42 цитаты персонажа «Лилиан Дюнкерк» — большая подборка

42 цитаты персонажа «Лилиан Дюнкерк» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   — Кажется, я выпил слишком много, — сказал он. — Что ты называешь слишком много? — Когда теряешь ощущение собственного «Я». — Раз так, я всегда хочу пить слишком много. Я не люблю своего «я».

   — Кажется, я выпил слишком много, — сказал он. — Что ты называешь слишком много? — Когда теряешь ощущение собственного «Я». — Раз так, я всегда хочу пить слишком много. Я не люблю своего «я».

   — Эрих Мария Ремарк · книга
2. «

   Противоположность любви — это смерть, а любовь горьковатый колдовской дурман, помогающий нам ненадолго забыть о смерти. Вот почему каждый, кто хоть что-то знает о смерти, знает кое-что и о любви.

   Противоположность любви — это смерть, а любовь горьковатый колдовской дурман, помогающий нам ненадолго забыть о смерти. Вот почему каждый, кто хоть что-то знает о смерти, знает кое-что и о любви.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
3. «

   — Иногда ты бываешь мудрой. И это пугает меня. — А меня нет. Ведь все это одни слова. Ими жонглируешь, когда не хватает сил идти дальше; потом их снова забываешь. Они похожи на всплески фонтана: к ним прислушиваешься какое-то время, а потом начинаешь слышать то, что нельзя выразить словами.

   — Иногда ты бываешь мудрой. И это пугает меня. — А меня нет. Ведь все это одни слова. Ими жонглируешь, когда не хватает сил идти дальше; потом их снова забываешь. Они похожи на всплески фонтана: к ним прислушиваешься какое-то время, а потом начинаешь слышать то, что нельзя выразить словами.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
4. «

   Умереть, оказывается, проще, чем быть мёртвым.

   Умереть, оказывается, проще, чем быть мёртвым.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
5. «

   — Очутиться лицом к лицу со смертью — совсем иное, чем говорить о ней.

   — Очутиться лицом к лицу со смертью — совсем иное, чем говорить о ней.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
6. «

   — Как понравился человек, который оплакивает свою собственность, а свою жизнь не ставит ни во что? — Он дурак. — Вам еще придется узнать немало таких же дураков.

   — Как понравился человек, который оплакивает свою собственность, а свою жизнь не ставит ни во что? — Он дурак. — Вам еще придется узнать немало таких же дураков.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
7. «

   — Тебе, похоже, всё безразлично, верно? — спросил он. Она с улыбкой повернулась к нему: — В самом высшем смысле — да. — Я так и понял. И что же с тобой? «Просто я знаю, что умру, — думала она, — ощущая свет фонарей, скользящий по лицу. И чувствую это сильнее, чем ты, вот почему в том, что для тебя всего лишь шум, мне слышны и плач, и клич, и мольбы, и ликование, а всё, что для тебя лишь обыденность, для меня дарение и благодать».

   — Тебе, похоже, всё безразлично, верно? — спросил он. Она с улыбкой повернулась к нему: — В самом высшем смысле — да. — Я так и понял. И что же с тобой? «Просто я знаю, что умру, — думала она, — ощущая свет фонарей, скользящий по лицу. И чувствую это сильнее, чем ты, вот почему в том, что для тебя всего лишь шум, мне слышны и плач, и клич, и мольбы, и ликование, а всё, что для тебя лишь обыденность, для меня дарение и благодать».

   — Эрих Мария Ремарк · книга
8. «

   — Закажи к мясу бутылку шато лафита. Хотя, может быть, ты его не пьешь? — Не могу себе позволить. Я ведь теперь очень беден, дорогая Лилиан. — Знаю. Именно поэтому обедать с тобой — целая драма. — Что? Почему? — В каждом глотке вина — капля твоей крови из самого сердца.

   — Закажи к мясу бутылку шато лафита. Хотя, может быть, ты его не пьешь? — Не могу себе позволить. Я ведь теперь очень беден, дорогая Лилиан. — Знаю. Именно поэтому обедать с тобой — целая драма. — Что? Почему? — В каждом глотке вина — капля твоей крови из самого сердца.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
9. «

   Должна же быть ещё другая, не знакомая мне жизнь, которая говорит языком книг, картин и музыки, будит во мне тревогу, манит меня…

   Должна же быть ещё другая, не знакомая мне жизнь, которая говорит языком книг, картин и музыки, будит во мне тревогу, манит меня…

   — Эрих Мария Ремарк · книга
10. «

    Давай опять вернемся на землю. Ведь так легко оторваться от неё.

    Давай опять вернемся на землю. Ведь так легко оторваться от неё.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
11. «

    Каждый человек едет из Брешии в Брешию. Так ли это?... Из Тулузы в Тулузу. От самодовольства к самодовольству.

    Каждый человек едет из Брешии в Брешию. Так ли это?... Из Тулузы в Тулузу. От самодовольства к самодовольству.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
12. «

    Странно, как односторонен человек; он признает только собственный опыт и только ту опасность, которая угрожает ему лично. Неужели этот эстет и знаток искусств никогда не задумывался над тем, что чувствуют тунцы, которых уничтожает его флотилия?

    Странно, как односторонен человек; он признает только собственный опыт и только ту опасность, которая угрожает ему лично. Неужели этот эстет и знаток искусств никогда не задумывался над тем, что чувствуют тунцы, которых уничтожает его флотилия?

    — Эрих Мария Ремарк · книга
13. «

    Резка. Что он называет резкостью? И разве я резка? А может, у меня просто нет времени деликатно обманывать, прикрывая горькую правду фальшивой позолотой хороших манер.

    Резка. Что он называет резкостью? И разве я резка? А может, у меня просто нет времени деликатно обманывать, прикрывая горькую правду фальшивой позолотой хороших манер.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
14. «

    Я не ухожу, просто иногда меня нет...

    Я не ухожу, просто иногда меня нет...

    — Эрих Мария Ремарк · книга
15. «

    Мне бы хотелось перепутать все на свете, — сказала Лилиан. — Пусть бы я прожила сегодня день или час из пятидесятого года моей жизни, а потом из тридцатого, а потом из восьмидесятого. И все за один присест, в каком порядке мне заблагорассудится; не хочу жить год за годом, прикованная к цепи времени.

    Мне бы хотелось перепутать все на свете, — сказала Лилиан. — Пусть бы я прожила сегодня день или час из пятидесятого года моей жизни, а потом из тридцатого, а потом из восьмидесятого. И все за один присест, в каком порядке мне заблагорассудится; не хочу жить год за годом, прикованная к цепи времени.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
16. «

    За неделю с тобой происходит столько превращений, сколько с другими женщинами не происходит за годы; ты похожа на растение в руках йога: за несколько минут оно успевает вырасти и расцвести… «И умереть», — подумала Лилиан.

    За неделю с тобой происходит столько превращений, сколько с другими женщинами не происходит за годы; ты похожа на растение в руках йога: за несколько минут оно успевает вырасти и расцвести… «И умереть», — подумала Лилиан.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
17. «

    — Почему, собственно, ты его терпеть не можешь? — Может быть, потому, что когда-то я был похож на него.

    — Почему, собственно, ты его терпеть не можешь? — Может быть, потому, что когда-то я был похож на него.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
18. «

    Сегодня ночь Оберона. Все здесь заколдовано: этот яркий свет, эти синие тени и сама жизнь, которая кажется и реальной и призрачной одновременно. Шагов совсем не слышно, все бесшумно скользят под музыку. Как страстно я мечтала о таком празднике, сидя в занесенном снегом санатории с температурным листком над кроватью и слушая музыку из Неаполя или Парижа. В такую ночь у моря, когда светит луна и каждое дуновение ветерка приносит аромат мимоз и цветущих апельсиновых деревьев, в такую ночь словно бы и нельзя умереть. Люди сходятся и, секунду побыв вместе, теряются в толпе, чтобы снова оказаться в чьих-то объятиях. Перед тобою все новые и новые лица, но руки остаются те же.

    Сегодня ночь Оберона. Все здесь заколдовано: этот яркий свет, эти синие тени и сама жизнь, которая кажется и реальной и призрачной одновременно. Шагов совсем не слышно, все бесшумно скользят под музыку. Как страстно я мечтала о таком празднике, сидя в занесенном снегом санатории с температурным листком над кроватью и слушая музыку из Неаполя или Парижа. В такую ночь у моря, когда светит луна и каждое дуновение ветерка приносит аромат мимоз и цветущих апельсиновых деревьев, в такую ночь словно бы и нельзя умереть. Люди сходятся и, секунду побыв вместе, теряются в толпе, чтобы снова оказаться в чьих-то объятиях. Перед тобою все новые и новые лица, но руки остаются те же.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
19. «

    Семейное счастье. Именно этого хотел Бог.

    Семейное счастье. Именно этого хотел Бог.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
20. «

    Ведь всё зависит от тебя самого, от того, как ты сам ко всему относишься.

    Ведь всё зависит от тебя самого, от того, как ты сам ко всему относишься.

    — Эрих Мария Ремарк · книга