48 лучших цитат персонажа «князь Мышкин»

Собрали 48 цитат персонажа «князь Мышкин» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Знаешь ли, что женщина способна замучить человека жестокостями и насмешками и ни разу угрызения совести не почувствует, потому что про себя каждый раз будет думать, смотря на тебя: «Вот теперь я его измучаю до смерти, да зато потом ему любовью моей наверстаю...»

   Знаешь ли, что женщина способна замучить человека жестокостями и насмешками и ни разу угрызения совести не почувствует, потому что про себя каждый раз будет думать, смотря на тебя: «Вот теперь я его измучаю до смерти, да зато потом ему любовью моей наверстаю...»

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
2. «

   Сущность религиозного чувства ни под какие рассуждения, ни под какие атеизмы не подходит; тут что-то не то, и вечно будет не то; тут что-то такое, обо что вечно будут скользить атеизмы и вечно будут не про то говорить.

   Сущность религиозного чувства ни под какие рассуждения, ни под какие атеизмы не подходит; тут что-то не то, и вечно будет не то; тут что-то такое, обо что вечно будут скользить атеизмы и вечно будут не про то говорить.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
3. «

   Нет, спасибо, меня и так прёт. Наяву. Без всякого компота.

   Нет, спасибо, меня и так прёт. Наяву. Без всякого компота.

   — Даун Хаус · фильм
4. «

   Трус тот, кто боится и бежит; а кто боится и не бежит, тот ещё не трус.

   Трус тот, кто боится и бежит; а кто боится и не бежит, тот ещё не трус.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
5. «

   Не из одного ведь тщеславия, не всё ведь от одних скверных тщеславных чувств происходят русские атеисты и русские иезуиты, а и из боли духовной, из жажды духовной, из тоски по высшему делу, по крепкому берегу, по родине, в которую веровать перестали, потому что никогда её и не знали!

   Не из одного ведь тщеславия, не всё ведь от одних скверных тщеславных чувств происходят русские атеисты и русские иезуиты, а и из боли духовной, из жажды духовной, из тоски по высшему делу, по крепкому берегу, по родине, в которую веровать перестали, потому что никогда её и не знали!

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
6. «

   И в тюрьме можно огромную жизнь найти.

   И в тюрьме можно огромную жизнь найти.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
7. «

   Красоту трудно судить; я еще не приготовился. Красота — загадка.

   Красоту трудно судить; я еще не приготовился. Красота — загадка.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
8. «

   И, наконец, мне кажется, мы такие розные люди на вид... по многим обстоятельствам, что у нас, пожалуй, и не может быть много точек общих, но, знаете, я в эту последнюю идею сам не верю, потому очень часто только так кажется, что нет точек общих, а они очень есть... это от лености людской происходит, что люди так промеж собой на глаз сортируются и ничего не могут найти...

   И, наконец, мне кажется, мы такие розные люди на вид... по многим обстоятельствам, что у нас, пожалуй, и не может быть много точек общих, но, знаете, я в эту последнюю идею сам не верю, потому очень часто только так кажется, что нет точек общих, а они очень есть... это от лености людской происходит, что люди так промеж собой на глаз сортируются и ничего не могут найти...

   — Елена Коренева · книга
9. «

   …вот и урок: не судить, не имея опыта.

   …вот и урок: не судить, не имея опыта.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
10. «

    Парфён Рогожин: — А потом? князь Мышкин: — А потом все умерли. А я в клинику лёг на анализы. На восемь лет.

    Парфён Рогожин: — А потом? князь Мышкин: — А потом все умерли. А я в клинику лёг на анализы. На восемь лет.

    — Парфён Рогожин · фильм
11. «

    Тогда люди были как-то об одной идее, а теперь нервнее, развитее, сенсетивнее, как-то о двух, о трех идеях зараз... теперешний человек шире, — и, клянусь, это-то и мешает ему быть таким односоставным человеком, как в тех веках.

    Тогда люди были как-то об одной идее, а теперь нервнее, развитее, сенсетивнее, как-то о двух, о трех идеях зараз... теперешний человек шире, — и, клянусь, это-то и мешает ему быть таким односоставным человеком, как в тех веках.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
12. «

    И разве одну только страстность внушает ее лицо? Да и может ли даже это лицо внушать теперь страсть? Оно внушает страдание, оно захватывает всю душу.

    И разве одну только страстность внушает ее лицо? Да и может ли даже это лицо внушать теперь страсть? Оно внушает страдание, оно захватывает всю душу.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
13. «

    Кто от родной земли отказался, тот и от бога своего отказался.

    Кто от родной земли отказался, тот и от бога своего отказался.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
14. «

    — Но возможно ли это? — Совершенно и в высшей степени невозможно, но непременно так должно быть.

    — Но возможно ли это? — Совершенно и в высшей степени невозможно, но непременно так должно быть.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
15. «

    Я не был влюблен... я... был счастлив иначе.

    Я не был влюблен... я... был счастлив иначе.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
16. «

    Чтобы достичь совершенства, надо прежде многого не понимать.

    Чтобы достичь совершенства, надо прежде многого не понимать.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
17. «

    ... Вы краснеете, это черта прекрасного сердца.

    ... Вы краснеете, это черта прекрасного сердца.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
18. «

    генерал Епанчин: — Да ты, брат, дурачок, видно? князь Мышкин: — От вас ничего не утаишь, на то Вы и генерал.

    генерал Епанчин: — Да ты, брат, дурачок, видно? князь Мышкин: — От вас ничего не утаишь, на то Вы и генерал.

    — Генерал Епанчин · фильм
19. «

    Что же это за пир, что ж это за всегдашний великий праздник, которому нет конца и к которому тянет его давно, всегда, с самого детства, и к которому он никак не может пристать. Каждое утро восходит такое же светлое солнце; каждое утро на водопаде радуга; каждый вечер снеговая, самая высокая гора там, вдали, на краю неба, горит пурпуровым пламенем; каждая «маленькая мушка, которая жужжит около него в горячем солнечном луче, во всем этом хоре участница: место знает свое, любит его и счастлива»; каждая-то травка растет и счастлива! И у всего свой путь, и все знает свой путь, с песнью отходит и с песнью приходит; один он ничего не знает, ничего не понимает, ни людей, ни звуков, всему чужой и выкидыш.

    Что же это за пир, что ж это за всегдашний великий праздник, которому нет конца и к которому тянет его давно, всегда, с самого детства, и к которому он никак не может пристать. Каждое утро восходит такое же светлое солнце; каждое утро на водопаде радуга; каждый вечер снеговая, самая высокая гора там, вдали, на краю неба, горит пурпуровым пламенем; каждая «маленькая мушка, которая жужжит около него в горячем солнечном луче, во всем этом хоре участница: место знает свое, любит его и счастлива»; каждая-то травка растет и счастлива! И у всего свой путь, и все знает свой путь, с песнью отходит и с песнью приходит; один он ничего не знает, ничего не понимает, ни людей, ни звуков, всему чужой и выкидыш.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
20. «

    Мама и папа познакомились во Франции, в Париже. Он шел по улице и круассан ел, а она чужие франки потеряла и собиралась на себя руки наложить. Он её в кафе отвёл, абсента попить. Через семь месяцев я родился.

    Мама и папа познакомились во Франции, в Париже. Он шел по улице и круассан ел, а она чужие франки потеряла и собиралась на себя руки наложить. Он её в кафе отвёл, абсента попить. Через семь месяцев я родился.

    — Даун Хаус · фильм