31 цитата персонажа «Нина» для вдохновения

Ниже 31 цитата персонажа «Нина»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   — Если тебя бросили, то не надо злость на других срывать, а? — Меня никто не бросал, прозошло недоразумение. — Ага! Не бросал... У тебя фейс брошенный!

   — Если тебя бросили, то не надо злость на других срывать, а? — Меня никто не бросал, прозошло недоразумение. — Ага! Не бросал... У тебя фейс брошенный!

   — Нина · фильм
2. «

   Если не хочешь страдать от разочарований, не стоит заводить привязанностей. Предательство — самая обыденная вещь: обычно его совершают без всякого злого умысла, просто потому что подвернулась более заманчивая возможность. На собственном горьком опыте я убедилась, что полагаться нельзя даже на самых близких.

   Если не хочешь страдать от разочарований, не стоит заводить привязанностей. Предательство — самая обыденная вещь: обычно его совершают без всякого злого умысла, просто потому что подвернулась более заманчивая возможность. На собственном горьком опыте я убедилась, что полагаться нельзя даже на самых близких.

   — Джон Маррс · книга
3. «

   – Настя, а почему у тебя такие грязные ноги? – спросила Нина. – Так я ведь везде хожу. – А руки почему грязные? – Но я же все трогаю. – Так. А шея-то почему грязная? – Ну, я кувыркаюсь иногда.

   – Настя, а почему у тебя такие грязные ноги? – спросила Нина. – Так я ведь везде хожу. – А руки почему грязные? – Но я же все трогаю. – Так. А шея-то почему грязная? – Ну, я кувыркаюсь иногда.

   — Нина Горланова · книга
4. «

   – Люди не меняются, – едко заметила Нина. – Они просто с годами учатся лучше скрывать свою истинную сущность.

   – Люди не меняются, – едко заметила Нина. – Они просто с годами учатся лучше скрывать свою истинную сущность.

   — Рут Уэйр · книга
5. «

   Неожиданно представила себе, как буду возрождать клан стальных: сяду так же на диван (найти бы только удобный), с одной стороны кучка железа, в ногах охлажденный тазик, с другой - столик, куда буду ставить фигурки. Сделаю себе стаю летающих зажигалок. У-у, как страшно. Мои враги и недоброжелатели загнуться от смеха.

   Неожиданно представила себе, как буду возрождать клан стальных: сяду так же на диван (найти бы только удобный), с одной стороны кучка железа, в ногах охлажденный тазик, с другой - столик, куда буду ставить фигурки. Сделаю себе стаю летающих зажигалок. У-у, как страшно. Мои враги и недоброжелатели загнуться от смеха.

   — Альвина Волкова · книга
6. «

   Умей нести свой крест и веруй.

   Умей нести свой крест и веруй.

   — Антон Павлович Чехов · книга
7. «

   Ты играл самыми нежными и сильными пальцами на всех струнах моей души. Ты заново сочинил седьмую симфонию Бетховена, перебирая клавиши моего тела; немного несмело, в задумчивости, в очевидном желании, но ни одной фальшивой ноты не вырвалось из меня, ни одна струнка не оказалось лишней или неважной. Ты пел своим телом сонеты, душа отзывалась буквами, которые ты любил рисовать на мне пальцами, сквозь кружево, сжимая кожу. Ты плел косы из моих волос, затягивая их тугими резинками, чтобы смысл никогда не рассыпался. Ты завязывал узелки памяти везде, где прикасался ко мне губами. Ты пришивал мое тело к своему самой тонкой иглой, чтобы я ничего не почувствовала, только лишь потом познала бы сладость от того, что теперь ты неизвестно почему всегда был рядом.

   Ты играл самыми нежными и сильными пальцами на всех струнах моей души. Ты заново сочинил седьмую симфонию Бетховена, перебирая клавиши моего тела; немного несмело, в задумчивости, в очевидном желании, но ни одной фальшивой ноты не вырвалось из меня, ни одна струнка не оказалось лишней или неважной. Ты пел своим телом сонеты, душа отзывалась буквами, которые ты любил рисовать на мне пальцами, сквозь кружево, сжимая кожу. Ты плел косы из моих волос, затягивая их тугими резинками, чтобы смысл никогда не рассыпался. Ты завязывал узелки памяти везде, где прикасался ко мне губами. Ты пришивал мое тело к своему самой тонкой иглой, чтобы я ничего не почувствовала, только лишь потом познала бы сладость от того, что теперь ты неизвестно почему всегда был рядом.
8. «

   Боль — это то, что заставляет выталкивать инородное, выносить во вне как чуждое, мне не принадлежащее. И до определенного болевого порога еще возможно терпение, но когда этот порог преодолен, источник боли уже не может восприниматься как «мое», как любимое.

   Боль — это то, что заставляет выталкивать инородное, выносить во вне как чуждое, мне не принадлежащее. И до определенного болевого порога еще возможно терпение, но когда этот порог преодолен, источник боли уже не может восприниматься как «мое», как любимое.
9. «

   А кто сказал, что изъяны — это не то, что должно существовать априори?

   А кто сказал, что изъяны — это не то, что должно существовать априори?
10. «

    От скуки они читали дурацкие дамские романы, сочиненные полными идиотками, и цитировали друг другу особенно восхитительные своей мезозойской глупостью места: — Лидк, вот слушай: «Он долго целовал её отзывчивое тело, словно хотел губами изучить каждый миллиметр этой бархатной, пьянящей кожи, а потом властно, почти грубо вошел в неё...» — И заблудился... — И заблудился! — подхватывала Нинка, хохоча.

    От скуки они читали дурацкие дамские романы, сочиненные полными идиотками, и цитировали друг другу особенно восхитительные своей мезозойской глупостью места: — Лидк, вот слушай: «Он долго целовал её отзывчивое тело, словно хотел губами изучить каждый миллиметр этой бархатной, пьянящей кожи, а потом властно, почти грубо вошел в неё...» — И заблудился... — И заблудился! — подхватывала Нинка, хохоча.

    — Юрий Поляков · книга
11. «

    — У меня все пройдет, правда же? — Пройдет, милая. Нет боли, которая бы не прошла, все проходит. Если бы не проходило, то и жить нельзя.

    — У меня все пройдет, правда же? — Пройдет, милая. Нет боли, которая бы не прошла, все проходит. Если бы не проходило, то и жить нельзя.

    — Нина · фильм
12. «

    Нас делает бессмертными кто-то другой — тот, в чьих мыслях мы обитаем, кому не даем покоя. Даже сейчас, пока я еще живу, не являюсь ли я лищь чьей-то фантазией? А для тех, кто нас не знает и никогда уже не узнает, мы и после смерти, и при жизни являемся ничем, да просто — не являемся. Те, кто нас любит и ненавидит, презирает и восхищается, для них мы и после смерти останемся такими — явленными в чистоте и парадоксальности образа, слов и деяний. Пока есть те в чьих словах, мы будем означены как живой или как мертвый, мы есть бессмертные. Нас сделают бессмертными наши дети, в чьих глазах мы непременно узнаем себя. А после нашей смерти кто-то узнает в них нас.

    Нас делает бессмертными кто-то другой — тот, в чьих мыслях мы обитаем, кому не даем покоя. Даже сейчас, пока я еще живу, не являюсь ли я лищь чьей-то фантазией? А для тех, кто нас не знает и никогда уже не узнает, мы и после смерти, и при жизни являемся ничем, да просто — не являемся. Те, кто нас любит и ненавидит, презирает и восхищается, для них мы и после смерти останемся такими — явленными в чистоте и парадоксальности образа, слов и деяний. Пока есть те в чьих словах, мы будем означены как живой или как мертвый, мы есть бессмертные. Нас сделают бессмертными наши дети, в чьих глазах мы непременно узнаем себя. А после нашей смерти кто-то узнает в них нас.
13. «

    — Не может незамужняя женщина так разговаривать с мужчиной. — В смысле? — Мужчина первый разговор начинает. Женщина ждёт и молчит. — Мужчина должен вести себя так, чтобы женщина его ни о чем не просила. — Помолчи, да.

    — Не может незамужняя женщина так разговаривать с мужчиной. — В смысле? — Мужчина первый разговор начинает. Женщина ждёт и молчит. — Мужчина должен вести себя так, чтобы женщина его ни о чем не просила. — Помолчи, да.

    — Карим · сериал
14. «

    Жизнь безжалостна, как нож гинеколога!

    Жизнь безжалостна, как нож гинеколога!

    — Юрий Поляков · книга
15. «

    Любишь ты Ницше или не любишь, принимаешь или нет, все равно приходится его признать. Редкое качество для философской системы. Куда же мы без Ницше?

    Любишь ты Ницше или не любишь, принимаешь или нет, все равно приходится его признать. Редкое качество для философской системы. Куда же мы без Ницше?
16. «

    — Ты в курсе, что я могу заставить тебя обмочиться, слегка пошевелив пальцем? — Полегче, сердцебитка. Мне нравятся эти брюки.

    — Ты в курсе, что я могу заставить тебя обмочиться, слегка пошевелив пальцем? — Полегче, сердцебитка. Мне нравятся эти брюки.

    — Ли Бардуго · книга
17. «

    Кто мы есть, как не биологические единицы, животные, «двуногое без перьев»? Я отвечу на твой вопрос, чем мы отличаемся от пауков. Пауки не знают, что их сожрут. Животным неведомо знание о собственной смерти. Ни знание, не представление, ни ожидание, ни предвкушение, ни отрицание. Эта сомнительная привилегия дана только человеку. Это его, уж извините, видовая особенность.

    Кто мы есть, как не биологические единицы, животные, «двуногое без перьев»? Я отвечу на твой вопрос, чем мы отличаемся от пауков. Пауки не знают, что их сожрут. Животным неведомо знание о собственной смерти. Ни знание, не представление, ни ожидание, ни предвкушение, ни отрицание. Эта сомнительная привилегия дана только человеку. Это его, уж извините, видовая особенность.
18. «

    У меня теория есть на эту тему. Вот у меня есть вся моя энергия, да? И я её хочу отдавать только тебе. Потому что ты мой. И пока я её всю тебе отдаю, у нас с тобой всё будет хорошо. Мы будем вместе, и с тобой ничего плохого не случится. Это как такое защитное поле в фантастике. Как невидимый купол над нами. Над тобой. А если я начну отдавать ещё кому-то частичку своей энергии, то это поле сразу ослабнет. Нас и к друг другу не будет притягивать, и в куполе будут трещины. И тогда он может рухнуть нам на головы. Мне — и тебе. А я этого не хочу. Я этого боюсь. Я ведь люблю всё-таки.

    У меня теория есть на эту тему. Вот у меня есть вся моя энергия, да? И я её хочу отдавать только тебе. Потому что ты мой. И пока я её всю тебе отдаю, у нас с тобой всё будет хорошо. Мы будем вместе, и с тобой ничего плохого не случится. Это как такое защитное поле в фантастике. Как невидимый купол над нами. Над тобой. А если я начну отдавать ещё кому-то частичку своей энергии, то это поле сразу ослабнет. Нас и к друг другу не будет притягивать, и в куполе будут трещины. И тогда он может рухнуть нам на головы. Мне — и тебе. А я этого не хочу. Я этого боюсь. Я ведь люблю всё-таки.

    — Дмитрий Глуховский · книга
19. «

    Ни у одного Штирлица не бывает таких честных глаз, как у гульнувшей бабы! В Библии так и написано: не отыскать следа птицы в небе, змеи на камнях и мужчины в женщине...

    Ни у одного Штирлица не бывает таких честных глаз, как у гульнувшей бабы! В Библии так и написано: не отыскать следа птицы в небе, змеи на камнях и мужчины в женщине...

    — Юрий Поляков · книга
20. «

    — Он ужасно себя ведёт. — Зато эффективно. Злиться на Каза за безжалостность — всё равно что злиться на плиту за то, что она горячая. Ты же его знаешь.

    — Он ужасно себя ведёт. — Зато эффективно. Злиться на Каза за безжалостность — всё равно что злиться на плиту за то, что она горячая. Ты же его знаешь.

    — Ли Бардуго · книга