20 фраз персонажа «Олег» для дневника

Собрали 20 цитат персонажа «Олег» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Русских все боятся. Даже русские русских боятся. Я сам русский, знаю, о чём говорю.

   Русских все боятся. Даже русские русских боятся. Я сам русский, знаю, о чём говорю.

   — Грегори Дэвид Робертс · книга
2. «

   Иногда нам кажется, что неизвестность – самое худшее. Но ведь она дает все же какую-то надежду. Полная определенность может эту надежду и убить.

   Иногда нам кажется, что неизвестность – самое худшее. Но ведь она дает все же какую-то надежду. Полная определенность может эту надежду и убить.

   — Наталья Симонова · книга
3. «

   — Значит так, постольку-поскольку наш начальник сейчас в отпуске в Австралии. — Опять в отпуске? Его кто-нибудь вообще когда-нибудь видел? — Я видел, загорелый такой мужик почти черный. — Да не, не гони. Полкан такой толстый. — Да нет, я видел, он ко мне даже заходил помойму. Маленький такой и не загорелый вообще. — Маленький лысый негр. — Тихо! Ну, тихо! Тихо! Тихо! Заткнулись все! Совсем что ли, у нас начальник женщина — Лариса Геннадьевна. Что, совсем охренели, что ли? Вы что, не знаете, кто у вас начальник отдела? А министра МВД вы-то хоть знаете? — Я знаю, как-то бухал с ним.

   — Значит так, постольку-поскольку наш начальник сейчас в отпуске в Австралии. — Опять в отпуске? Его кто-нибудь вообще когда-нибудь видел? — Я видел, загорелый такой мужик почти черный. — Да не, не гони. Полкан такой толстый. — Да нет, я видел, он ко мне даже заходил помойму. Маленький такой и не загорелый вообще. — Маленький лысый негр. — Тихо! Ну, тихо! Тихо! Тихо! Заткнулись все! Совсем что ли, у нас начальник женщина — Лариса Геннадьевна. Что, совсем охренели, что ли? Вы что, не знаете, кто у вас начальник отдела? А министра МВД вы-то хоть знаете? — Я знаю, как-то бухал с ним.

   — Подполковник Яковлев · сериал
4. «

   — Здесь ли обитает благородный сэр Томас Мальтон Гислендский, владетель земель в Британии, крестоносец, предводитель воинства англов при взятии крепостей в Рациании, Мупении и Трихании, рыцарь меча и креста, обладатель серебряного копья… — Здесь, — буркнул Олег. — Удивляюсь, как он с такими титулами умещается в такой тесной комнатке.

   — Здесь ли обитает благородный сэр Томас Мальтон Гислендский, владетель земель в Британии, крестоносец, предводитель воинства англов при взятии крепостей в Рациании, Мупении и Трихании, рыцарь меча и креста, обладатель серебряного копья… — Здесь, — буркнул Олег. — Удивляюсь, как он с такими титулами умещается в такой тесной комнатке.

   — Юрий Никитин · книга
5. «

   – Изыди, кровопийца, – <> – Дай поспать усталому демону!

   – Изыди, кровопийца, – <> – Дай поспать усталому демону!

   — Алексей Глушановский · книга
6. «

   – О-о-х. Моя голова! Кто-нибудь, выключите это проклятое солнце!

   – О-о-х. Моя голова! Кто-нибудь, выключите это проклятое солнце!

   — Алексей Глушановский · книга
7. «

   А вот ритуал, после которого становилось возможным чувствовать находящиеся под землей благородные металлы, драгоценные камни и пустоты искусственного происхождения, что было бы весьма полезно, требовал абсолютно невозможных вещей. - Ладно, допустим теоретически, такие ингредиенты, как позвонок дракона и волос речной лошади, еще можно добыть, — рассуждал Олег. В конце концов, в запасниках музея палеонтологии, где он подрабатывал прошлым летом, этих окаменелых позвонков динозавров было столько, что пропажи одного никто не заметит. С волосом было и того проще. Гиппопотам Алмаз, обитавший в городском зоопарке, отличался крайне спокойным и добродушным нравом и за один-два 'московских' батона, которые он обожал, с удовольствием давал себя погладить, так что снять волосок не представляло проблемы. Однако, скажите, где же в этом мире можно добыть такие, воистину мифические вещи, как прядь волос целомудренной лицедейки, слюна правдивого адвоката и капля крови честного министра?!!

   А вот ритуал, после которого становилось возможным чувствовать находящиеся под землей благородные металлы, драгоценные камни и пустоты искусственного происхождения, что было бы весьма полезно, требовал абсолютно невозможных вещей. - Ладно, допустим теоретически, такие ингредиенты, как позвонок дракона и волос речной лошади, еще можно добыть, — рассуждал Олег. В конце концов, в запасниках музея палеонтологии, где он подрабатывал прошлым летом, этих окаменелых позвонков динозавров было столько, что пропажи одного никто не заметит. С волосом было и того проще. Гиппопотам Алмаз, обитавший в городском зоопарке, отличался крайне спокойным и добродушным нравом и за один-два 'московских' батона, которые он обожал, с удовольствием давал себя погладить, так что снять волосок не представляло проблемы. Однако, скажите, где же в этом мире можно добыть такие, воистину мифические вещи, как прядь волос целомудренной лицедейки, слюна правдивого адвоката и капля крови честного министра?!!

   — Алексей Глушановский · книга
8. «

   — Она мне немножко не нравится. — Ну, не нравится — выпей еще. — Я столько не выпью.

   — Она мне немножко не нравится. — Ну, не нравится — выпей еще. — Я столько не выпью.

   — Антон · фильм
9. «

   — Он трупак. — У каждого свои недостатки. — Но мы его и таким любим.

   — Он трупак. — У каждого свои недостатки. — Но мы его и таким любим.

   — Гриша Измайлов · сериал
10. «

    — Кто он, новый бог? — Ты не поверишь. Бог рабов и для рабов. Но ему охотно кланяются и свободные племена, потому, что в каждом человеке слишком много от раба. За свободу надо стоять, а когда кто-то приходит и очень сладко говорит, что рабом быть проще и спокойнее, что надо вручить свою судьбу другому, сильному, который всё видит и всё знает, который придёт и всё рассудит... Многие добровольно отдают свою свободу. Сладкая ложь проходит там, где не прошёл меч.

    — Кто он, новый бог? — Ты не поверишь. Бог рабов и для рабов. Но ему охотно кланяются и свободные племена, потому, что в каждом человеке слишком много от раба. За свободу надо стоять, а когда кто-то приходит и очень сладко говорит, что рабом быть проще и спокойнее, что надо вручить свою судьбу другому, сильному, который всё видит и всё знает, который придёт и всё рассудит... Многие добровольно отдают свою свободу. Сладкая ложь проходит там, где не прошёл меч.

    — Юрий Никитин · книга
11. «

    Никакое усилие на свете не бывает напрасным. Сизиф, например, развивал мускулатуру.

    Никакое усилие на свете не бывает напрасным. Сизиф, например, развивал мускулатуру.

    — Юрий Никитин · книга
12. «

    Мне в туалет приспичило, там яйца на плите. Их три минуты варить, а у меня пятиминутное свидание с рекламой купальников в журнале «Спорт».

    Мне в туалет приспичило, там яйца на плите. Их три минуты варить, а у меня пятиминутное свидание с рекламой купальников в журнале «Спорт».
13. «

    Я смотрю на ветку, и мой ветер ерошит хвою, моя скала незыблемо стоит внизу, моя пичуга назойливо орет, кружась в смолистом аромате! Вместо почетного места зрителя мне предлагают неуют участника, место со-автора, открытое всем ветрам; и я иду, выхожу на подмостки, я тоже, я здесь, я – мы вместе… Я шагаю в небо с вершины сосны, зная заранее: далеко не всегда можно пойти по облакам. Но и стоять в отдалении, в безопасности и покое, разглядывая сосну, небо и скалу в лорнет с единственной целью отметить – да, небо, да сосна, да, скала, вы совершенно правы, все как в жизни!... О св. Фома, покровитель реалистов, почему обошел ты меня милостью своей?! Поздно сетовать.

    Я смотрю на ветку, и мой ветер ерошит хвою, моя скала незыблемо стоит внизу, моя пичуга назойливо орет, кружась в смолистом аромате! Вместо почетного места зрителя мне предлагают неуют участника, место со-автора, открытое всем ветрам; и я иду, выхожу на подмостки, я тоже, я здесь, я – мы вместе… Я шагаю в небо с вершины сосны, зная заранее: далеко не всегда можно пойти по облакам. Но и стоять в отдалении, в безопасности и покое, разглядывая сосну, небо и скалу в лорнет с единственной целью отметить – да, небо, да сосна, да, скала, вы совершенно правы, все как в жизни!... О св. Фома, покровитель реалистов, почему обошел ты меня милостью своей?! Поздно сетовать.

    — Генри Лайон Олди · книга
14. «

    Знание – сила, надо только правильно им распоряжаться.

    Знание – сила, надо только правильно им распоряжаться.

    — Артём Каменистый · книга
15. «

    — Боги создали мир таким. — Боромир рек, что боги погодя ужаснулись содеянному.

    — Боги создали мир таким. — Боромир рек, что боги погодя ужаснулись содеянному.

    — Юрий Никитин · книга
16. «

    Не знаю, не знаю, бывают ли плохие ли хорошие люди или не бывает. Вот есть племя аборигенов, которое до сих пор ест людей. И не сказать ведь, что они плохие люди, и нет, они совсем не несчастные, нет, видите, веселые, смеются, танцуют. нет, они не несчастные, они не злые, они просто... голодные.

    Не знаю, не знаю, бывают ли плохие ли хорошие люди или не бывает. Вот есть племя аборигенов, которое до сих пор ест людей. И не сказать ведь, что они плохие люди, и нет, они совсем не несчастные, нет, видите, веселые, смеются, танцуют. нет, они не несчастные, они не злые, они просто... голодные.

    — Михаил Литвенник · книга
17. «

    — Наши жизни в наших руках. — То-то они у тебя трясутся, будто кур крал.

    — Наши жизни в наших руках. — То-то они у тебя трясутся, будто кур крал.

    — Юрий Никитин · книга
18. «

    Несмотря на суматоху, бойцы бежали организованно — никто не отставал и не вырывался вперед. Война — хорошая школа: еще не настал вечер, а люди уже научились правильно драпать. Теперь дело за малым — научиться наступать.

    Несмотря на суматоху, бойцы бежали организованно — никто не отставал и не вырывался вперед. Война — хорошая школа: еще не настал вечер, а люди уже научились правильно драпать. Теперь дело за малым — научиться наступать.

    — Артём Каменистый · книга
19. «

    Фашизм — это ложь, изрекаемая идиотами. Они сами выбрали это их мировоззрение — не думать, они не думают. Зато они завидуют Эйнштейну, Маяковскому, Гумилёву, Ландау, Зенкевичу. Заметили, как зависть осмеивает чужие труды? Она никогда не плачет, она только смеётся. Она только ворует, она ничего не умеет делать сама. Увы, как сказал один великий человек, идиотизм не лечится. Особенно, если он коричневый.

    Фашизм — это ложь, изрекаемая идиотами. Они сами выбрали это их мировоззрение — не думать, они не думают. Зато они завидуют Эйнштейну, Маяковскому, Гумилёву, Ландау, Зенкевичу. Заметили, как зависть осмеивает чужие труды? Она никогда не плачет, она только смеётся. Она только ворует, она ничего не умеет делать сама. Увы, как сказал один великий человек, идиотизм не лечится. Особенно, если он коричневый.

    — Михаил Литвенник · книга
20. «

    Неужто прав Боромир, что все делаем ради женщин, признаемся в этом или нет?

    Неужто прав Боромир, что все делаем ради женщин, признаемся в этом или нет?

    — Юрий Никитин · книга