24 цитаты персонажа «Клеопатра» для размышлений

Собрали 24 цитаты персонажа «Клеопатра» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Вокруг нас столько лиц, и как же мало тех, кого хочется видеть.

   Вокруг нас столько лиц, и как же мало тех, кого хочется видеть.

   — Генри Райдер Хаггард · книга
2. «

   Сила ревности — это маленький сучок, от которого может засохнуть целое дерево империи, тайный меч, имеющий силу устраивать судьбу царей!

   Сила ревности — это маленький сучок, от которого может засохнуть целое дерево империи, тайный меч, имеющий силу устраивать судьбу царей!

   — Генри Райдер Хаггард · книга
3. «

   Безумие — поддаться обольщенью Клятвопреступных уст.

   Безумие — поддаться обольщенью Клятвопреступных уст.

   — Уильям Шекспир · книга
4. «

   Увести их! И налейте аперитив священным крокодилам.

   Увести их! И налейте аперитив священным крокодилам.

   — Астерикс и Обеликс: Миссия Клеопатра (Astérix & Obélix: Mission Cléopâtre) · фильм
5. «

   О господин мой, Позволь тебе сказать еще два слова. Расстаться мы должны... не то, не то! Друг друга мы любили... нет, не то! Ты это знаешь... Что же я хотела?.. Мне память изменила, как Антоний; Забытая, и я забыла все.

   О господин мой, Позволь тебе сказать еще два слова. Расстаться мы должны... не то, не то! Друг друга мы любили... нет, не то! Ты это знаешь... Что же я хотела?.. Мне память изменила, как Антоний; Забытая, и я забыла все.

   — Уильям Шекспир · книга
6. «

   Несчастье мне дает уроки жизни.

   Несчастье мне дает уроки жизни.

   — Уильям Шекспир · книга
7. «

   О милый! Если охладела я, Лед сердца моего пусть превратится По воле неба в ядовитый град И первая же градина пускай в меня ударит: C нею пусть растает и жизнь моя.

   О милый! Если охладела я, Лед сердца моего пусть превратится По воле неба в ядовитый град И первая же градина пускай в меня ударит: C нею пусть растает и жизнь моя.

   — Уильям Шекспир · книга
8. «

   О несбыточном мечтают одни глупцы.

   О несбыточном мечтают одни глупцы.

   — Уильям Шекспир · книга
9. «

   «Однако»? Вот противное словцо. «Однако» — смерть хорошему вступленью. «Однако» — тот тюремщик, что выводит преступника на волю.

   «Однако»? Вот противное словцо. «Однако» — смерть хорошему вступленью. «Однако» — тот тюремщик, что выводит преступника на волю.

   — Уильям Шекспир · книга
10. «

    Больше всего на свете женщина страшится двух зол — смерти и брака, причем смерть для нее даже милее, ибо она дарит нам покой, а брак, если он оказался несчастливым, заживо ввергает нас во все муки, которые нам уготовали чудища Аменти.

    Больше всего на свете женщина страшится двух зол — смерти и брака, причем смерть для нее даже милее, ибо она дарит нам покой, а брак, если он оказался несчастливым, заживо ввергает нас во все муки, которые нам уготовали чудища Аменти.

    — Генри Райдер Хаггард · книга
11. «

    — Четвертовать его прямо здесь. Немедленно! — Один я не справлюсь, царица. Проснется стража, я казню всех.

    — Четвертовать его прямо здесь. Немедленно! — Один я не справлюсь, царица. Проснется стража, я казню всех.

    — Клеопатра · фильм
12. «

    Поистине, монархов на каждом шагу подстерегает измена.

    Поистине, монархов на каждом шагу подстерегает измена.

    — Генри Райдер Хаггард · книга
13. «

    — Любовь? Насколько ж велика она? — Любовь ничтожна, если есть ей мера. — Но я хочу найти ее границы. — Ищи их за пределами вселенной.

    — Любовь? Насколько ж велика она? — Любовь ничтожна, если есть ей мера. — Но я хочу найти ее границы. — Ищи их за пределами вселенной.

    — Уильям Шекспир · книга
14. «

    Каким ничтожным иногда орудьем Свершаются великие дела!

    Каким ничтожным иногда орудьем Свершаются великие дела!

    — Уильям Шекспир · книга
15. «

    В моих глазах ты видел вечность... Блаженством был изгиб бровей.

    В моих глазах ты видел вечность... Блаженством был изгиб бровей.

    — Уильям Шекспир · книга
16. «

    Ты и представить себе не можешь, Олимпий, какая великая сила — ревность: с помощью этого крошечного клина можно расщепить могучее дерево империи, этот тайный молот выковывает судьбы монархов.

    Ты и представить себе не можешь, Олимпий, какая великая сила — ревность: с помощью этого крошечного клина можно расщепить могучее дерево империи, этот тайный молот выковывает судьбы монархов.

    — Генри Райдер Хаггард · книга
17. «

    Смотри, на этой прекрасной груди много ночей покоилась твоя голова, ты засыпал в объятиях этих рук. Забудь это, если сможешь! Не сможешь, я вижу это в твоих глазах! Все мои муки ничто в сравнении с той пыткой, которая терзает твою мрачную душу, ты вечно будешь жаждать, и никогда тебе не утолить твоей жажды! Гармахис, жалкий раб, как мелко твое торжество по сравнению с моим: я, побежденная, победила тебя! Прими мое презрение, ничтожный! Я, умирая, обрекаю тебя на пытки твоей неиссякаемой любви ко мне!

    Смотри, на этой прекрасной груди много ночей покоилась твоя голова, ты засыпал в объятиях этих рук. Забудь это, если сможешь! Не сможешь, я вижу это в твоих глазах! Все мои муки ничто в сравнении с той пыткой, которая терзает твою мрачную душу, ты вечно будешь жаждать, и никогда тебе не утолить твоей жажды! Гармахис, жалкий раб, как мелко твое торжество по сравнению с моим: я, побежденная, победила тебя! Прими мое презрение, ничтожный! Я, умирая, обрекаю тебя на пытки твоей неиссякаемой любви ко мне!

    — Генри Райдер Хаггард · книга
18. «

    Прабабушка моей прабабушки была чёрной кошкой от священного белого кота. Нил сделал её своей седьмой женой. Вот потому у меня такие волнистые волосы и мне всегда всё хочется делать по-своему, всё равно, хотят этого боги или нет, потому что моя кровь — это воды Нила.

    Прабабушка моей прабабушки была чёрной кошкой от священного белого кота. Нил сделал её своей седьмой женой. Вот потому у меня такие волнистые волосы и мне всегда всё хочется делать по-своему, всё равно, хотят этого боги или нет, потому что моя кровь — это воды Нила.
19. «

    — Это обычай. — Обычай? Как неприятно.

    — Это обычай. — Обычай? Как неприятно.

    — Клеопатра · фильм
20. «

    Брак! И чтобы я в него вступила! Чтобы я пожертвовала свободой, чтобы своей волей надела на себя ярмо тягчайшего рабства, которое влачат женщины, ибо себялюбивые мужчины, пользуясь тем, что они сильнее, заставляют нас делить с ними ставшее ненавистным ложе и выполнять обязанности, давно уже не освящённые любовью!

    Брак! И чтобы я в него вступила! Чтобы я пожертвовала свободой, чтобы своей волей надела на себя ярмо тягчайшего рабства, которое влачат женщины, ибо себялюбивые мужчины, пользуясь тем, что они сильнее, заставляют нас делить с ними ставшее ненавистным ложе и выполнять обязанности, давно уже не освящённые любовью!

    — Генри Райдер Хаггард · книга