Топ-19 цитат персонажа «Рафаэль де Валентен»

Собрали 19 цитат персонажа «Рафаэль де Валентен» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   — Если бы вам не вздумалось меня соблазнить, мы бы многое могли сделать — мы с вами очень похожи. — Мы никогда не были похожи, я знаю, как это прекрасно любить и жертвовать собой. Вам это недоступно. — Изображаете моралиста, месье. Ставите себя над толпой, меня не обманешь. Вы смотрите на меня, как в зеркало, и вам невыносимо, что я — отражение той вашей части, от которой вы бы с радостью отказались.

   — Если бы вам не вздумалось меня соблазнить, мы бы многое могли сделать — мы с вами очень похожи. — Мы никогда не были похожи, я знаю, как это прекрасно любить и жертвовать собой. Вам это недоступно. — Изображаете моралиста, месье. Ставите себя над толпой, меня не обманешь. Вы смотрите на меня, как в зеркало, и вам невыносимо, что я — отражение той вашей части, от которой вы бы с радостью отказались.

   — Рафаэль де Валентен · фильм
2. «

   Даже молодые способны понять, что человек меняется быстрее ветра.

   Даже молодые способны понять, что человек меняется быстрее ветра.

   — Шагреневая кожа (La peau de chagrin) · фильм
3. «

   Я не понимаю любви в нищете.

   Я не понимаю любви в нищете.

   — Оноре де Бальзак · книга
4. «

   — Ваша инициатива, Жонатас? Я ничего не просил. — С тех пор, как месье больше ничего не желает, я вынужден фантазировать.

   — Ваша инициатива, Жонатас? Я ничего не просил. — С тех пор, как месье больше ничего не желает, я вынужден фантазировать.

   — Рафаэль де Валентен · фильм
5. «

   — Обещай, что я стану для тебя воспоминанием. — Это невозможно. — Обещай. Это мое последнее желание на этой земле. — Замолчи. — Нет. Воспоминание первой любви, которое не помешает тебе полюбить снова.

   — Обещай, что я стану для тебя воспоминанием. — Это невозможно. — Обещай. Это мое последнее желание на этой земле. — Замолчи. — Нет. Воспоминание первой любви, которое не помешает тебе полюбить снова.

   — Рафаэль де Валентен · фильм
6. «

   Я был жертвою чрезмерного честолюбия, я полагал, что рожден для великих дел, — и прозябал в ничтожестве. Я ощущал потребность в людях — и не имел друзей. Я должен был пробить себе дорогу в свете — и томился в одиночестве, скорее из чувства стыда, нежели страха.

   Я был жертвою чрезмерного честолюбия, я полагал, что рожден для великих дел, — и прозябал в ничтожестве. Я ощущал потребность в людях — и не имел друзей. Я должен был пробить себе дорогу в свете — и томился в одиночестве, скорее из чувства стыда, нежели страха.

   — Оноре де Бальзак · книга
7. «

   Печальные проблески безжалостной мудрости! Они озаряют уже совершившиеся события, вскрывают наши ошибки, и мы сами тогда ничего не можем простить себе.

   Печальные проблески безжалостной мудрости! Они озаряют уже совершившиеся события, вскрывают наши ошибки, и мы сами тогда ничего не можем простить себе.

   — Оноре де Бальзак · книга
8. «

   — Я вместил тысячи жизней в одну, ведь моя будет короткой, но яркой. — Что ж, значит ты стал циником, думающим об удовольствиях. Ты живешь тысячей разных жизней. Это действительно ты, Рафаэль?

   — Я вместил тысячи жизней в одну, ведь моя будет короткой, но яркой. — Что ж, значит ты стал циником, думающим об удовольствиях. Ты живешь тысячей разных жизней. Это действительно ты, Рафаэль?

   — Рафаэль де Валентен · фильм
9. «

   Человек не бывает вполне несчастным, раз он суеверен. Суеверие часто не что иное, как надежда.

   Человек не бывает вполне несчастным, раз он суеверен. Суеверие часто не что иное, как надежда.

   — Оноре де Бальзак · книга
10. «

    Женственный любовник восточной лени, чувственный, влюбленный в свои мечты, я не знал отдыха и не разрешал себе отведать наслаждений парижской жизни. Лакомка — я принудил себя к умеренности; любитель бродить пешком и плавать в лодке по морю, мечтавший побывать в разных странах, до сих пор с удовольствием, как ребенок, бросавший камешки в воду, — теперь я, не разгибая спины, сидел за письменным столом; словоохотливый — я молча слушал публичные лекции в библиотеке и музее; я спал на одиноком и жалком ложе, точно монах-бенедиктинец, а между тем женщина была моей мечтою — мечтою заветной и вечно ускользавшей от меня! Одним словом, жизнь моя была жестоким противоречием, беспрерывной ложью. Вот и судите после этого о людях!

    Женственный любовник восточной лени, чувственный, влюбленный в свои мечты, я не знал отдыха и не разрешал себе отведать наслаждений парижской жизни. Лакомка — я принудил себя к умеренности; любитель бродить пешком и плавать в лодке по морю, мечтавший побывать в разных странах, до сих пор с удовольствием, как ребенок, бросавший камешки в воду, — теперь я, не разгибая спины, сидел за письменным столом; словоохотливый — я молча слушал публичные лекции в библиотеке и музее; я спал на одиноком и жалком ложе, точно монах-бенедиктинец, а между тем женщина была моей мечтою — мечтою заветной и вечно ускользавшей от меня! Одним словом, жизнь моя была жестоким противоречием, беспрерывной ложью. Вот и судите после этого о людях!

    — Оноре де Бальзак · книга
11. «

    Ведь и тому, кто верит уже только в дьявола, разрешается оплакивать юношеский рай, время невинности.

    Ведь и тому, кто верит уже только в дьявола, разрешается оплакивать юношеский рай, время невинности.

    — Оноре де Бальзак · книга
12. «

    Этот старый гений обитает в сферах, чуждых миру, и живет там один, не радуясь, ибо у него нет больше иллюзий, не скорбя, ибо он уже не ведает наслаждений.

    Этот старый гений обитает в сферах, чуждых миру, и живет там один, не радуясь, ибо у него нет больше иллюзий, не скорбя, ибо он уже не ведает наслаждений.

    — Оноре де Бальзак · книга
13. «

    Когда не знаешь предмета, приличнее промолчать.

    Когда не знаешь предмета, приличнее промолчать.

    — Шагреневая кожа (La peau de chagrin) · фильм
14. «

    Еще в детстве я решил стать великим человеком, и, ударяя себя по лбу, я говорил, как Андре Шенье: «Здесь кое-что есть!»

    Еще в детстве я решил стать великим человеком, и, ударяя себя по лбу, я говорил, как Андре Шенье: «Здесь кое-что есть!»

    — Оноре де Бальзак · книга
15. «

    Кто из нас, в большей или меньшей степени, не принимал желаемое за действительное?

    Кто из нас, в большей или меньшей степени, не принимал желаемое за действительное?

    — Оноре де Бальзак · книга
16. «

    — Ах, если бы ты знал мою жизнь! — Ах! — воскликнул Эмиль. — Я не думал, что ты так вульгарен. Ведь это избитая фраза. Разве ты не знаешь, что каждый притязает на то, что он страдал больше других?

    — Ах, если бы ты знал мою жизнь! — Ах! — воскликнул Эмиль. — Я не думал, что ты так вульгарен. Ведь это избитая фраза. Разве ты не знаешь, что каждый притязает на то, что он страдал больше других?

    — Оноре де Бальзак · книга
17. «

    Любовь — наивный ручеек, что струится по камешкам, меж трав и цветов, но вот ручей становится речкой, рекой, меняет свою природу и вид от каждого нового притока, затем впадает в неизмеримый океан, который умам несовершенным кажется лишь однообразием, а великие души погружает в бесконечное созерцание.

    Любовь — наивный ручеек, что струится по камешкам, меж трав и цветов, но вот ручей становится речкой, рекой, меняет свою природу и вид от каждого нового притока, затем впадает в неизмеримый океан, который умам несовершенным кажется лишь однообразием, а великие души погружает в бесконечное созерцание.

    — Оноре де Бальзак · книга
18. «

    Познание и ученость не смогли меня даже прокормить. Нищета, долги, голод, унижение — вот настоящие пороки, они толкают человека к смерти.

    Познание и ученость не смогли меня даже прокормить. Нищета, долги, голод, унижение — вот настоящие пороки, они толкают человека к смерти.

    — Шагреневая кожа (La peau de chagrin) · фильм
19. «

    Она никому не отдавалась, чтобы сохранить всех своих поклонников. Покуда женщина не полюбила, она кокетничает.

    Она никому не отдавалась, чтобы сохранить всех своих поклонников. Покуда женщина не полюбила, она кокетничает.

    — Оноре де Бальзак · книга