32 цитаты персонажа «Клара» с глубоким смыслом

Ниже 32 цитаты персонажа «Клара»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Мне бы хотелось знать, кто я есть и кем была. И быть ею, а вовсе не той, за кого принимаешь меня ты, за кого принимаю себя я и все остальные.

   Мне бы хотелось знать, кто я есть и кем была. И быть ею, а вовсе не той, за кого принимаешь меня ты, за кого принимаю себя я и все остальные.

   — Хулио Кортасар · книга
2. «

   Проникнись мыслью, что эти чуждые образы не властны над тобою; только Вера в их враждебное могущество может сделать их действительно враждебными тебе.

   Проникнись мыслью, что эти чуждые образы не властны над тобою; только Вера в их враждебное могущество может сделать их действительно враждебными тебе.

   — Эрнст Теодор Амадей Гофман · книга
3. «

   – Вообще я скажу вам, Клара, так: я сам – только за честную жизнь, но чтобы все, понимаете? – чтобы все до одного! – Но если все будут ждать от других, так никогда и не начнётся. Каждый должен… – Каждый должен, но не каждый делает! Слушайте, Клара, я вам скажу проще. Против чего произошла революция? Против привилегий! Тошно было русским людям от чего? От привилегий. Одни одеты были в робу, другие – в соболя, одни пешкодралом – другие на фаэтонах, одни по гудочку на фабрику, другие в ресторанах морду наращивали. Верно? – Конечно. – Правильно. Но почему же теперь люди не отталкиваются от привилегий, а тянутся к ним?

   – Вообще я скажу вам, Клара, так: я сам – только за честную жизнь, но чтобы все, понимаете? – чтобы все до одного! – Но если все будут ждать от других, так никогда и не начнётся. Каждый должен… – Каждый должен, но не каждый делает! Слушайте, Клара, я вам скажу проще. Против чего произошла революция? Против привилегий! Тошно было русским людям от чего? От привилегий. Одни одеты были в робу, другие – в соболя, одни пешкодралом – другие на фаэтонах, одни по гудочку на фабрику, другие в ресторанах морду наращивали. Верно? – Конечно. – Правильно. Но почему же теперь люди не отталкиваются от привилегий, а тянутся к ним?

   — Александр Солженицын · книга
4. «

   Мир мрачен, Даниель, а чудеса в нём скорее исключение.

   Мир мрачен, Даниель, а чудеса в нём скорее исключение.

   — Карлос Руис Сафон · книга
5. «

   — ...и в каждой комнате есть говорящая коробка. Как вы это называете? — Телевидение. Как YouTube для стариков.

   — ...и в каждой комнате есть говорящая коробка. Как вы это называете? — Телевидение. Как YouTube для стариков.

   — Клара
6. «

   — Ты сказала?! — Знаю я что я сказала. Это же были мои слова. — Ты сказала, что она странно на тебя смотрела. — Я была уставшей и расстроенной. Я не это имела в виду! Это машина и она делает свою работу. — Это высококлассная машина, мы же не о сырнице какой-то говорим. — Не уговоришь ты меня болтать со своим кораблем, это не нормально. — Все в порядке, извини её. — Так как те парни, которые не могут ухаживать за девушкой, если её не одобряет их мама. — Мне важно, чтобы вы подружились, чтобы я мог оставить вас наедине. — Ты меня пугаешь!

   — Ты сказала?! — Знаю я что я сказала. Это же были мои слова. — Ты сказала, что она странно на тебя смотрела. — Я была уставшей и расстроенной. Я не это имела в виду! Это машина и она делает свою работу. — Это высококлассная машина, мы же не о сырнице какой-то говорим. — Не уговоришь ты меня болтать со своим кораблем, это не нормально. — Все в порядке, извини её. — Так как те парни, которые не могут ухаживать за девушкой, если её не одобряет их мама. — Мне важно, чтобы вы подружились, чтобы я мог оставить вас наедине. — Ты меня пугаешь!

   — Доктор · сериал
7. «

   Тебе известно, что такое любовь? Любовь — это терпение.

   Тебе известно, что такое любовь? Любовь — это терпение.

   — Ирвин Шоу · книга
8. «

   Есть только одно, да и то не полноценное снадобье от великой и всеобъемлющей скуки, и называется оно властью над людьми.

   Есть только одно, да и то не полноценное снадобье от великой и всеобъемлющей скуки, и называется оно властью над людьми.

   — Юли Цее · книга
9. «

   Никогда никому не верь, особенно тем, перед кем преклоняешься. Они-то и всадят нож тебе в спину.

   Никогда никому не верь, особенно тем, перед кем преклоняешься. Они-то и всадят нож тебе в спину.

   — Карлос Руис Сафон · книга
10. «

    И хотя я старался не думать о К. , моя любовь настойчиво впивалась когтями в моё сердце. Я целовал ветер, дувший в её сторону. Я произносил её имя, когда был один.

    И хотя я старался не думать о К. , моя любовь настойчиво впивалась когтями в моё сердце. Я целовал ветер, дувший в её сторону. Я произносил её имя, когда был один.

    — Грегори Дэвид Робертс · книга
11. «

    Прелесть прошлого заключается в том, что его нельзя изменить.

    Прелесть прошлого заключается в том, что его нельзя изменить.

    — Грегори Дэвид Робертс · книга
12. «

    — Чудесно. В цепях. — Ага... — Скрутили как индюка, и все благодаря вашему доктору... — Умолкни, Гуди. Я спас тебе жизнь. — Я держал ситуацию под контролем. — Длинноволосый простофиля против роботов убийц, я бы точно знал на кого поставить. — Если бы ты меня не предал, я бы одержал победу. — Ты бы превратился в дым и пепел. — Ха... — И разлетелся бы на маленькие смеющиеся кусочки оседая в кубках зрителей. — Какой вздор. Ха... — О опять началось. Давно не смеялся! — Но хе... ты меня забавляешь, седой старик. — Стража-а, он снова смеётся. Меня нельзя запирать со смеющимся человеком.

    — Чудесно. В цепях. — Ага... — Скрутили как индюка, и все благодаря вашему доктору... — Умолкни, Гуди. Я спас тебе жизнь. — Я держал ситуацию под контролем. — Длинноволосый простофиля против роботов убийц, я бы точно знал на кого поставить. — Если бы ты меня не предал, я бы одержал победу. — Ты бы превратился в дым и пепел. — Ха... — И разлетелся бы на маленькие смеющиеся кусочки оседая в кубках зрителей. — Какой вздор. Ха... — О опять началось. Давно не смеялся! — Но хе... ты меня забавляешь, седой старик. — Стража-а, он снова смеётся. Меня нельзя запирать со смеющимся человеком.

    — Доктор · сериал
13. «

    Нет на земле человека, которого я знаю так хорошо, как знаю тебя, и все же — я не знаю ничего.

    Нет на земле человека, которого я знаю так хорошо, как знаю тебя, и все же — я не знаю ничего.

    — Генрих Бёлль · книга
14. «

    Дай билетик розовый или голубой, а пока его даешь, песенку пропой.

    Дай билетик розовый или голубой, а пока его даешь, песенку пропой.

    — Хулио Кортасар · книга
15. «

    Меня вообще невозможно переоценить, потому что верхний порог у меня отсутствует! Я как башня с крепкими стенами, но без крыши.

    Меня вообще невозможно переоценить, потому что верхний порог у меня отсутствует! Я как башня с крепкими стенами, но без крыши.

    — Юли Цее · книга
16. «

    Если бы дом вот-вот готов был обрушится, то я, подобно некой женщине, прежде чем убежать, успела бы проворно поправить загнувшуюся занавеску.

    Если бы дом вот-вот готов был обрушится, то я, подобно некой женщине, прежде чем убежать, успела бы проворно поправить загнувшуюся занавеску.

    — Эрнст Теодор Амадей Гофман · книга
17. «

    Четыре часа. Уже не ночь, еще не утро-перелом. Как раз в такую ничейную пору случается больше всего смертей.

    Четыре часа. Уже не ночь, еще не утро-перелом. Как раз в такую ничейную пору случается больше всего смертей.

    — Мануэла Гретковская · книга
18. «

    Наши деды обильно уснащали своё письмо цитатами, а теперь это считается вычурным. Однако цитаты спасают нас от того, чтобы выразить плохо то, что кому-то уже удалось выразить хорошо, и, к тому же, указывают направление, наши предпочтения, помогая понять того, кто их использует.

    Наши деды обильно уснащали своё письмо цитатами, а теперь это считается вычурным. Однако цитаты спасают нас от того, чтобы выразить плохо то, что кому-то уже удалось выразить хорошо, и, к тому же, указывают направление, наши предпочтения, помогая понять того, кто их использует.

    — Хулио Кортасар · книга
19. «

    — ... Вы как, любите Россию? — Очень. — То-то же. Россию надо любить. Без нашей эмигрантской любви России — крышка. Там ее никто не любит.

    — ... Вы как, любите Россию? — Очень. — То-то же. Россию надо любить. Без нашей эмигрантской любви России — крышка. Там ее никто не любит.

    — Владимир Набоков · книга
20. «

    А те, что надевают на голову целлофановый пакет, — почему не срывают его в последний момент, когда включается инстинкт самосохранения? Самоубийство внезапно только для тех, кто остается. Ведь самоубийца иногда планируя свой уход месяцами, умирает медленно. Импульсивные, неожиданные самоубийства случаются редко. С чего бы человеку, у которого никогда не было тяги к суициду, вдруг непонятно почему стрелять в себя или прыгать в окно? Только что попрощался с товарищем после приятного ужина, смеялся, строил планы на выходные...и вдруг — конец. Без предпосылок и симптомов. Быть может, это какая-то катастрофа мозга, как инфаркт — катастрофа сердца?

    А те, что надевают на голову целлофановый пакет, — почему не срывают его в последний момент, когда включается инстинкт самосохранения? Самоубийство внезапно только для тех, кто остается. Ведь самоубийца иногда планируя свой уход месяцами, умирает медленно. Импульсивные, неожиданные самоубийства случаются редко. С чего бы человеку, у которого никогда не было тяги к суициду, вдруг непонятно почему стрелять в себя или прыгать в окно? Только что попрощался с товарищем после приятного ужина, смеялся, строил планы на выходные...и вдруг — конец. Без предпосылок и симптомов. Быть может, это какая-то катастрофа мозга, как инфаркт — катастрофа сердца?

    — Мануэла Гретковская · книга