19 фраз персонажа «Мишель Пенсон», которые запомнились

Ниже 19 цитат персонажа «Мишель Пенсон»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Я всегда думал, что быть Богом значит иметь неограниченные возможности. Я обнаруживаю, что это значит иметь огромную ответственность.

   Я всегда думал, что быть Богом значит иметь неограниченные возможности. Я обнаруживаю, что это значит иметь огромную ответственность.

   — Бернар Вербер · книга
2. «

   Доброжелательность — признак ума и развития. Последнее слово за «доброжелательными».

   Доброжелательность — признак ума и развития. Последнее слово за «доброжелательными».

   — Бернар Вербер · книга
3. «

   — Ну... э-э... «умер» — это значит: его здесь больше нет. — Это как из комнаты уйти? — Не только из комнаты. Это значит также уйти из дома, города, страны. — Ага, далекое путешествие? Как бы на каникулы? — Э-э... нет, не совсем так. Потому что когда человек умирает, он больше не двигается. — Не двигается, но далеко уезжает? Обалдеть! Как такое возможно?

   — Ну... э-э... «умер» — это значит: его здесь больше нет. — Это как из комнаты уйти? — Не только из комнаты. Это значит также уйти из дома, города, страны. — Ага, далекое путешествие? Как бы на каникулы? — Э-э... нет, не совсем так. Потому что когда человек умирает, он больше не двигается. — Не двигается, но далеко уезжает? Обалдеть! Как такое возможно?

   — Бернар Вербер · книга
4. «

   Зачем нам возвращаться в наши потёртые кожи, в наши больные тела, в наши мозги, нафаршированные чудовищными заботами?

   Зачем нам возвращаться в наши потёртые кожи, в наши больные тела, в наши мозги, нафаршированные чудовищными заботами?

   — Бернар Вербер · книга
5. «

   Значит, нужно плакать, когда люди умирают? Мне никто ничего такого не говорил. Могли бы и предупредить!

   Значит, нужно плакать, когда люди умирают? Мне никто ничего такого не говорил. Могли бы и предупредить!

   — Бернар Вербер · книга
6. «

   Этот мир можно терпеть за то, что в нём есть искусство.

   Этот мир можно терпеть за то, что в нём есть искусство.

   — Бернар Вербер · книга
7. «

   То, что было сделано, может быть разрушено. А то, что было разрушено, может быть переделано. Сделано иначе.

   То, что было сделано, может быть разрушено. А то, что было разрушено, может быть переделано. Сделано иначе.

   — Бернар Вербер · книга
8. «

   Я так устал, что хотел бы умереть. Окончательно и бесповоротно.

   Я так устал, что хотел бы умереть. Окончательно и бесповоротно.

   — Бернар Вербер · книга
9. «

   Мне хочется сорвать с себя кожу, укрывающую мою израненную душу.

   Мне хочется сорвать с себя кожу, укрывающую мою израненную душу.

   — Бернар Вербер · книга
10. «

    В детстве, когда мне было грустно, я поднимал голову и смотрел в небо. И тогда мои проблемы казались мне ничтожными по сравнению со Вселенной, которая поглощала меня.

    В детстве, когда мне было грустно, я поднимал голову и смотрел в небо. И тогда мои проблемы казались мне ничтожными по сравнению со Вселенной, которая поглощала меня.

    — Бернар Вербер · книга
11. «

    Когда не знаешь, много вопросов не задашь, но стоит только начать копаться, как тут же возникает потребность узнать все, понять все.

    Когда не знаешь, много вопросов не задашь, но стоит только начать копаться, как тут же возникает потребность узнать все, понять все.

    — Бернар Вербер · книга
12. «

    Знание, обретённое в страдании, всегда эффективнее знания, обретённого в радости.

    Знание, обретённое в страдании, всегда эффективнее знания, обретённого в радости.

    — Бернар Вербер · книга
13. «

    Дорога, которая раньше была почти непроходимой, теперь кажется лёгкой: все препятствия, однажды преодолённые, нам уже не страшны.

    Дорога, которая раньше была почти непроходимой, теперь кажется лёгкой: все препятствия, однажды преодолённые, нам уже не страшны.

    — Бернар Вербер · книга
14. «

    Если уж начал делать глупость, нужно идти до конца.

    Если уж начал делать глупость, нужно идти до конца.

    — Бернар Вербер · книга
15. «

    Странно всё же, что люди, навредившие вам, считают, что во всём виноваты вы сами.

    Странно всё же, что люди, навредившие вам, считают, что во всём виноваты вы сами.

    — Бернар Вербер · книга
16. «

    Я внезапно осознал, что и я тоже в глубине души всегда был добрым из-за собственного эгоизма. А ещё из-за лени, чтобы не осложнять жизнь. Быть злодеем — значит серьезно и плотно заниматься другими людьми, размышлять, как к ним можно подобраться, изобретать разные грязные приемчики. А вот быть добрым, кротким — это значит никого не трогать, да и самому на рожон не лезть. Кротость — это, знаете ли, самооправдание для равнодушных.

    Я внезапно осознал, что и я тоже в глубине души всегда был добрым из-за собственного эгоизма. А ещё из-за лени, чтобы не осложнять жизнь. Быть злодеем — значит серьезно и плотно заниматься другими людьми, размышлять, как к ним можно подобраться, изобретать разные грязные приемчики. А вот быть добрым, кротким — это значит никого не трогать, да и самому на рожон не лезть. Кротость — это, знаете ли, самооправдание для равнодушных.

    — Бернар Вербер · книга
17. «

    По-настоящему ситуацией владеет лишь тот, кто мошенничает.

    По-настоящему ситуацией владеет лишь тот, кто мошенничает.

    — Бернар Вербер · книга
18. «

    — Мишель, ты хотел знать, и теперь ты знаешь. История повторяется. Меняются только детали, а результат всегда один. — Но можно ведь как-то прекратить это хождение по кругу! Должен быть способ! Зевс грустно качает головой. — Значит, что бы мы ни делали, ничего нельзя изменить? — настаиваю я. Зевс кивает. — Ты должен смириться. Смертные жители Земли таковы, и ты не можешь изменить их судьбу.

    — Мишель, ты хотел знать, и теперь ты знаешь. История повторяется. Меняются только детали, а результат всегда один. — Но можно ведь как-то прекратить это хождение по кругу! Должен быть способ! Зевс грустно качает головой. — Значит, что бы мы ни делали, ничего нельзя изменить? — настаиваю я. Зевс кивает. — Ты должен смириться. Смертные жители Земли таковы, и ты не можешь изменить их судьбу.

    — Бернар Вербер · книга
19. «

    — Вы не понимаете? Я больше ни во что не верю. Если бы я мог сжечь Эдем, я сделал бы это. Я хочу, чтобы этот остров, эта планета, эта школа исчезли навсегда. — Возможно, это и есть любовь. Я люблю тебя так сильно, что готова последовать за тобой, даже если ты одержим манией разрушения. Я отталкиваю её. — Вы отвратительны мне, Афродита. — Ты сам себе отвратителен. Я чувствую, как ты себя презираешь. Я должна помочь тебе снова подняться. Ты необыкновенный человек, но ты забыл об этом, потому что ослеплён гневом.

    — Вы не понимаете? Я больше ни во что не верю. Если бы я мог сжечь Эдем, я сделал бы это. Я хочу, чтобы этот остров, эта планета, эта школа исчезли навсегда. — Возможно, это и есть любовь. Я люблю тебя так сильно, что готова последовать за тобой, даже если ты одержим манией разрушения. Я отталкиваю её. — Вы отвратительны мне, Афродита. — Ты сам себе отвратителен. Я чувствую, как ты себя презираешь. Я должна помочь тебе снова подняться. Ты необыкновенный человек, но ты забыл об этом, потому что ослеплён гневом.

    — Бернар Вербер · книга