. Я беру его руку, и мы идем к выходу, навстречу камерам. Я очень крепко держу Пита и боюсь того момента, когда мне придется его отпустить.

    — Сьюзен Коллинз · книга