23 цитаты персонажа «Лариса Дмитриевна Огудалова», которые стоит перечитать

23 цитаты персонажа «Лариса Дмитриевна Огудалова» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Расставаться с жизнью совсем не так просто, как я думала... А ведь есть люди, для которых это легко. Видно, уж тем совсем жить нельзя; их ничто не прельщает, им ничто не мило, ничего не жалко... Да ведь и мне ничто не мило, и мне жить нельзя, и мне жить незачем! Что ж я не решаюсь?... Просто решимости не имею. Жалкая слабость: жить, хоть как-нибудь, да жить... когда нельзя жить и не нужно... Как хорошо умереть... пока еще упрекнуть себя не в чем.

   Расставаться с жизнью совсем не так просто, как я думала... А ведь есть люди, для которых это легко. Видно, уж тем совсем жить нельзя; их ничто не прельщает, им ничто не мило, ничего не жалко... Да ведь и мне ничто не мило, и мне жить нельзя, и мне жить незачем! Что ж я не решаюсь?... Просто решимости не имею. Жалкая слабость: жить, хоть как-нибудь, да жить... когда нельзя жить и не нужно... Как хорошо умереть... пока еще упрекнуть себя не в чем.

   — Александр Николаевич Островский · книга
2. «

   — Значит, пусть женщина плачет, страдает, только бы любила вас? — Что делать, Лариса Дмитриевна! В любви равенства нет, это уж не мной заведено. В любви приходится иногда и плакать. — И непременно женщине? — Уж, разумеется, не мужчине.

   — Значит, пусть женщина плачет, страдает, только бы любила вас? — Что делать, Лариса Дмитриевна! В любви равенства нет, это уж не мной заведено. В любви приходится иногда и плакать. — И непременно женщине? — Уж, разумеется, не мужчине.

   — Александр Николаевич Островский · книга
3. «

   Вы не ревновать ли? Вы эти глупости оставьте! Это по́шло, я не переношу этого.

   Вы не ревновать ли? Вы эти глупости оставьте! Это по́шло, я не переношу этого.

   — Жестокий романс · фильм
4. «

   — Позвольте узнать: ваш будущий супруг, конечно, обладает многими достоинствами? — Нет, одним только. — Немного. — Зато дорогим. — А именно? — Он любит меня. — Действительно дорогим; это для домашнего обихода очень хорошо.

   — Позвольте узнать: ваш будущий супруг, конечно, обладает многими достоинствами? — Нет, одним только. — Немного. — Зато дорогим. — А именно? — Он любит меня. — Действительно дорогим; это для домашнего обихода очень хорошо.

   — Александр Николаевич Островский · книга
5. «

   — Я давно знаю Вас и полагаю Ваш будущий супруг обладает многими достоинствами... — Нет, только одним. — Немного. — Зато дорогим. — Каким же? — Он любит меня.

   — Я давно знаю Вас и полагаю Ваш будущий супруг обладает многими достоинствами... — Нет, только одним. — Немного. — Зато дорогим. — Каким же? — Он любит меня.

   — Сергей Сергеевич Паратов · фильм
6. «

   Самое тяжкое оскорбление для меня — это ваше покровительство.

   Самое тяжкое оскорбление для меня — это ваше покровительство.

   — Жестокий романс · фильм
7. «

   — Кабы любовь-то была равная с обеих сторон, так слез-то бы не было. Бывает это когда-нибудь? — Изредка случается. Только уж это какое-то кондитерское пирожное выходит, какое-то безэ.

   — Кабы любовь-то была равная с обеих сторон, так слез-то бы не было. Бывает это когда-нибудь? — Изредка случается. Только уж это какое-то кондитерское пирожное выходит, какое-то безэ.

   — Александр Николаевич Островский · книга
8. «

   — Мне хочется знать, скоро ли женщина забывает страстно любимого человека: на другой день после разлуки с ним, через неделю или через месяц... имел ли право Гамлет сказать матери, что она «башмаков еще не износила» и так далее. — На ваш вопрос я вам не отвечу, Сергей Сергеич; можете думать обо мне, что вам угодно. — Об вас я всегда буду думать с уважением; но женщины вообще, после вашего поступка, много теряют в глазах моих. — Да какой мой поступок? Вы ничего не знаете. — Эти «кроткие, нежные взгляды», этот сладкий любовный шепот, — когда каждое слово чередуется с глубоким вздохом, — эти клятвы... И все это через месяц повторяется другому, как выученный урок. О, женщины! — Что «женщины»? — Ничтожество вам имя! — Ах, как вы смеете так обижать меня? Разве вы знаете, что я после вас полюбила кого-нибудь? Вы уверены в этом? — Я не уверен, но полагаю. — Чтобы так жестоко упрекать, надо знать, а не полагать.

   — Мне хочется знать, скоро ли женщина забывает страстно любимого человека: на другой день после разлуки с ним, через неделю или через месяц... имел ли право Гамлет сказать матери, что она «башмаков еще не износила» и так далее. — На ваш вопрос я вам не отвечу, Сергей Сергеич; можете думать обо мне, что вам угодно. — Об вас я всегда буду думать с уважением; но женщины вообще, после вашего поступка, много теряют в глазах моих. — Да какой мой поступок? Вы ничего не знаете. — Эти «кроткие, нежные взгляды», этот сладкий любовный шепот, — когда каждое слово чередуется с глубоким вздохом, — эти клятвы... И все это через месяц повторяется другому, как выученный урок. О, женщины! — Что «женщины»? — Ничтожество вам имя! — Ах, как вы смеете так обижать меня? Разве вы знаете, что я после вас полюбила кого-нибудь? Вы уверены в этом? — Я не уверен, но полагаю. — Чтобы так жестоко упрекать, надо знать, а не полагать.

   — Александр Николаевич Островский · книга
9. «

   Для несчастных людей много простора в божьем мире: вот сад, вот Волга. Здесь на каждом сучке удавиться можно, на Волге — выбирай любое место. Везде утопиться легко, если есть желание да сил достанет.

   Для несчастных людей много простора в божьем мире: вот сад, вот Волга. Здесь на каждом сучке удавиться можно, на Волге — выбирай любое место. Везде утопиться легко, если есть желание да сил достанет.

   — Александр Николаевич Островский · книга
10. «

    Нет, теперь не ожидала. Я ждала вас долго, но уж давно перестала ждать.

    Нет, теперь не ожидала. Я ждала вас долго, но уж давно перестала ждать.

    — Александр Николаевич Островский · книга
11. «

    Я любви искала и не нашла. На меня смотрели и смотрят, как на забаву. Никогда никто не старался заглянуть ко мне в душу, ни от кого я не видела сочувствия, не слыхала теплого, сердечного слова. А ведь так жить холодно. Я не виновата, я искала любви и не нашла... ее нет на свете... нечего и искать.

    Я любви искала и не нашла. На меня смотрели и смотрят, как на забаву. Никогда никто не старался заглянуть ко мне в душу, ни от кого я не видела сочувствия, не слыхала теплого, сердечного слова. А ведь так жить холодно. Я не виновата, я искала любви и не нашла... ее нет на свете... нечего и искать.

    — Александр Николаевич Островский · книга
12. «

    Я для Вас кукла, поиграете Вы мной, изломаете и бросите.

    Я для Вас кукла, поиграете Вы мной, изломаете и бросите.

    — Жестокий романс · фильм
13. «

    — Опомнитесь! Вернитесь! Я вам прощаю! Я всё прощаю! Я прощаю вам всё!!! — Только я-то себя не прощаю!

    — Опомнитесь! Вернитесь! Я вам прощаю! Я всё прощаю! Я прощаю вам всё!!! — Только я-то себя не прощаю!

    — Лариса Дмитриевна Огудалова · фильм
14. «

    Чем старинней наивность романса, Тем живее его соловьи.

    Чем старинней наивность романса, Тем живее его соловьи.

    — Жестокий романс · фильм
15. «

    — Мы люди бедные, нам унижаться-то всю жизнь. Так уж лучше унижаться смолоду, чтоб потом пожить по-человечески. — Нет, не могу; тяжело, невыносимо тяжело. — А легко-то ничего не добудешь, всю жизнь и останешься ничем. — Опять притворяться, опять лгать! — И притворяйся, и лги! Счастье не пойдет за тобой, если сама от него бегаешь.

    — Мы люди бедные, нам унижаться-то всю жизнь. Так уж лучше унижаться смолоду, чтоб потом пожить по-человечески. — Нет, не могу; тяжело, невыносимо тяжело. — А легко-то ничего не добудешь, всю жизнь и останешься ничем. — Опять притворяться, опять лгать! — И притворяйся, и лги! Счастье не пойдет за тобой, если сама от него бегаешь.

    — Александр Николаевич Островский · книга
16. «

    — ... допускаете ли вы, что человек, скованный по рукам и по ногам неразрывными цепями, может так увлечься, что забудет все на свете, забудет и гнетущую его действительность, забудет и свои цепи? — Ну, что же! И хорошо, что он забудет. — Это душевное состояние очень хорошо, я с вами не спорю; но оно непродолжительно. Угар страстного увлечения скоро проходит, остаются цепи и здравый рассудок, который говорит, что этих цепей разорвать нельзя, что они неразрывны. — Неразрывные цепи! Вы женаты? — Нет. — А всякие другие цепи — не помеха! Будем носить их вместе, я разделю с вами эту ношу, большую половину тяжести я возьму на себя. — Я обручен. — Ах! — Вот золотые цепи, которыми я окован на всю жизнь.

    — ... допускаете ли вы, что человек, скованный по рукам и по ногам неразрывными цепями, может так увлечься, что забудет все на свете, забудет и гнетущую его действительность, забудет и свои цепи? — Ну, что же! И хорошо, что он забудет. — Это душевное состояние очень хорошо, я с вами не спорю; но оно непродолжительно. Угар страстного увлечения скоро проходит, остаются цепи и здравый рассудок, который говорит, что этих цепей разорвать нельзя, что они неразрывны. — Неразрывные цепи! Вы женаты? — Нет. — А всякие другие цепи — не помеха! Будем носить их вместе, я разделю с вами эту ношу, большую половину тяжести я возьму на себя. — Я обручен. — Ах! — Вот золотые цепи, которыми я окован на всю жизнь.

    — Александр Николаевич Островский · книга
17. «

    Я еще только хочу полюбить вас; меня манит скромная семейная жизнь, она мне кажется каким-то раем. Вы видите, я стою на распутье; поддержите меня, мне нужно ободрение, сочувствие; отнеситесь ко мне нежно, с лаской! Ловите эти минуты, не пропустите их!

    Я еще только хочу полюбить вас; меня манит скромная семейная жизнь, она мне кажется каким-то раем. Вы видите, я стою на распутье; поддержите меня, мне нужно ободрение, сочувствие; отнеситесь ко мне нежно, с лаской! Ловите эти минуты, не пропустите их!

    — Александр Николаевич Островский · книга
18. «

    — Вещь... да, вещь! Они правы, я вещь, а не человек... Наконец слово для меня найдено, вы нашли его... Всякая вещь должна иметь хозяина, я пойду к хозяину. — Я беру вас, я ваш хозяин. — О, нет! Каждой вещи своя цена есть... я слишком, слишком дорога для вас... Уж если быть вещью, так одно утешение — быть дорогой, очень дорогой.

    — Вещь... да, вещь! Они правы, я вещь, а не человек... Наконец слово для меня найдено, вы нашли его... Всякая вещь должна иметь хозяина, я пойду к хозяину. — Я беру вас, я ваш хозяин. — О, нет! Каждой вещи своя цена есть... я слишком, слишком дорога для вас... Уж если быть вещью, так одно утешение — быть дорогой, очень дорогой.

    — Александр Николаевич Островский · книга
19. «

    Ах, дело сделано; можно только жалеть, а поправить нельзя.

    Ах, дело сделано; можно только жалеть, а поправить нельзя.

    — Александр Николаевич Островский · книга
20. «

    — Извините за нескромный вопрос! — Коли очень нескромный, так не спрашивайте.

    — Извините за нескромный вопрос! — Коли очень нескромный, так не спрашивайте.

    — Александр Николаевич Островский · книга