108 цитат персонажа «Клэр Фрейзер (Рэндалл)» — топ по популярности

Собрали 108 цитат персонажа «Клэр Фрейзер (Рэндалл)» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   — Мы с Дугалом много сражались вместе, плечом к плечу, спиной к спине. В конце концов, кровь есть кровь. — Да, но у тебя есть и другой кровный родственник. — Верно. Мы с Муртагом тоже сражались спиной к спине... А теперь сойдемся лицом к лицу. Тут никакая молитва не поможет.

   — Мы с Дугалом много сражались вместе, плечом к плечу, спиной к спине. В конце концов, кровь есть кровь. — Да, но у тебя есть и другой кровный родственник. — Верно. Мы с Муртагом тоже сражались спиной к спине... А теперь сойдемся лицом к лицу. Тут никакая молитва не поможет.

   — Джеймс «Джейми» Маккензи Фрейзер · сериал
2. «

   — Это одна причина. А есть другие, о которых ты мог бы мне сказать? Он принялся внимательно изучать свой бокал. — Вероятно, просто потому, что хочу спать с тобой, — он быстро взглянул на меня. — Ты думала об этом? Если он хотел смутить меня, то вполне преуспел, но я решила этого не показывать. — Это правда? — смело спросила я? — Если быть честным, то да, правда, — ответил он, и голубые глаза прямо посмотрели на меня поверх бокала. — Для этого вовсе не обязательно было жениться на мне, — возразила я. Джейми был по-настоящему шокирован таким заявлением. — Неужели ты думаешь, что я стал бы это делать, не предложив тебе выйти за меня замуж? — Многих мужчин это не смутило бы, — сказала я, забавляясь его наивностью. В явном затруднении он забормотал что-то невнятное, но тут же собрался и заявил с полным достоинством: — Может быть, я чересчур самоуверен, говоря так, но я предпочитаю думать, что я не «многие мужчины», и не считаю необходимым вести себя в соответствии с наиболее низким общественным знаменателем. Я была тронута его словами и поспешила заверить, что нахожу его поведение в высшей степени порядочным и джентльменским, и прошу извинить меня за неумышленные сомнения по поводу его мотивов.

   — Это одна причина. А есть другие, о которых ты мог бы мне сказать? Он принялся внимательно изучать свой бокал. — Вероятно, просто потому, что хочу спать с тобой, — он быстро взглянул на меня. — Ты думала об этом? Если он хотел смутить меня, то вполне преуспел, но я решила этого не показывать. — Это правда? — смело спросила я? — Если быть честным, то да, правда, — ответил он, и голубые глаза прямо посмотрели на меня поверх бокала. — Для этого вовсе не обязательно было жениться на мне, — возразила я. Джейми был по-настоящему шокирован таким заявлением. — Неужели ты думаешь, что я стал бы это делать, не предложив тебе выйти за меня замуж? — Многих мужчин это не смутило бы, — сказала я, забавляясь его наивностью. В явном затруднении он забормотал что-то невнятное, но тут же собрался и заявил с полным достоинством: — Может быть, я чересчур самоуверен, говоря так, но я предпочитаю думать, что я не «многие мужчины», и не считаю необходимым вести себя в соответствии с наиболее низким общественным знаменателем. Я была тронута его словами и поспешила заверить, что нахожу его поведение в высшей степени порядочным и джентльменским, и прошу извинить меня за неумышленные сомнения по поводу его мотивов.

   — Диана Гэблдон · книга
3. «

   — Поднимайся, парень, и постучи там, где течет. А я снаружи все заделаю. — Схватив новую дранку, молоток, топор и мешочек с гвоздями, он направился к двери. — Давай ты в этом на крышу не полезешь! — воскликнула я и резко села в постели. — Шерстяная рубашка совсем новая! Джейми застыл в дверях, смерив меня недовольным взглядом, а я затем с укоризненным взором христианского мученика положил инструменты, развязал рубашку, скринул ее на пол, подобрал инструменты и величественно выплыл из дома заделывать течь, обличительно сверкая голыми ягодицами.

   — Поднимайся, парень, и постучи там, где течет. А я снаружи все заделаю. — Схватив новую дранку, молоток, топор и мешочек с гвоздями, он направился к двери. — Давай ты в этом на крышу не полезешь! — воскликнула я и резко села в постели. — Шерстяная рубашка совсем новая! Джейми застыл в дверях, смерив меня недовольным взглядом, а я затем с укоризненным взором христианского мученика положил инструменты, развязал рубашку, скринул ее на пол, подобрал инструменты и величественно выплыл из дома заделывать течь, обличительно сверкая голыми ягодицами.

   — Диана Гэблдон · книга
4. «

   Резкие лесные запахи щекотали горло. Я и раньше бывала на таких холмах и дышала теми же весенними запахами, но тогда они смешивались с вонью выхлопных газов, доносившейся с дороги, а щебет птиц заглушался голосами туристов. Когда я в последний раз подымалась по такой вот тропе, земля была усеяна обертками от сэндвичей и пустыми пачками из-под сигарет, а не распускающимися бутонами мальвы и цветами фиалок. Обертки от сэндвичей казались достаточно умеренной платой за такие блага цивилизации, как, предположим, антибиотики и телефон, однако нынче я испытывала благодарность к фиалкам. Я очень нуждалась в мире и покое, и здесь я их чувствовала.

   Резкие лесные запахи щекотали горло. Я и раньше бывала на таких холмах и дышала теми же весенними запахами, но тогда они смешивались с вонью выхлопных газов, доносившейся с дороги, а щебет птиц заглушался голосами туристов. Когда я в последний раз подымалась по такой вот тропе, земля была усеяна обертками от сэндвичей и пустыми пачками из-под сигарет, а не распускающимися бутонами мальвы и цветами фиалок. Обертки от сэндвичей казались достаточно умеренной платой за такие блага цивилизации, как, предположим, антибиотики и телефон, однако нынче я испытывала благодарность к фиалкам. Я очень нуждалась в мире и покое, и здесь я их чувствовала.

   — Диана Гэблдон · книга
5. «

   — Я такой, какой есть, но я не боюсь тебя. А за тебя боюсь, и еще как. Своей неосторожностью ты навлекаешь на себя беды. Я прыснула: — Любимый, ты такой же, но я ведь не жалуюсь. Я знаю, что не смогу тебя переделать, да и не хочу, потому что люблю тебя таким, какой ты есть — Ага, то есть ты хочешь сказать, что теперь можно не волноваться, раз меня нельзя переделать? — А я и не говорила, что не волнуюсь. Но тебя ничем не перешибить, сам знаешь. Я бессильна и признаюсь в этом.

   — Я такой, какой есть, но я не боюсь тебя. А за тебя боюсь, и еще как. Своей неосторожностью ты навлекаешь на себя беды. Я прыснула: — Любимый, ты такой же, но я ведь не жалуюсь. Я знаю, что не смогу тебя переделать, да и не хочу, потому что люблю тебя таким, какой ты есть — Ага, то есть ты хочешь сказать, что теперь можно не волноваться, раз меня нельзя переделать? — А я и не говорила, что не волнуюсь. Но тебя ничем не перешибить, сам знаешь. Я бессильна и признаюсь в этом.

   — Диана Гэблдон · книга
6. «

   — А... э-э... ваш муж — я имею в виду Фрэнка, — поспешил добавить он. — Вы рассказывали ему... э-э... о... Но окончательно смутился и не договорил. — Конечно рассказывала! — холодно парировала я. — Как вы это себе представляете? Я появляюсь на пороге его кабинета после трехлетнего отсутствия и спрашиваю: «Здравствуй, милый, что бы ты хотел сегодня на ужин?»

   — А... э-э... ваш муж — я имею в виду Фрэнка, — поспешил добавить он. — Вы рассказывали ему... э-э... о... Но окончательно смутился и не договорил. — Конечно рассказывала! — холодно парировала я. — Как вы это себе представляете? Я появляюсь на пороге его кабинета после трехлетнего отсутствия и спрашиваю: «Здравствуй, милый, что бы ты хотел сегодня на ужин?»

   — Диана Гэблдон · книга
7. «

   — Что же касается англичанина... А ну-ка скажи, что, его высочество покупает спиртное только у тебя и Джареда или же пользуется еще услугами мистера Сайласа Хоукинска? — Мистера Сайласа Хоукинска, которого так и разбирает желание узнать, каков политический климат в Шотландии? — подхватил Джейми и восхиженно уставился на меня. — А я-то думал, что женился на тебе только из-за хорошенького личика и ладной круглой попки. Ан нет, оказывается, у моей женушки имеются еще и мозги! Он парировал удар, который я собиралась нанести ему в ухо, и расплылся в улыбки.

   — Что же касается англичанина... А ну-ка скажи, что, его высочество покупает спиртное только у тебя и Джареда или же пользуется еще услугами мистера Сайласа Хоукинска? — Мистера Сайласа Хоукинска, которого так и разбирает желание узнать, каков политический климат в Шотландии? — подхватил Джейми и восхиженно уставился на меня. — А я-то думал, что женился на тебе только из-за хорошенького личика и ладной круглой попки. Ан нет, оказывается, у моей женушки имеются еще и мозги! Он парировал удар, который я собиралась нанести ему в ухо, и расплылся в улыбки.

   — Диана Гэблдон · книга
8. «

   Наша жизнь с Джейми похожа на открытие ключом замысловатого замка, где все шестеренки приводят в движение друг друга и зависят друг от друга. Такие сложные отношения у меня были разве с Брианной, но с Джейми все было куда сложнее. Замок открылся окончательно, когда я вернулась в Эдинбург, когда в тупик Карфакс. Замок был открыт, но не сама дверь — я не могла открыть ее сама, на это мне недоставало сил. Но то, что было скрыто за дверью — наше будущее, — уже виднелось и манило за собой. Смотря на распростертого Джейми, следя за его дыханием, отмечая тени на его лице, я осознала, что единственное, что должно меня занимать занимать и заботить, — то, что мы живем и живем, в одном городе. И будем жить: я возвращаюсь навсегда, чего бы это ни стоило.

   Наша жизнь с Джейми похожа на открытие ключом замысловатого замка, где все шестеренки приводят в движение друг друга и зависят друг от друга. Такие сложные отношения у меня были разве с Брианной, но с Джейми все было куда сложнее. Замок открылся окончательно, когда я вернулась в Эдинбург, когда в тупик Карфакс. Замок был открыт, но не сама дверь — я не могла открыть ее сама, на это мне недоставало сил. Но то, что было скрыто за дверью — наше будущее, — уже виднелось и манило за собой. Смотря на распростертого Джейми, следя за его дыханием, отмечая тени на его лице, я осознала, что единственное, что должно меня занимать занимать и заботить, — то, что мы живем и живем, в одном городе. И будем жить: я возвращаюсь навсегда, чего бы это ни стоило.

   — Диана Гэблдон · книга
9. «

   — Ты не знаешь наверняка, — наконец произнесла я, — Просто слишком мало времени. Он фыркнул, в глазах появились смешинки. — Англичаночка, я ведь еще и фермер! С тех пор как ты пустила меня в свою постель, у тебя ни разу ни на один день не было задержки. А сейчас уже идет сорок шестой день. — Ты негодяй! — в ярости закричала я. — Ты считал! В разгар жестокой войны ты считал! — А ты нет! — Я? Нет! Я слишком боялась поверить в возможность того, о чем так долго молилась. Теперь это свершилось, но, увы, слишком поздно.

   — Ты не знаешь наверняка, — наконец произнесла я, — Просто слишком мало времени. Он фыркнул, в глазах появились смешинки. — Англичаночка, я ведь еще и фермер! С тех пор как ты пустила меня в свою постель, у тебя ни разу ни на один день не было задержки. А сейчас уже идет сорок шестой день. — Ты негодяй! — в ярости закричала я. — Ты считал! В разгар жестокой войны ты считал! — А ты нет! — Я? Нет! Я слишком боялась поверить в возможность того, о чем так долго молилась. Теперь это свершилось, но, увы, слишком поздно.

   — Диана Гэблдон · книга
10. «

    Пуля находилась в затылке. Уму непостижимо: она прошла под кожей и застряла на затылке, обогнув череп! Специалисты по баллистике, вероятно, очень удивились бы, увидев моего пациента. — О боже! Ты был прав, когда говорил, что твою башку сложно пробить. Представляешь, она палила в упор, а ты жив, потому что череп цел! — Да, башка у меня знатная, нечего сказать. Лобешник у меня тот еще, но порох у миссис Эбернети был слабенький.

    Пуля находилась в затылке. Уму непостижимо: она прошла под кожей и застряла на затылке, обогнув череп! Специалисты по баллистике, вероятно, очень удивились бы, увидев моего пациента. — О боже! Ты был прав, когда говорил, что твою башку сложно пробить. Представляешь, она палила в упор, а ты жив, потому что череп цел! — Да, башка у меня знатная, нечего сказать. Лобешник у меня тот еще, но порох у миссис Эбернети был слабенький.

    — Диана Гэблдон · книга
11. «

    — Когда мы услышали про двух всадников, один из которых Джейми, то сразу испугались за вашего племянника или мистера Маккензи. Однако отчего-то нам и в голову не пришло, что могли пострадать вы. — Я бессмертна, — пробормотала Клэр, вглядываясь Грею в глаза. — Разве вы не знали?

    — Когда мы услышали про двух всадников, один из которых Джейми, то сразу испугались за вашего племянника или мистера Маккензи. Однако отчего-то нам и в голову не пришло, что могли пострадать вы. — Я бессмертна, — пробормотала Клэр, вглядываясь Грею в глаза. — Разве вы не знали?

    — Диана Гэблдон · книга
12. «

    — Когда? Сколько прошло времени после того, как Роджер?... Ну, вы с ним?.. — Два дня. — Тогда почему ты уверена, что это не он? — поразилась я. — Ты же не пила таблетки, а Роджер вряд ли запасся в дорогу презервативами. Брианна слегка улыбнулась, и на щеках у нее выступил румянец. — Уверенна. Он... в общем... — Прервал половой акт? Она кивнула. Я протяжно выдохнула сквозь стиснутые зубы. — Знаешь, что бывает с людьми, которые практикуют этот метод контрацепции? — Что? — настороженно спросила Брианна. — У них рождаются дети.

    — Когда? Сколько прошло времени после того, как Роджер?... Ну, вы с ним?.. — Два дня. — Тогда почему ты уверена, что это не он? — поразилась я. — Ты же не пила таблетки, а Роджер вряд ли запасся в дорогу презервативами. Брианна слегка улыбнулась, и на щеках у нее выступил румянец. — Уверенна. Он... в общем... — Прервал половой акт? Она кивнула. Я протяжно выдохнула сквозь стиснутые зубы. — Знаешь, что бывает с людьми, которые практикуют этот метод контрацепции? — Что? — настороженно спросила Брианна. — У них рождаются дети.

    — Диана Гэблдон · книга
13. «

    Я положила руки на бедра, демонстрируя кожаные штаны на завязках, что соорудила для меня Федра (нервно посмеиваясь в процессе) из мягкой оленьей шкуры. — Нет, — прямо ответил Джейми. — Тебе нельзя расхаживать в... в... — Он махнул рукой на мои ноги, потеряв дар речи. — В штанах, — закончила за него я. — Конечно же, можно. В Бостоне я их все время носила. Очень удобно. Джейми молча на меня уставился, а потом снова медленно обошел. — Ты носила их вне дома? — наконец раздался недоверчивый голос из-за моей спины. — На людях? — Да, — сердито бросила я. — Как и большинство женщин. Что в этом такого? — Что в этом такого?! — поразился Джеми. — Господи, видно же твою задницу, саксоночка! — Ну и твою видно, и что? — заметила я, повернувшись к нему лицом. — Я ее в бриджах наблюдаю месяцами напролет, но сие зрелище лишь время от времени побуждает меня на непристойные действия.

    Я положила руки на бедра, демонстрируя кожаные штаны на завязках, что соорудила для меня Федра (нервно посмеиваясь в процессе) из мягкой оленьей шкуры. — Нет, — прямо ответил Джейми. — Тебе нельзя расхаживать в... в... — Он махнул рукой на мои ноги, потеряв дар речи. — В штанах, — закончила за него я. — Конечно же, можно. В Бостоне я их все время носила. Очень удобно. Джейми молча на меня уставился, а потом снова медленно обошел. — Ты носила их вне дома? — наконец раздался недоверчивый голос из-за моей спины. — На людях? — Да, — сердито бросила я. — Как и большинство женщин. Что в этом такого? — Что в этом такого?! — поразился Джеми. — Господи, видно же твою задницу, саксоночка! — Ну и твою видно, и что? — заметила я, повернувшись к нему лицом. — Я ее в бриджах наблюдаю месяцами напролет, но сие зрелище лишь время от времени побуждает меня на непристойные действия.

    — Диана Гэблдон · книга
14. «

    Он навалился на меня, коленом раздвинув ноги, и я почувствовала, что поддаюсь — даже не ему, а себе. Двадцать семь лет хорошего воспитания уступили позиции тысячелетнему инстинкту. Разум восставал против того, чтобы мной овладели на голом камне, поблизости от спящих солдат, а тело с этим мирилось и, более того, отвечало на призыв.

    Он навалился на меня, коленом раздвинув ноги, и я почувствовала, что поддаюсь — даже не ему, а себе. Двадцать семь лет хорошего воспитания уступили позиции тысячелетнему инстинкту. Разум восставал против того, чтобы мной овладели на голом камне, поблизости от спящих солдат, а тело с этим мирилось и, более того, отвечало на призыв.

    — Диана Гэблдон · книга
15. «

    — Для незнакомцев я Сони Малькольм. Печатник, издаю книги. — Сони? Так сокращается имя Александр? Нет уж, ты песочник, а не печатник — Сэнди, — решительно заявила я, смотря на его песочную голову. — Это не Александр сокращается, это так говорят горцы и островитяне. А Сэнди, «песочный», говорят те, кто живет в низине. Ну или грубые англичане. Улыбнувшись шутке, он стал с явным удовольствием есть похлебку. — Хорошо, пусть я грубая англичанка. Но ведь я не смогу представляться так. Джейми, если ты печатник Сони Малькольм, тогда кто я? — Кто ты, англичаночка? Ты — моя жена. Как бы то ни было, ты мне жена и так будет всегда, пока я жив. Какое бы имя ни носил.

    — Для незнакомцев я Сони Малькольм. Печатник, издаю книги. — Сони? Так сокращается имя Александр? Нет уж, ты песочник, а не печатник — Сэнди, — решительно заявила я, смотря на его песочную голову. — Это не Александр сокращается, это так говорят горцы и островитяне. А Сэнди, «песочный», говорят те, кто живет в низине. Ну или грубые англичане. Улыбнувшись шутке, он стал с явным удовольствием есть похлебку. — Хорошо, пусть я грубая англичанка. Но ведь я не смогу представляться так. Джейми, если ты печатник Сони Малькольм, тогда кто я? — Кто ты, англичаночка? Ты — моя жена. Как бы то ни было, ты мне жена и так будет всегда, пока я жив. Какое бы имя ни носил.

    — Диана Гэблдон · книга
16. «

    Вы что же думаете, в восемнадцатом веке не было разврата? О, ничто не ново под луной! Просто в те времена он был еще хуже, хотя бы в том смысле, что всем было плевать, лишь бы внешне все выглядело пристойно. А Черный Джек Рэндалл был солдатом, командовал гарнизоном в Шотландии. Задачей его было держать под контролем местные кланы, и его огромные полномочия были санкционированны официально.

    Вы что же думаете, в восемнадцатом веке не было разврата? О, ничто не ново под луной! Просто в те времена он был еще хуже, хотя бы в том смысле, что всем было плевать, лишь бы внешне все выглядело пристойно. А Черный Джек Рэндалл был солдатом, командовал гарнизоном в Шотландии. Задачей его было держать под контролем местные кланы, и его огромные полномочия были санкционированны официально.

    — Диана Гэблдон · книга
17. «

    — Нет, барышня, вы ошибаетесь, позвольте вам сказать. Воображение — вещь хорошая, но видеть как человека хлещут по голой спине, — это совсем другое. Скверная штука, рассчитанная на то, чтобы сломить человека, да часто оно так и бывает. — Но не Джейми.

    — Нет, барышня, вы ошибаетесь, позвольте вам сказать. Воображение — вещь хорошая, но видеть как человека хлещут по голой спине, — это совсем другое. Скверная штука, рассчитанная на то, чтобы сломить человека, да часто оно так и бывает. — Но не Джейми.

    — Диана Гэблдон · книга
18. «

    — Клэр... В чем дело? Знакомое вам имя? Недавно произнесенные им слова эхом отдавались в ушах. «С восемнадцатого века здесь никого не хоронят, — сказал он тогда Брианне. — Вот уже лет двести как никого не хоронят». Пальцы Клэр стряхнули его руку и прикоснулись к плите ласкающим жестом, словно гладили живую плоть, пробежали по буквам, стертым, но все же еще различимым. — Джеймс Александр Малькольм Маккензи Фрейзер. Да, я его знаю. Рука опустилась ниже, раздвигая густую траву, затенявшую маленькие буквы внизу. — «Возлюбленный муж Клэр», — прочитала она. — Да, я знала его, — повторила она так глухо, что Роджер едва расслышал эти слова. — Я — Клэр. А он был моим мужем. Подняв голову, она увидела бледное потрясенное лицо дочери. — И твоим отцом...

    — Клэр... В чем дело? Знакомое вам имя? Недавно произнесенные им слова эхом отдавались в ушах. «С восемнадцатого века здесь никого не хоронят, — сказал он тогда Брианне. — Вот уже лет двести как никого не хоронят». Пальцы Клэр стряхнули его руку и прикоснулись к плите ласкающим жестом, словно гладили живую плоть, пробежали по буквам, стертым, но все же еще различимым. — Джеймс Александр Малькольм Маккензи Фрейзер. Да, я его знаю. Рука опустилась ниже, раздвигая густую траву, затенявшую маленькие буквы внизу. — «Возлюбленный муж Клэр», — прочитала она. — Да, я знала его, — повторила она так глухо, что Роджер едва расслышал эти слова. — Я — Клэр. А он был моим мужем. Подняв голову, она увидела бледное потрясенное лицо дочери. — И твоим отцом...

    — Диана Гэблдон · книга
19. «

    — Миссис Фрейзер, вы когда-нибудь пили сангрию? «Да» на моих устах сменилось вопросом: — Н-нет, а что это? Сангрию мне доводилось пить не раз на разнообразных вечеринках и посиделках как на факультете, так и в госпитале — в шестидесятые годы двадцатого века ее знали как вкусный напиток и любили, но ведь я была миссис Фрейзер из шотландии, где яввно не знали, что это и из чего ее делают, а часто не имели возиожности приобрести дорогие цитрусовые, входившие в ее состав.

    — Миссис Фрейзер, вы когда-нибудь пили сангрию? «Да» на моих устах сменилось вопросом: — Н-нет, а что это? Сангрию мне доводилось пить не раз на разнообразных вечеринках и посиделках как на факультете, так и в госпитале — в шестидесятые годы двадцатого века ее знали как вкусный напиток и любили, но ведь я была миссис Фрейзер из шотландии, где яввно не знали, что это и из чего ее делают, а часто не имели возиожности приобрести дорогие цитрусовые, входившие в ее состав.

    — Диана Гэблдон · книга
20. «

    — Я помню всё... — добавил он после некоторой паузы. Каждый выстрел. Каждое лицо. Человека, лежавшего на земле у моих ног, обмочившись от страха. дикое ржание лошадей. Всё смешалось: порох, кровь, запах моего собственного пота. Всё. Но картина боя представляется мне так, будто я не учавствовал в нем, а наблюдал со стороны. Будто самого меня там не было. Он открыл глаза и поглядел на меня снизу вверх. Он словно сложился пополам, почти качаясь головой колен. Мне было видно, как дрожит у него спина. — Ты понимаешь меня? — тихо спросил он. — Понимаю. Я не учавствовала в сражении с оружием в руках, но мне довольно часто приходилось сражаться со смертью, полагаясь лишь на руки и волю, потому что другого выхода у меня не было. И это действительно рождало ощущение разобщенности или отстраненности; разум словно отделяется от тела, хладнокровно оценивая ситуацию и принимая решения, и тело послушно подчиняется, пока не минует кризис. Поэтому, как правило, только спустя какое-то время тебя начинает трясти. Я еще не достигла этого состояния, меня пока не трясло.

    — Я помню всё... — добавил он после некоторой паузы. Каждый выстрел. Каждое лицо. Человека, лежавшего на земле у моих ног, обмочившись от страха. дикое ржание лошадей. Всё смешалось: порох, кровь, запах моего собственного пота. Всё. Но картина боя представляется мне так, будто я не учавствовал в нем, а наблюдал со стороны. Будто самого меня там не было. Он открыл глаза и поглядел на меня снизу вверх. Он словно сложился пополам, почти качаясь головой колен. Мне было видно, как дрожит у него спина. — Ты понимаешь меня? — тихо спросил он. — Понимаю. Я не учавствовала в сражении с оружием в руках, но мне довольно часто приходилось сражаться со смертью, полагаясь лишь на руки и волю, потому что другого выхода у меня не было. И это действительно рождало ощущение разобщенности или отстраненности; разум словно отделяется от тела, хладнокровно оценивая ситуацию и принимая решения, и тело послушно подчиняется, пока не минует кризис. Поэтому, как правило, только спустя какое-то время тебя начинает трясти. Я еще не достигла этого состояния, меня пока не трясло.

    — Диана Гэблдон · книга