Подборка персонажа: 42 цитаты — «Нина»

Ниже 42 цитаты персонажа «Нина»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   — Просто доверься мне. — Каз, я бы не доверила тебе и шнурки на своей обуви завязать. Ты бы обязательно их украл.

   — Просто доверься мне. — Каз, я бы не доверила тебе и шнурки на своей обуви завязать. Ты бы обязательно их украл.

   — Ли Бардуго · книга
2. «

   Ни у одного Штирлица не бывает таких честных глаз, как у гульнувшей бабы! В Библии так и написано: не отыскать следа птицы в небе, змеи на камнях и мужчины в женщине...

   Ни у одного Штирлица не бывает таких честных глаз, как у гульнувшей бабы! В Библии так и написано: не отыскать следа птицы в небе, змеи на камнях и мужчины в женщине...

   — Юрий Поляков · книга
3. «

   Ты засыпал на моих коленях, а я просыпалась на твоей груди. Но я не помню, где засыпала, а ты — где просыпался. Поэтому если сейчас соединить нашу память воедино, она предстанет пугающим белым полотном. Мы рассыплемся на атомы. Может, нам только и осталось, что рассказывать друг другу о днях и ночах в черных повязках, что мы натягивали себе на глаза. Мне больше негде просыпаться, поэтому я больше не могу спать. Тебе больше не нужна реальность, поскольку нет места, где ее можно спокойно отпустить, уткнувшись носом во что-то живое и теплое. Расскажи мне о месте, где еще есть пространство для снов, которые приведут меня туда, где я снова захочу очнуться с блаженной улыбкой. А я расскажу тебе о пространстве без сна, чтобы ты снова мог нащупать убежище и спокойно оставить реальный мир. Я буду ждать тебя. Ждать там, где мы однажды потеряли друг друга. Я больше не хочу твоего тела. Я больше не хочу молока из твоих стаканов и очищенных тобою апельсинов. Я хочу питаться только твоими словами. Идти над пропастью, держась за их тонкую нить, и, может, однажды, ты приведешь меня туда, где я впервые ослепла.

   Ты засыпал на моих коленях, а я просыпалась на твоей груди. Но я не помню, где засыпала, а ты — где просыпался. Поэтому если сейчас соединить нашу память воедино, она предстанет пугающим белым полотном. Мы рассыплемся на атомы. Может, нам только и осталось, что рассказывать друг другу о днях и ночах в черных повязках, что мы натягивали себе на глаза. Мне больше негде просыпаться, поэтому я больше не могу спать. Тебе больше не нужна реальность, поскольку нет места, где ее можно спокойно отпустить, уткнувшись носом во что-то живое и теплое. Расскажи мне о месте, где еще есть пространство для снов, которые приведут меня туда, где я снова захочу очнуться с блаженной улыбкой. А я расскажу тебе о пространстве без сна, чтобы ты снова мог нащупать убежище и спокойно оставить реальный мир. Я буду ждать тебя. Ждать там, где мы однажды потеряли друг друга. Я больше не хочу твоего тела. Я больше не хочу молока из твоих стаканов и очищенных тобою апельсинов. Я хочу питаться только твоими словами. Идти над пропастью, держась за их тонкую нить, и, может, однажды, ты приведешь меня туда, где я впервые ослепла.
4. «

   — Он ужасно себя ведёт. — Зато эффективно. Злиться на Каза за безжалостность — всё равно что злиться на плиту за то, что она горячая. Ты же его знаешь.

   — Он ужасно себя ведёт. — Зато эффективно. Злиться на Каза за безжалостность — всё равно что злиться на плиту за то, что она горячая. Ты же его знаешь.

   — Ли Бардуго · книга
5. «

   Мне только двадцать лет, я ещё не всю классическую литературу осилила, а ты хочешь, чтобы я знала всех этих лауреатов кучи премий имени кого-то, кого я даже не знаю.

   Мне только двадцать лет, я ещё не всю классическую литературу осилила, а ты хочешь, чтобы я знала всех этих лауреатов кучи премий имени кого-то, кого я даже не знаю.

   — Необыкновенное обыкновенное чудо · книга
6. «

   Неожиданно представила себе, как буду возрождать клан стальных: сяду так же на диван (найти бы только удобный), с одной стороны кучка железа, в ногах охлажденный тазик, с другой - столик, куда буду ставить фигурки. Сделаю себе стаю летающих зажигалок. У-у, как страшно. Мои враги и недоброжелатели загнуться от смеха.

   Неожиданно представила себе, как буду возрождать клан стальных: сяду так же на диван (найти бы только удобный), с одной стороны кучка железа, в ногах охлажденный тазик, с другой - столик, куда буду ставить фигурки. Сделаю себе стаю летающих зажигалок. У-у, как страшно. Мои враги и недоброжелатели загнуться от смеха.

   — Альвина Волкова · книга
7. «

   Но я все-таки люблю. Люблю какую-то неведомую тебе самому часть тебя, которую узрела сквозь твои строки, между ними, ту часть, которую нащупала, засыпая на твоей груди, нащупала между кожей и отзвуками дыхания. Как жаль, что ты не помнишь, не хочешь знать о себе таком. Я больше не брежу тобой, не вздрагиваю, не сожалею. Я смотрю на себя в зеркало и понимаю, что в моих глазах тебя больше нет. Может быть, если ты перестанешь бегать от себя самого и предстанешь с уверенностью и страстью к жизни и людям, я вспомню, что любила тебя. И мой взгляд снова будет содержать весь смысл, что заключен в тебе. А сейчас я наконец свободна.

   Но я все-таки люблю. Люблю какую-то неведомую тебе самому часть тебя, которую узрела сквозь твои строки, между ними, ту часть, которую нащупала, засыпая на твоей груди, нащупала между кожей и отзвуками дыхания. Как жаль, что ты не помнишь, не хочешь знать о себе таком. Я больше не брежу тобой, не вздрагиваю, не сожалею. Я смотрю на себя в зеркало и понимаю, что в моих глазах тебя больше нет. Может быть, если ты перестанешь бегать от себя самого и предстанешь с уверенностью и страстью к жизни и людям, я вспомню, что любила тебя. И мой взгляд снова будет содержать весь смысл, что заключен в тебе. А сейчас я наконец свободна.
8. «

   Смысл и бессмыслие смерти — это и есть смысл и бессмыслие жизни. Мы ничтожные элементы космоса, продукты распада и возражения бытия. Мы есть части мирового порядка и сопротивления ему. Человек перестает быть энимал-сапиенс, когда твои мысли способны разгадать очередную загадку мироздания. Или когда человек проникается неповторимым и самым удивительным из доступных нам чувств — вместе-бытия, или двоицы. Когда он наслаждается чем-то прекрасным на грани трогательности, и что заставляет смеяться и плакать одновременно. И в этом всем открывается подлинная человеческая свобода.

   Смысл и бессмыслие смерти — это и есть смысл и бессмыслие жизни. Мы ничтожные элементы космоса, продукты распада и возражения бытия. Мы есть части мирового порядка и сопротивления ему. Человек перестает быть энимал-сапиенс, когда твои мысли способны разгадать очередную загадку мироздания. Или когда человек проникается неповторимым и самым удивительным из доступных нам чувств — вместе-бытия, или двоицы. Когда он наслаждается чем-то прекрасным на грани трогательности, и что заставляет смеяться и плакать одновременно. И в этом всем открывается подлинная человеческая свобода.
9. «

   Нас делает бессмертными кто-то другой — тот, в чьих мыслях мы обитаем, кому не даем покоя. Даже сейчас, пока я еще живу, не являюсь ли я лищь чьей-то фантазией? А для тех, кто нас не знает и никогда уже не узнает, мы и после смерти, и при жизни являемся ничем, да просто — не являемся. Те, кто нас любит и ненавидит, презирает и восхищается, для них мы и после смерти останемся такими — явленными в чистоте и парадоксальности образа, слов и деяний. Пока есть те в чьих словах, мы будем означены как живой или как мертвый, мы есть бессмертные. Нас сделают бессмертными наши дети, в чьих глазах мы непременно узнаем себя. А после нашей смерти кто-то узнает в них нас.

   Нас делает бессмертными кто-то другой — тот, в чьих мыслях мы обитаем, кому не даем покоя. Даже сейчас, пока я еще живу, не являюсь ли я лищь чьей-то фантазией? А для тех, кто нас не знает и никогда уже не узнает, мы и после смерти, и при жизни являемся ничем, да просто — не являемся. Те, кто нас любит и ненавидит, презирает и восхищается, для них мы и после смерти останемся такими — явленными в чистоте и парадоксальности образа, слов и деяний. Пока есть те в чьих словах, мы будем означены как живой или как мертвый, мы есть бессмертные. Нас сделают бессмертными наши дети, в чьих глазах мы непременно узнаем себя. А после нашей смерти кто-то узнает в них нас.
10. «

    Чувствовать боль другого, испытывая невыносимое чувство вины, и при этом даже пальцем не пошевелить, чтобы как-то изменить ситуацию... Наверное, в этом и есть твое счастье и наслаждение. Самое парадоксальное, что только сейчас до меня начало доходить, что влюблена я (была?) вовсе не в тебя. А в того милого и трогательного мальчика, которого встретила ветреным и солнечным днем двадцать восьмого апреля. Жаль, что его ты выпускаешь на свет божий исключительно для соблазна. Есть ли он на самом деле? Или существует только как элемент твоей любимой игры? Я знаю, что прощала тебе то, чего не одна здравомыслящая женщина не простила бы. Но я это делала, поскольку не воспринимала тебя как взрослого и зрелого человека. И в этом состоит, наверное, моя ошибка.

    Чувствовать боль другого, испытывая невыносимое чувство вины, и при этом даже пальцем не пошевелить, чтобы как-то изменить ситуацию... Наверное, в этом и есть твое счастье и наслаждение. Самое парадоксальное, что только сейчас до меня начало доходить, что влюблена я (была?) вовсе не в тебя. А в того милого и трогательного мальчика, которого встретила ветреным и солнечным днем двадцать восьмого апреля. Жаль, что его ты выпускаешь на свет божий исключительно для соблазна. Есть ли он на самом деле? Или существует только как элемент твоей любимой игры? Я знаю, что прощала тебе то, чего не одна здравомыслящая женщина не простила бы. Но я это делала, поскольку не воспринимала тебя как взрослого и зрелого человека. И в этом состоит, наверное, моя ошибка.
11. «

    — Ты голодаешь. Девочка не пошевелилась, только произнесла: — Угу. — Я тоже голодаю, — сказала Оливия. Девочка уставилась на нее молча. — Да, голодаю, — повторила Оливия. — Иначе отчего же, по-твоему, я съедаю каждый пончик, который попадается мне на глаза?! — Вы-то не голодаете, — с отвращением произнесла Нина. — Конечно, голодаю. Все мы голодаем.

    — Ты голодаешь. Девочка не пошевелилась, только произнесла: — Угу. — Я тоже голодаю, — сказала Оливия. Девочка уставилась на нее молча. — Да, голодаю, — повторила Оливия. — Иначе отчего же, по-твоему, я съедаю каждый пончик, который попадается мне на глаза?! — Вы-то не голодаете, — с отвращением произнесла Нина. — Конечно, голодаю. Все мы голодаем.

    — Элизабет Страут · книга
12. «

    — У меня все пройдет, правда же? — Пройдет, милая. Нет боли, которая бы не прошла, все проходит. Если бы не проходило, то и жить нельзя.

    — У меня все пройдет, правда же? — Пройдет, милая. Нет боли, которая бы не прошла, все проходит. Если бы не проходило, то и жить нельзя.

    — Нина · фильм
13. «

    — Слушай, неужели ты ему ещё ни разу не изменила? — Зачем? — Вот и я каждый раз думаю: зачем? У нас во дворе были качели. С них одна девчонка упала и разбилась. Об асфальт. Мама мне запрещала к ним близко подходить. А я всё равно качалась — тайком. Потом шла домой и думала: зачем? Ничего не меняется — всё как в детстве. Только качели разные...

    — Слушай, неужели ты ему ещё ни разу не изменила? — Зачем? — Вот и я каждый раз думаю: зачем? У нас во дворе были качели. С них одна девчонка упала и разбилась. Об асфальт. Мама мне запрещала к ним близко подходить. А я всё равно качалась — тайком. Потом шла домой и думала: зачем? Ничего не меняется — всё как в детстве. Только качели разные...

    — Юрий Поляков · книга
14. «

    — Не может незамужняя женщина так разговаривать с мужчиной. — В смысле? — Мужчина первый разговор начинает. Женщина ждёт и молчит. — Мужчина должен вести себя так, чтобы женщина его ни о чем не просила. — Помолчи, да.

    — Не может незамужняя женщина так разговаривать с мужчиной. — В смысле? — Мужчина первый разговор начинает. Женщина ждёт и молчит. — Мужчина должен вести себя так, чтобы женщина его ни о чем не просила. — Помолчи, да.

    — Карим · сериал
15. «

    Когда кто-то причисляет себя к класу верующих, то тут же возникает вопрос: «В какого бога вы верите?». Мне кажется, что многочисленную армию атеистов и агностиков нелишне спросить: «А в какого бога вы не верите?» Некоторые верующие, думаю, удивятся. И вряд ли поймут подвох вопроса.

    Когда кто-то причисляет себя к класу верующих, то тут же возникает вопрос: «В какого бога вы верите?». Мне кажется, что многочисленную армию атеистов и агностиков нелишне спросить: «А в какого бога вы не верите?» Некоторые верующие, думаю, удивятся. И вряд ли поймут подвох вопроса.
16. «

    Теперь я поняла, почему эту женщину полюбил ангел. Она была как маяк, от которого исходит свет, и каждое ее слово было наполнено любовью.

    Теперь я поняла, почему эту женщину полюбил ангел. Она была как маяк, от которого исходит свет, и каждое ее слово было наполнено любовью.

    — Джейми Макгвайр · книга
17. «

    Но красота — дело субъективное. Ты ведь и сама знаешь, что иногда мы находим привлекательными тех, кто умеет нас рассмешить или прочесть наши мысли.

    Но красота — дело субъективное. Ты ведь и сама знаешь, что иногда мы находим привлекательными тех, кто умеет нас рассмешить или прочесть наши мысли.

    — Кира Касс · книга
18. «

    Как ты можешь считать его жертвой, если на фронт он пошел с воодушевлением?

    Как ты можешь считать его жертвой, если на фронт он пошел с воодушевлением?

    — Даниэль Шпек · книга
19. «

    Недоверие – яд. Как только оно вползает в отношения, становится тяжело все, что раньше было легко.

    Недоверие – яд. Как только оно вползает в отношения, становится тяжело все, что раньше было легко.

    — Даниэль Шпек · книга
20. «

    — Ты в курсе, что я могу заставить тебя обмочиться, слегка пошевелив пальцем? — Полегче, сердцебитка. Мне нравятся эти брюки.

    — Ты в курсе, что я могу заставить тебя обмочиться, слегка пошевелив пальцем? — Полегче, сердцебитка. Мне нравятся эти брюки.

    — Ли Бардуго · книга