11 цитат персонажа «Макар Иванович Долгорукий» с глубоким смыслом

Ниже 11 цитат персонажа «Макар Иванович Долгорукий»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Безбожника человека я, может и теперь побоюсь, только вот что, безбожника-то я совсем не встречал ни разу, а встречал за место его суетливого — вот как лучше объявить его надо. Всякие это люди, не сообразишь, какие люди; и большие и малые, и глупые и ученые, и даже из самого простого звания бывают, и всё суета. Ибо читают и толкуют весь свой век, насытившись сладости книжной, а сами всё в недоумении пребывают и ничего разрешить не могут.

   Безбожника человека я, может и теперь побоюсь, только вот что, безбожника-то я совсем не встречал ни разу, а встречал за место его суетливого — вот как лучше объявить его надо. Всякие это люди, не сообразишь, какие люди; и большие и малые, и глупые и ученые, и даже из самого простого звания бывают, и всё суета. Ибо читают и толкуют весь свой век, насытившись сладости книжной, а сами всё в недоумении пребывают и ничего разрешить не могут.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
2. «

   Все есть тайна, друг, во всем тайна божия. В каждом дереве, в каждой былинке эта самая тайна заключена. Птичка ли малая поет, али звезды всем сонмом на небе блещут в ночи — все одна эта тайна, одинаковая. А всех большая тайна — в том, что душу человека на том свете ожидает.

   Все есть тайна, друг, во всем тайна божия. В каждом дереве, в каждой былинке эта самая тайна заключена. Птичка ли малая поет, али звезды всем сонмом на небе блещут в ночи — все одна эта тайна, одинаковая. А всех большая тайна — в том, что душу человека на том свете ожидает.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
3. «

   Все предано человеку волею божию; недаром бог вдунул в него дыхание жизни: «Живи и познай».

   Все предано человеку волею божию; недаром бог вдунул в него дыхание жизни: «Живи и познай».

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
4. «

   Все в тебе, господи, и я сам в тебе, и прими меня!

   Все в тебе, господи, и я сам в тебе, и прими меня!

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
5. «

   А адвокат известно что: адвокат — нанятая совесть.

   А адвокат известно что: адвокат — нанятая совесть.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
6. «

   Ныне не редкость, что и самый богатый и знатный к числу своих дней равнодушен, и сам не знает, какую забаву выдумать.

   Ныне не редкость, что и самый богатый и знатный к числу своих дней равнодушен, и сам не знает, какую забаву выдумать.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
7. «

   Ох, худо больному старцу, за что, кажись, только душа зацепилась, а все держится, а все свету рада.

   Ох, худо больному старцу, за что, кажись, только душа зацепилась, а все держится, а все свету рада.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
8. «

   Самоубийство есть самый великий грех человеческий, но судья тут один лишь господь, либо ему лишь известно все и всякая мера.

   Самоубийство есть самый великий грех человеческий, но судья тут один лишь господь, либо ему лишь известно все и всякая мера.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
9. «

   Многие, ох, многие не веруют и оглушают сим людей несведущих, ты же не слушай, ибо сами не знают, куда бредут.

   Многие, ох, многие не веруют и оглушают сим людей несведущих, ты же не слушай, ибо сами не знают, куда бредут.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
10. «

    Ученых людей этих, профессоров этих самых я сначала, ух, боялся: не смел я пред ними, ибо паче всего опасался безбожника. Душа во мне, мыслю, едина; ежели ее погублю, то сыскать другой не могу; ну, а потом ободрился: «Что же, думаю, не боги же они, а такие, как и мы, подобострастные нам человеки».

    Ученых людей этих, профессоров этих самых я сначала, ух, боялся: не смел я пред ними, ибо паче всего опасался безбожника. Душа во мне, мыслю, едина; ежели ее погублю, то сыскать другой не могу; ну, а потом ободрился: «Что же, думаю, не боги же они, а такие, как и мы, подобострастные нам человеки».

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
11. «

    Учат с тех пор, как мир стоит, а чему же они научили доброму, чтобы мир был самое прекрасное и веселое и всякой радости преисполненное жилище?

    Учат с тех пор, как мир стоит, а чему же они научили доброму, чтобы мир был самое прекрасное и веселое и всякой радости преисполненное жилище?

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга