26 цитат персонажа «Клод Фролло» — от иронии до философии

26 цитат персонажа «Клод Фролло» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   — Вам удалось добыть золото? — Если бы я его добыл, короля Франции сейчас бы звали Клодом, а не Людовиком. — Слышал бы вас король!... он бы поинтересовался, на какой сейчас стадии опыты?

   — Вам удалось добыть золото? — Если бы я его добыл, короля Франции сейчас бы звали Клодом, а не Людовиком. — Слышал бы вас король!... он бы поинтересовался, на какой сейчас стадии опыты?

   — Людовик XI · фильм
2. «

   Ты, полумудрец-полубезумец, ты, черновой набросок чего-то, своего рода растение, воображающее, что оно движется и мыслит, ты будешь пользоваться той жизнью, которую украл у неё, — жизнью, столь же бесполезной, как свеча, зажженная в полдень.

   Ты, полумудрец-полубезумец, ты, черновой набросок чего-то, своего рода растение, воображающее, что оно движется и мыслит, ты будешь пользоваться той жизнью, которую украл у неё, — жизнью, столь же бесполезной, как свеча, зажженная в полдень.

   — Виктор Гюго · книга
3. «

   Но каждая дурная мысль настойчиво требует своего воплощения. И в том, в чем я мыслил себя всемогущим, рок оказался сильнее меня. Увы! Этот рок овладел тобою и бросил тебя под ужасные колеса машины, которую я коварно изготовил!

   Но каждая дурная мысль настойчиво требует своего воплощения. И в том, в чем я мыслил себя всемогущим, рок оказался сильнее меня. Увы! Этот рок овладел тобою и бросил тебя под ужасные колеса машины, которую я коварно изготовил!

   — Виктор Гюго · книга
4. «

   — О девушка, сжалься надо мной! — продолжал священник. — Ты мнишь себя несчастной! Увы! Ты не знаешь, что такое несчастье! О! Любить женщину! Быть священником! Быть ненавистным! Любить ее со всем неистовством, чувствовать, что за тень ее улыбки ты отдал бы свою кровь, свою душу, свое доброе имя, свое спасение, бессмертие, вечность, жизнь земную и загробную; сожалеть, что ты не король, не гений, не император, не архангел, не бог, чтобы повергнуть к ее стопам величайшего из рабов; денно и нощно лелеять ее в своих грезах, в своих мыслях — и видеть, что она влюблена в солдатский мундир! И не иметь ничего взамен, кроме скверной священнической рясы, которая вызывает в ней лишь страх и отвращение! Изнемогая от ревности и ярости, быть свидетелем того, как она расточает дрянному, тупоголовому хвастуну сокровища своей любви и красоты. Видеть, как это тело, формы которого жгут, эта грудь, такая прекрасная, эта кожа трепещут и розовеют под поцелуями другого! О небо! Любить ее ножку, ее ручку, ее плечи; терзаясь ночи напролет на каменном полу кельи, мучительно грезить о ее голубых жилках, о ее смуглой коже — и видеть, что все ласки, которыми ты мечтал одарить ее, свелись к пытке, что тебе удалось лишь уложить ее на кожаную постель! О, это поистине клещи, раскаленные на адском пламени!

   — О девушка, сжалься надо мной! — продолжал священник. — Ты мнишь себя несчастной! Увы! Ты не знаешь, что такое несчастье! О! Любить женщину! Быть священником! Быть ненавистным! Любить ее со всем неистовством, чувствовать, что за тень ее улыбки ты отдал бы свою кровь, свою душу, свое доброе имя, свое спасение, бессмертие, вечность, жизнь земную и загробную; сожалеть, что ты не король, не гений, не император, не архангел, не бог, чтобы повергнуть к ее стопам величайшего из рабов; денно и нощно лелеять ее в своих грезах, в своих мыслях — и видеть, что она влюблена в солдатский мундир! И не иметь ничего взамен, кроме скверной священнической рясы, которая вызывает в ней лишь страх и отвращение! Изнемогая от ревности и ярости, быть свидетелем того, как она расточает дрянному, тупоголовому хвастуну сокровища своей любви и красоты. Видеть, как это тело, формы которого жгут, эта грудь, такая прекрасная, эта кожа трепещут и розовеют под поцелуями другого! О небо! Любить ее ножку, ее ручку, ее плечи; терзаясь ночи напролет на каменном полу кельи, мучительно грезить о ее голубых жилках, о ее смуглой коже — и видеть, что все ласки, которыми ты мечтал одарить ее, свелись к пытке, что тебе удалось лишь уложить ее на кожаную постель! О, это поистине клещи, раскаленные на адском пламени!

   — Виктор Гюго · книга
5. «

   Она виновна в том, что жила, что существовала! Как и этот идиот, что вскружил ей голову, но теперь все кончено, упокой господь её душу... Но как же моя душа!?

   Она виновна в том, что жила, что существовала! Как и этот идиот, что вскружил ей голову, но теперь все кончено, упокой господь её душу... Но как же моя душа!?

   — Собор Парижской Богоматери (Notre-Dame de Paris) (1956) · фильм
6. «

   Создание, представленное очам моим, было так сверхчеловечески прекрасно, что могло быть послано лишь небом или адом. Она не была обыкновенной девушкой, созданной из персти земной и скудно освещенной изнутри мерцающим лучом человеческой души. То был ангел! Но ангел мрака, сотканный из пламени, а не из света.

   Создание, представленное очам моим, было так сверхчеловечески прекрасно, что могло быть послано лишь небом или адом. Она не была обыкновенной девушкой, созданной из персти земной и скудно освещенной изнутри мерцающим лучом человеческой души. То был ангел! Но ангел мрака, сотканный из пламени, а не из света.

   — Виктор Гюго · книга
7. «

   То, что устраивают люди, расстраивают обстоятельства.

   То, что устраивают люди, расстраивают обстоятельства.

   — Виктор Гюго · книга
8. «

   О похоть, похоть, похоть, Страшней огня в геене.

   О похоть, похоть, похоть, Страшней огня в геене.
9. «

   Греховных мыслей Мне сладка слепая власть. Безумец, прежде я не знал, Что значит страсть!

   Греховных мыслей Мне сладка слепая власть. Безумец, прежде я не знал, Что значит страсть!
10. «

    Бежим — я заставлю тебя бежать — мы уедем куда-нибудь, мы отыщем на земле место, где солнце ярче, деревья зеленее и небо синее.

    Бежим — я заставлю тебя бежать — мы уедем куда-нибудь, мы отыщем на земле место, где солнце ярче, деревья зеленее и небо синее.

    — Виктор Гюго · книга
11. «

    Дитя мое, мучь меня одной рукой, но только ласкай другою!

    Дитя мое, мучь меня одной рукой, но только ласкай другою!

    — Виктор Гюго · книга
12. «

    В чрезмерности греха таится исступленное счастье.

    В чрезмерности греха таится исступленное счастье.

    — Виктор Гюго · книга
13. «

    — Кто вы? — Священник. — Вы готовы? — К чему? — К смерти? — Скоро ли это будет? — спросила она. — Завтра. — О, как долго ждать! — пробормотала она. — Что им стоило сделать это сегодня?

    — Кто вы? — Священник. — Вы готовы? — К чему? — К смерти? — Скоро ли это будет? — спросила она. — Завтра. — О, как долго ждать! — пробормотала она. — Что им стоило сделать это сегодня?

    — Виктор Гюго · книга
14. «

    То, что я увидел, видели и другие, не только я, а между тем зрелище это было создано не для глаз человека. Там, в середине площади, — был полдень, солнце стояло высоко, — плясала девушка. Создание столь дивной красоты, что Бог предпочел бы ее пресвятой деве и избрал бы матерью своей, он бы пожелал быть рожденным ею, если бы она жила, когда он воплотился в человека! У нее были черные блестящие глаза, в темных ее волосах, когда их пронизывало солнце, загорались золотые нити. В стремительной пляске нельзя было различить ее ножек, — они мелькали, как спицы быстро вертящегося колеса. Вокруг головы, в черных ее косах сверкали на солнце металлические бляхи, словно звездной короной осенявшие ее лоб. Ее синее платье, усеянное блестками, искрилось, словно пронизанная мириадами золотых точек летняя ночь. Ее гибкие смуглые руки сплетались и вновь расплетались вокруг ее стана, словно два шарфа. Линии ее тела были дивно прекрасны! О блистающий образ, чье сияние не меркло даже в свете солнечных лучей! Девушка, то была ты! Изумленный, опьяненный, очарованный, я дал себе волю глядеть на тебя. Я до тех пор глядел на тебя, пока внезапно не дрогнул от ужаса: я почувствовал себя во власти чар!

    То, что я увидел, видели и другие, не только я, а между тем зрелище это было создано не для глаз человека. Там, в середине площади, — был полдень, солнце стояло высоко, — плясала девушка. Создание столь дивной красоты, что Бог предпочел бы ее пресвятой деве и избрал бы матерью своей, он бы пожелал быть рожденным ею, если бы она жила, когда он воплотился в человека! У нее были черные блестящие глаза, в темных ее волосах, когда их пронизывало солнце, загорались золотые нити. В стремительной пляске нельзя было различить ее ножек, — они мелькали, как спицы быстро вертящегося колеса. Вокруг головы, в черных ее косах сверкали на солнце металлические бляхи, словно звездной короной осенявшие ее лоб. Ее синее платье, усеянное блестками, искрилось, словно пронизанная мириадами золотых точек летняя ночь. Ее гибкие смуглые руки сплетались и вновь расплетались вокруг ее стана, словно два шарфа. Линии ее тела были дивно прекрасны! О блистающий образ, чье сияние не меркло даже в свете солнечных лучей! Девушка, то была ты! Изумленный, опьяненный, очарованный, я дал себе волю глядеть на тебя. Я до тех пор глядел на тебя, пока внезапно не дрогнул от ужаса: я почувствовал себя во власти чар!

    — Виктор Гюго · книга
15. «

    Я думал, голос плоти Я укротил навечно... И вот горю, как порох, И таю, словно свечка. Я поднимаю руки Для страшного проклятья - И я их простираю Для страстного объятья.

    Я думал, голос плоти Я укротил навечно... И вот горю, как порох, И таю, словно свечка. Я поднимаю руки Для страшного проклятья - И я их простираю Для страстного объятья.
16. «

    Именно плоть всегда губит душу.

    Именно плоть всегда губит душу.

    — Виктор Гюго · книга
17. «

    — Как ты посмела ослушаться? — Вы издеваетесь над бедным парнем, так же как над моим народом. Говорите о правосудии, но вы жестоки к тем, кто нуждается в вашей помощи. — Замолчи! — Правосудия! — Запомни мои слова, цыганка. Ты ответишь за свою дерзость.

    — Как ты посмела ослушаться? — Вы издеваетесь над бедным парнем, так же как над моим народом. Говорите о правосудии, но вы жестоки к тем, кто нуждается в вашей помощи. — Замолчи! — Правосудия! — Запомни мои слова, цыганка. Ты ответишь за свою дерзость.

    — Клод Фролло · мультфильм
18. «

    Ничто не трогает нас в том, кого мы ненавидим.

    Ничто не трогает нас в том, кого мы ненавидим.

    — Виктор Гюго · книга
19. «

    Я найду её… даже если придётся сжечь дотла весь Париж!

    Я найду её… даже если придётся сжечь дотла весь Париж!
20. «

    И после смерти мне не обрести покой, Я душу дьяволу продам за ночь с тобой.

    И после смерти мне не обрести покой, Я душу дьяволу продам за ночь с тобой.

    — Квазимодо