43 цитаты персонажа «Лилиан Дюнкерк» для поста в соцсетях

43 цитаты персонажа «Лилиан Дюнкерк» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Умереть, оказывается, проще, чем быть мёртвым.

   Умереть, оказывается, проще, чем быть мёртвым.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
2. «

   — Ты не боишься? — спросила она. — Чего? — Того, что я больна. — Я боюсь совсем другого: во время гонок при скорости двести километром у меня может лопнуть покрышка переднего колеса, — сказал он. Лилиан вдруг поняла, чем они похожи друг на друга. Они оба были людьми без будущего. Будущее Клерфэ простиралось до следующих гонок, а ее — до следующего кровотечения.

   — Ты не боишься? — спросила она. — Чего? — Того, что я больна. — Я боюсь совсем другого: во время гонок при скорости двести километром у меня может лопнуть покрышка переднего колеса, — сказал он. Лилиан вдруг поняла, чем они похожи друг на друга. Они оба были людьми без будущего. Будущее Клерфэ простиралось до следующих гонок, а ее — до следующего кровотечения.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
3. «

   Говорят, что в наше время можно разделаться с деньгами двумя способами. Один из них — копить деньги, а затем потерять их во время инфляции, другой — потратить их.

   Говорят, что в наше время можно разделаться с деньгами двумя способами. Один из них — копить деньги, а затем потерять их во время инфляции, другой — потратить их.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
4. «

   Французский язык весьма удобен. Легко переходить с «ты» на «вы» и наоборот, в этом нет ничего порочного, это — как бы игра.

   Французский язык весьма удобен. Легко переходить с «ты» на «вы» и наоборот, в этом нет ничего порочного, это — как бы игра.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
5. «

   Я буду стоять ещё у многих окон, — подумала она. — И это будут окна в жизнь!

   Я буду стоять ещё у многих окон, — подумала она. — И это будут окна в жизнь!

   — Эрих Мария Ремарк · книга
6. «

   Боль утраты дорогого человека становится терпимей, когда знаешь, что самому тебе недолго осталось.

   Боль утраты дорогого человека становится терпимей, когда знаешь, что самому тебе недолго осталось.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
7. «

   Резка. Что он называет резкостью? И разве я резка? А может, у меня просто нет времени деликатно обманывать, прикрывая горькую правду фальшивой позолотой хороших манер.

   Резка. Что он называет резкостью? И разве я резка? А может, у меня просто нет времени деликатно обманывать, прикрывая горькую правду фальшивой позолотой хороших манер.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
8. «

   Ведь сколько всего можно услышать, если уметь по-настоящему хранить тишину.

   Ведь сколько всего можно услышать, если уметь по-настоящему хранить тишину.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
9. «

   — Я тебя люблю. — Потому, что я не устраиваю тебе сцен? — Нет. Это было бы ужасно. Я тебя люблю за то, что ты устроила мне совершенно необыкновенную сцену.

   — Я тебя люблю. — Потому, что я не устраиваю тебе сцен? — Нет. Это было бы ужасно. Я тебя люблю за то, что ты устроила мне совершенно необыкновенную сцену.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
10. «

    Я вообще хочу жить не рассуждая, не слушая советов, без всяких предубеждений. Жить, как живется.

    Я вообще хочу жить не рассуждая, не слушая советов, без всяких предубеждений. Жить, как живется.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
11. «

    Дело не в ком-то другом, а только в твоем собственном чувстве.

    Дело не в ком-то другом, а только в твоем собственном чувстве.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
12. «

    Мне бы хотелось перепутать все на свете, — сказала Лилиан. — Пусть бы я прожила сегодня день или час из пятидесятого года моей жизни, а потом из тридцатого, а потом из восьмидесятого. И все за один присест, в каком порядке мне заблагорассудится; не хочу жить год за годом, прикованная к цепи времени.

    Мне бы хотелось перепутать все на свете, — сказала Лилиан. — Пусть бы я прожила сегодня день или час из пятидесятого года моей жизни, а потом из тридцатого, а потом из восьмидесятого. И все за один присест, в каком порядке мне заблагорассудится; не хочу жить год за годом, прикованная к цепи времени.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
13. «

    — Ты многому научился в войну, верно? — Почти всему. Живёшь-то почти всегда как на войне.

    — Ты многому научился в войну, верно? — Почти всему. Живёшь-то почти всегда как на войне.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
14. «

    Устала! Скучно! Неужели этот пышущий здоровьем человек, который сидит рядом со мной, не чувствует, как я трепещу? Неужели он не понимает, что со мной творится? Не чувствует, что застывший во мне образ мира вдруг начал оттаивать, задвигался и заговорил со мной, не чувствует, что заговорили и дождь, и мокрые скалы, и долина, и тени в долине, и огни, и дорога? Неужели он не понимает, что уже никогда я не буду так слита с природой, как теперь, когда я словно лежу в колыбели в объятиях неведомого бога, еще пугливая, как молодая птичка, но уже осознавшая, что все будет длиться лишь миг и что я потеряю этот мир, прежде чем он станет моим, потеряю эту улицу, эти деревья, грузовики у деревенских гостиниц и песню за окнами, треньканье гитары и эти названия: Осония, Крещиано, Кларо, Кастионе и Беллинцона. Названия, которые, едва появившись, уже исчезают, словно тени, исчезают, как будто их никогда и не было. Неужели он не видит, что я, подобно ситу, сразу же теряю все? Что я ничего не в силах удержать надолго.

    Устала! Скучно! Неужели этот пышущий здоровьем человек, который сидит рядом со мной, не чувствует, как я трепещу? Неужели он не понимает, что со мной творится? Не чувствует, что застывший во мне образ мира вдруг начал оттаивать, задвигался и заговорил со мной, не чувствует, что заговорили и дождь, и мокрые скалы, и долина, и тени в долине, и огни, и дорога? Неужели он не понимает, что уже никогда я не буду так слита с природой, как теперь, когда я словно лежу в колыбели в объятиях неведомого бога, еще пугливая, как молодая птичка, но уже осознавшая, что все будет длиться лишь миг и что я потеряю этот мир, прежде чем он станет моим, потеряю эту улицу, эти деревья, грузовики у деревенских гостиниц и песню за окнами, треньканье гитары и эти названия: Осония, Крещиано, Кларо, Кастионе и Беллинцона. Названия, которые, едва появившись, уже исчезают, словно тени, исчезают, как будто их никогда и не было. Неужели он не видит, что я, подобно ситу, сразу же теряю все? Что я ничего не в силах удержать надолго.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
15. «

    Иногда мне хочется совершить самый нелепый поступок. Сделать что-нибудь такое, что разобьет эту стеклянную клетку. Кинуться куда-нибудь, не знаю куда.

    Иногда мне хочется совершить самый нелепый поступок. Сделать что-нибудь такое, что разобьет эту стеклянную клетку. Кинуться куда-нибудь, не знаю куда.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
16. «

    Он привязал меня к себе тем, что, будучи со мной, ни о чем не спрашивает.

    Он привязал меня к себе тем, что, будучи со мной, ни о чем не спрашивает.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
17. «

    Какие мы мошенники! На самом деле человек по-настоящему счастлив только тогда, когда он меньше всего обращает внимания на время и когда его не подгоняет страх. И все-таки, даже если тебя подгоняет страх, можно смеяться. А что же еще остается делать?

    Какие мы мошенники! На самом деле человек по-настоящему счастлив только тогда, когда он меньше всего обращает внимания на время и когда его не подгоняет страх. И все-таки, даже если тебя подгоняет страх, можно смеяться. А что же еще остается делать?

    — Эрих Мария Ремарк · книга
18. «

    — Научился во время войны. — Ты многому научился во время войны. Правда? — Очень многому. Ведь почти всегда война.

    — Научился во время войны. — Ты многому научился во время войны. Правда? — Очень многому. Ведь почти всегда война.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
19. «

    — Любовь без страха и без трудностей. — Такой не бывает. — Нет, бывает. Это составная часть той единственной любви, которая вообще имеет смысл, — любви к самому себе.

    — Любовь без страха и без трудностей. — Такой не бывает. — Нет, бывает. Это составная часть той единственной любви, которая вообще имеет смысл, — любви к самому себе.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
20. «

    Неужели ему ещё не внушили, что никогда нельзя спрашивать женщину, счастлива ли она?

    Неужели ему ещё не внушили, что никогда нельзя спрашивать женщину, счастлива ли она?

    — Эрих Мария Ремарк · книга