«Мишель Пенсон»: 16 цитат

Ниже 16 цитат персонажа «Мишель Пенсон»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Мне хочется сорвать с себя кожу, укрывающую мою израненную душу.

   Мне хочется сорвать с себя кожу, укрывающую мою израненную душу.

   — Бернар Вербер · книга
2. «

   Странно всё же, что люди, навредившие вам, считают, что во всём виноваты вы сами.

   Странно всё же, что люди, навредившие вам, считают, что во всём виноваты вы сами.

   — Бернар Вербер · книга
3. «

   В детстве, когда мне было грустно, я поднимал голову и смотрел в небо. И тогда мои проблемы казались мне ничтожными по сравнению со Вселенной, которая поглощала меня.

   В детстве, когда мне было грустно, я поднимал голову и смотрел в небо. И тогда мои проблемы казались мне ничтожными по сравнению со Вселенной, которая поглощала меня.

   — Бернар Вербер · книга
4. «

   По-настоящему ситуацией владеет лишь тот, кто мошенничает.

   По-настоящему ситуацией владеет лишь тот, кто мошенничает.

   — Бернар Вербер · книга
5. «

   Я внезапно осознал, что и я тоже в глубине души всегда был добрым из-за собственного эгоизма. А ещё из-за лени, чтобы не осложнять жизнь. Быть злодеем — значит серьезно и плотно заниматься другими людьми, размышлять, как к ним можно подобраться, изобретать разные грязные приемчики. А вот быть добрым, кротким — это значит никого не трогать, да и самому на рожон не лезть. Кротость — это, знаете ли, самооправдание для равнодушных.

   Я внезапно осознал, что и я тоже в глубине души всегда был добрым из-за собственного эгоизма. А ещё из-за лени, чтобы не осложнять жизнь. Быть злодеем — значит серьезно и плотно заниматься другими людьми, размышлять, как к ним можно подобраться, изобретать разные грязные приемчики. А вот быть добрым, кротким — это значит никого не трогать, да и самому на рожон не лезть. Кротость — это, знаете ли, самооправдание для равнодушных.

   — Бернар Вербер · книга
6. «

   Я всегда думал, что быть Богом значит иметь неограниченные возможности. Я обнаруживаю, что это значит иметь огромную ответственность.

   Я всегда думал, что быть Богом значит иметь неограниченные возможности. Я обнаруживаю, что это значит иметь огромную ответственность.

   — Бернар Вербер · книга
7. «

   Значит, нужно плакать, когда люди умирают? Мне никто ничего такого не говорил. Могли бы и предупредить!

   Значит, нужно плакать, когда люди умирают? Мне никто ничего такого не говорил. Могли бы и предупредить!

   — Бернар Вербер · книга
8. «

   То, что было сделано, может быть разрушено. А то, что было разрушено, может быть переделано. Сделано иначе.

   То, что было сделано, может быть разрушено. А то, что было разрушено, может быть переделано. Сделано иначе.

   — Бернар Вербер · книга
9. «

   Этот мир можно терпеть за то, что в нём есть искусство.

   Этот мир можно терпеть за то, что в нём есть искусство.

   — Бернар Вербер · книга
10. «

    У меня был велосипед, а я мечтал о машине. Мне казалось, что это откроет мне дверь в новое измерение. И я получил машину. Однажды, зажатый в пробке, вынужденнный тащиться медленно, как улитка, я увидел велосипедиста, который обогнал меня. И я понял, что велосипед может быть лучше машины.

    У меня был велосипед, а я мечтал о машине. Мне казалось, что это откроет мне дверь в новое измерение. И я получил машину. Однажды, зажатый в пробке, вынужденнный тащиться медленно, как улитка, я увидел велосипедиста, который обогнал меня. И я понял, что велосипед может быть лучше машины.

    — Бернар Вербер · книга
11. «

    Если уж начал делать глупость, нужно идти до конца.

    Если уж начал делать глупость, нужно идти до конца.

    — Бернар Вербер · книга
12. «

    — Вы не понимаете? Я больше ни во что не верю. Если бы я мог сжечь Эдем, я сделал бы это. Я хочу, чтобы этот остров, эта планета, эта школа исчезли навсегда. — Возможно, это и есть любовь. Я люблю тебя так сильно, что готова последовать за тобой, даже если ты одержим манией разрушения. Я отталкиваю её. — Вы отвратительны мне, Афродита. — Ты сам себе отвратителен. Я чувствую, как ты себя презираешь. Я должна помочь тебе снова подняться. Ты необыкновенный человек, но ты забыл об этом, потому что ослеплён гневом.

    — Вы не понимаете? Я больше ни во что не верю. Если бы я мог сжечь Эдем, я сделал бы это. Я хочу, чтобы этот остров, эта планета, эта школа исчезли навсегда. — Возможно, это и есть любовь. Я люблю тебя так сильно, что готова последовать за тобой, даже если ты одержим манией разрушения. Я отталкиваю её. — Вы отвратительны мне, Афродита. — Ты сам себе отвратителен. Я чувствую, как ты себя презираешь. Я должна помочь тебе снова подняться. Ты необыкновенный человек, но ты забыл об этом, потому что ослеплён гневом.

    — Бернар Вербер · книга
13. «

    — Ну... э-э... «умер» — это значит: его здесь больше нет. — Это как из комнаты уйти? — Не только из комнаты. Это значит также уйти из дома, города, страны. — Ага, далекое путешествие? Как бы на каникулы? — Э-э... нет, не совсем так. Потому что когда человек умирает, он больше не двигается. — Не двигается, но далеко уезжает? Обалдеть! Как такое возможно?

    — Ну... э-э... «умер» — это значит: его здесь больше нет. — Это как из комнаты уйти? — Не только из комнаты. Это значит также уйти из дома, города, страны. — Ага, далекое путешествие? Как бы на каникулы? — Э-э... нет, не совсем так. Потому что когда человек умирает, он больше не двигается. — Не двигается, но далеко уезжает? Обалдеть! Как такое возможно?

    — Бернар Вербер · книга
14. «

    Знание, обретённое в страдании, всегда эффективнее знания, обретённого в радости.

    Знание, обретённое в страдании, всегда эффективнее знания, обретённого в радости.

    — Бернар Вербер · книга
15. «

    Я так устал, что хотел бы умереть. Окончательно и бесповоротно.

    Я так устал, что хотел бы умереть. Окончательно и бесповоротно.

    — Бернар Вербер · книга
16. «

    Дорога, которая раньше была почти непроходимой, теперь кажется лёгкой: все препятствия, однажды преодолённые, нам уже не страшны.

    Дорога, которая раньше была почти непроходимой, теперь кажется лёгкой: все препятствия, однажды преодолённые, нам уже не страшны.

    — Бернар Вербер · книга