39 цитат персонажа «Оскар» с глубоким смыслом

Собрали 39 цитат персонажа «Оскар» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Я не хотел слышать про смерть Все только о ней и говорили, даже когда говорили не о ней.

   Я не хотел слышать про смерть Все только о ней и говорили, даже когда говорили не о ней.

   — Джонатан Сафран Фоер · книга
2. «

   — Интересующие всех вопросы так и остаются вопросами. Они окутаны тайной. К каждому ответу нужно прибавлять «быть может». Окончательный ответ можно дать лишь на лишённые интереса вопросы. — Вы хотите сказать, что у Жизни нет единственного решения? — Я хочу сказать, что Жизнь имеет множество решений, а значит, единственного решения нет. — Я как раз думал именно об этом» Бабушка Роза, — что для жизни нет иного решения, чем просто жить.

   — Интересующие всех вопросы так и остаются вопросами. Они окутаны тайной. К каждому ответу нужно прибавлять «быть может». Окончательный ответ можно дать лишь на лишённые интереса вопросы. — Вы хотите сказать, что у Жизни нет единственного решения? — Я хочу сказать, что Жизнь имеет множество решений, а значит, единственного решения нет. — Я как раз думал именно об этом» Бабушка Роза, — что для жизни нет иного решения, чем просто жить.

   — Эрик-Эмманюэль Шмитт · книга
3. «

   — Мне кажется, Бабушка Роза, что люди изобрели какую-то иную больницу, чем на самом деле. Они ведут себя так, будто в больницу ложатся лишь затем, чтобы выздороветь. Но ведь сюда приходят и умирать. — Ты прав, Оскар. Думаю, что ту же самую ошибку совершают и по отношению к жизни. Мы забываем, что жизнь — она тонкая, хрупкая, эфемерная. Мы делаем всё, чтобы казаться бессмертными.

   — Мне кажется, Бабушка Роза, что люди изобрели какую-то иную больницу, чем на самом деле. Они ведут себя так, будто в больницу ложатся лишь затем, чтобы выздороветь. Но ведь сюда приходят и умирать. — Ты прав, Оскар. Думаю, что ту же самую ошибку совершают и по отношению к жизни. Мы забываем, что жизнь — она тонкая, хрупкая, эфемерная. Мы делаем всё, чтобы казаться бессмертными.

   — Эрик-Эмманюэль Шмитт · книга
4. «

   — Хотите, я усыновлю вас? — Усыновишь меня? — Ну да, я уже усыновил Бернара, когда заметил, что тот захандрил. — Какого Бернара? — Моего медвежонка. Там. В шкафу. На полке. Это мой старый медвежонок, у него уже нет ни глаз, ни рта, ни носа, набивка наполовину вывалилась, и повсюду собрались складочки. Он немного похож на вас. Я усыновил его в тот вечер, когда мои олухи родители принесли мне нового медвежонка! Они думали, что это приведет меня в восторг. Может, они хотели бы и меня заменить на какого-нибудь младшего братца, пока меня там нет. С тех пор я и усыновил медвежонка. Я завещаю Бернару все, чем владею. Я и вас, если хотите, могу усыновить, если вас это подбодрит.

   — Хотите, я усыновлю вас? — Усыновишь меня? — Ну да, я уже усыновил Бернара, когда заметил, что тот захандрил. — Какого Бернара? — Моего медвежонка. Там. В шкафу. На полке. Это мой старый медвежонок, у него уже нет ни глаз, ни рта, ни носа, набивка наполовину вывалилась, и повсюду собрались складочки. Он немного похож на вас. Я усыновил его в тот вечер, когда мои олухи родители принесли мне нового медвежонка! Они думали, что это приведет меня в восторг. Может, они хотели бы и меня заменить на какого-нибудь младшего братца, пока меня там нет. С тех пор я и усыновил медвежонка. Я завещаю Бернару все, чем владею. Я и вас, если хотите, могу усыновить, если вас это подбодрит.

   — Эрик-Эмманюэль Шмитт · книга
5. «

   — Слышишь, как орут, Ленни?! С ума сойти! Они нас обожают! — Тебя обожают, но не меня! — Что?! — Может, давай поменяемся? Давай я буду Антирыбой! Теперь-то я сумею! — Уймись, брат! Только доиграй, и ты навек свободен. Начнёшь новую жизнь. Ну-ка скажи «Арррр!» — Сейчас. Р-р, р-р-р... кхм... [громогласно рычит] Годится? — Очень... миленько. За дело!

   — Слышишь, как орут, Ленни?! С ума сойти! Они нас обожают! — Тебя обожают, но не меня! — Что?! — Может, давай поменяемся? Давай я буду Антирыбой! Теперь-то я сумею! — Уймись, брат! Только доиграй, и ты навек свободен. Начнёшь новую жизнь. Ну-ка скажи «Арррр!» — Сейчас. Р-р, р-р-р... кхм... [громогласно рычит] Годится? — Очень... миленько. За дело!

   — Оскар · мультфильм
6. «

   — Вам может помочь только Белый Кролик. И очень скоро — жду его завтра в 11:30. — Утра? Надо же, как у вас рано начинаются «безумные ночи». — Вечером эти господа сидят дома, самое ходовое время 14:00.

   — Вам может помочь только Белый Кролик. И очень скоро — жду его завтра в 11:30. — Утра? Надо же, как у вас рано начинаются «безумные ночи». — Вечером эти господа сидят дома, самое ходовое время 14:00.

   — Оскар · фильм
7. «

   Прежде чем изменять любимой женщине, надо помнить, что она всегда сможет сделать это изящней. Знаешь, что самое печальное в ее измене? Что ты никогда не сможешь простить.

   Прежде чем изменять любимой женщине, надо помнить, что она всегда сможет сделать это изящней. Знаешь, что самое печальное в ее измене? Что ты никогда не сможешь простить.

   — Ринат Валиуллин · книга
8. «

   Часто у меня такое чувство, будто я в центре огромного чёрного океана или в открытом космосе, но не как когда балдеешь. Просто всё становится запредельно далёким.

   Часто у меня такое чувство, будто я в центре огромного чёрного океана или в открытом космосе, но не как когда балдеешь. Просто всё становится запредельно далёким.

   — Джонатан Сафран Фоер · книга
9. «

   Лучше расставаться на вершине страсти, а не ждать неминуемого спада.

   Лучше расставаться на вершине страсти, а не ждать неминуемого спада.

   — Горькая луна (Bitter Moon) · фильм
10. «

    Так, все! Я тут главный! Зуб выпадет — новый не растет, пока не скажу лады! Чихнёшь — нос не вытирать, пока не скажу лады! И не говорить лады, пока не скажу лады!

    Так, все! Я тут главный! Зуб выпадет — новый не растет, пока не скажу лады! Чихнёшь — нос не вытирать, пока не скажу лады! И не говорить лады, пока не скажу лады!
11. «

    — В чём ты их упрекаешь? — Они боятся меня. Не осмеливаются говорить со мной. И чем больше они робеют, тем больше я сам себе кажусь чудовищем. Почему? Разве я навожу на них ужас? Неужто я настолько безобразен? Я что, стал идиотом и сам того не заметил? — Оскар, они боятся не тебя. Они боятся твоей болезни. — Моя болезнь — это часть меня. Им не следует менять своё поведение из-за того, что я болен. Неужто они могут любить меня, лишь когда я здоров?

    — В чём ты их упрекаешь? — Они боятся меня. Не осмеливаются говорить со мной. И чем больше они робеют, тем больше я сам себе кажусь чудовищем. Почему? Разве я навожу на них ужас? Неужто я настолько безобразен? Я что, стал идиотом и сам того не заметил? — Оскар, они боятся не тебя. Они боятся твоей болезни. — Моя болезнь — это часть меня. Им не следует менять своё поведение из-за того, что я болен. Неужто они могут любить меня, лишь когда я здоров?

    — Эрик-Эмманюэль Шмитт · книга
12. «

    Моя болезнь — это часть меня. Им не следует менять свое поведение из-за того, что я болен. Неужто они могут любить меня, лишь когда я здоров?

    Моя болезнь — это часть меня. Им не следует менять свое поведение из-за того, что я болен. Неужто они могут любить меня, лишь когда я здоров?

    — Эрик-Эмманюэль Шмитт · книга
13. «

    Никогда не понимал, почему надо ограничиваться в многоточии тремя точками, когда можно поставить целую дюжину, чтобы утяжелить непристойный подтекст.

    Никогда не понимал, почему надо ограничиваться в многоточии тремя точками, когда можно поставить целую дюжину, чтобы утяжелить непристойный подтекст.

    — Фредерик Бегбедер · книга
14. «

    – Бабушка Роза, а сколько вам лет? – Оскар, малыш, ты что, можешь запомнить тринадцатизначное число?

    – Бабушка Роза, а сколько вам лет? – Оскар, малыш, ты что, можешь запомнить тринадцатизначное число?

    — Эрик-Эмманюэль Шмитт · книга
15. «

    Еще в то утро Михаил мне сказал, что, по его убеждению, счастья человеку дается ограниченное, очень малое количество. Считаные мгновения. Если кому повезет – недели или даже годы. Как судьба решит. Мы в силах жить лишь потому, что сохраняем воспоминания об этих чудных моментах счастья – они освещают печальный пейзаж нашего дальнейшего пути; мы всегда хотим вернуться, снова пережить счастливые мгновения, но никогда этого не достигаем, конечно же.

    Еще в то утро Михаил мне сказал, что, по его убеждению, счастья человеку дается ограниченное, очень малое количество. Считаные мгновения. Если кому повезет – недели или даже годы. Как судьба решит. Мы в силах жить лишь потому, что сохраняем воспоминания об этих чудных моментах счастья – они освещают печальный пейзаж нашего дальнейшего пути; мы всегда хотим вернуться, снова пережить счастливые мгновения, но никогда этого не достигаем, конечно же.

    — Карлос Руис Сафон · книга
16. «

    По какому такому праву человек считает, что может делать все, что захочет, под тем лишь предлогом, что ему 2 года?

    По какому такому праву человек считает, что может делать все, что захочет, под тем лишь предлогом, что ему 2 года?

    — Фредерик Бегбедер · книга
17. «

    Если ты произносишь здесь слово «смерть», никто этого не слышит. Можешь быть уверен, оно улетает в какую-то дыру, потому что они сразу начинают говорить о другом.

    Если ты произносишь здесь слово «смерть», никто этого не слышит. Можешь быть уверен, оно улетает в какую-то дыру, потому что они сразу начинают говорить о другом.

    — Эрик-Эмманюэль Шмитт · книга
18. «

    То, что мужчина неверен, — не порок, а врожденная особенность, которая заложена в ДНК любого самца человеческой расы с древнейших времен. Это как уши или нос. С этим ничего не поделаешь. Ты как компьютер, запрограммированный на неверность. Только вместо железа — мышцы и кости. Разница только в том, что не все умеют этим пользоваться: кому-то не представился случай, у кого-то нет времени, у кого-то денег. Но только теперь из-за этих ДНК тебе придется поспать на раскладушке. И кто знает, возможно, на ней и останешься.

    То, что мужчина неверен, — не порок, а врожденная особенность, которая заложена в ДНК любого самца человеческой расы с древнейших времен. Это как уши или нос. С этим ничего не поделаешь. Ты как компьютер, запрограммированный на неверность. Только вместо железа — мышцы и кости. Разница только в том, что не все умеют этим пользоваться: кому-то не представился случай, у кого-то нет времени, у кого-то денег. Но только теперь из-за этих ДНК тебе придется поспать на раскладушке. И кто знает, возможно, на ней и останешься.

    — Фаусто Брицци · книга
19. «

    В любом случае, когда я иду в кино с Франсуазой, мне больше нравится смотреть на ее профиль, чем на экран. От тебя у меня кружится голова – в твою сторону. У меня начинает ломить шею: фильму надо быть действительно на высоте, чтобы сравниться с тобой. Я смотрю, как ты смотришь кино. Если ты смеешься, я решаю, что фильм смешной. Если плачешь, я решаю, что он трогательный. А если ты зеваешь, я засыпаю.

    В любом случае, когда я иду в кино с Франсуазой, мне больше нравится смотреть на ее профиль, чем на экран. От тебя у меня кружится голова – в твою сторону. У меня начинает ломить шею: фильму надо быть действительно на высоте, чтобы сравниться с тобой. Я смотрю, как ты смотришь кино. Если ты смеешься, я решаю, что фильм смешной. Если плачешь, я решаю, что он трогательный. А если ты зеваешь, я засыпаю.

    — Фредерик Бегбедер · книга
20. «

    — Иди-ка ты гуляй. — Без вопросов. Но что, если кто-нибудь… узнает правду об акульем убийце, пока я гуляю?.. — Раззвонишь? — Возможно.

    — Иди-ка ты гуляй. — Без вопросов. Но что, если кто-нибудь… узнает правду об акульем убийце, пока я гуляю?.. — Раззвонишь? — Возможно.

    — Оскар · мультфильм