175 цитат персонажа «Рассказчик» — от иронии до философии

Собрали 175 цитат персонажа «Рассказчик» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   С неодушевлёнными предметами драться, определенно, легче.

   С неодушевлёнными предметами драться, определенно, легче.
2. «

   Существует пятое измерение за пределами знаний человека. Это измерение такое же обширное, как космос, и вневременное, как бесконечность. Это пограничная область между светом и тенью, между наукой и суеверием. Она лежит между пропастью человеческого страха и вершиной его знания. Это измерение — воображение. Это область, которую можно назвать «Сумеречная зона».

   Существует пятое измерение за пределами знаний человека. Это измерение такое же обширное, как космос, и вневременное, как бесконечность. Это пограничная область между светом и тенью, между наукой и суеверием. Она лежит между пропастью человеческого страха и вершиной его знания. Это измерение — воображение. Это область, которую можно назвать «Сумеречная зона».
3. «

   — Не был здесь с детства. Пахнет океаном. А чем еще? Гнилью вроде. А-а, это пирс. Ты тут живешь, писака? — Ты хотел спросить: «Тут ли живет Знаменитый Американский Писатель?» Тут. — Надеюсь, твои романы пахнут лучше? — Надеюсь, если доживу и они будут написаны.

   — Не был здесь с детства. Пахнет океаном. А чем еще? Гнилью вроде. А-а, это пирс. Ты тут живешь, писака? — Ты хотел спросить: «Тут ли живет Знаменитый Американский Писатель?» Тут. — Надеюсь, твои романы пахнут лучше? — Надеюсь, если доживу и они будут написаны.

   — Рэй Брэдбери · книга
4. «

   Акт справедливости может растянуться на годы. Возмездие не оглядывается на календарь.

   Акт справедливости может растянуться на годы. Возмездие не оглядывается на календарь.
5. «

   Другими качествами Митрофанов не обладал. Он родился гением чистого познания.

   Другими качествами Митрофанов не обладал. Он родился гением чистого познания.

   — Сергей Довлатов · книга
6. «

   Иной раз добрые поступки сыплются на вас, как удары. И Эми Паркер осталось только надеяться, что она выстоит.

   Иной раз добрые поступки сыплются на вас, как удары. И Эми Паркер осталось только надеяться, что она выстоит.

   — Патрик Уайт · книга
7. «

   В неприятных воспоминаниях есть одна хорошая сторона: они убеждают человека в том, что он теперь счастлив, даже если секунду назад он в это не верил. Счастье — такое относительное понятие! Кто это постиг, редко чувствует себя совершенно несчастным.

   В неприятных воспоминаниях есть одна хорошая сторона: они убеждают человека в том, что он теперь счастлив, даже если секунду назад он в это не верил. Счастье — такое относительное понятие! Кто это постиг, редко чувствует себя совершенно несчастным.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
8. «

   Время проходит, воспоминания меркнут. Порой ощущения меняются. Дело не в том кем ты был, а в том, кем ты станешь.

   Время проходит, воспоминания меркнут. Порой ощущения меняются. Дело не в том кем ты был, а в том, кем ты станешь.
9. «

   Сегодня 28 сентября 1997 года, 11 часов утра. В парке аттракционов, рядом с Карпатским горным хребтом, машина, производящая тянучку, производит тянучку. В тот же миг Феликс Лербье, сидя в сквере, обнаруживает, что число нервных соединений в человеческом мозгу превышает число атомов во вселенной. В это время у подножья собора Сакре-Кёр монахини отрабатывают удар по мячу. Температура 24 градуса Цельсия, влажность 70%, и атмосферное давление 999 гектопаскалей.

   Сегодня 28 сентября 1997 года, 11 часов утра. В парке аттракционов, рядом с Карпатским горным хребтом, машина, производящая тянучку, производит тянучку. В тот же миг Феликс Лербье, сидя в сквере, обнаруживает, что число нервных соединений в человеческом мозгу превышает число атомов во вселенной. В это время у подножья собора Сакре-Кёр монахини отрабатывают удар по мячу. Температура 24 градуса Цельсия, влажность 70%, и атмосферное давление 999 гектопаскалей.

   — Амели (Amélie) · фильм
10. «

    Воспоминание — это всегда еще и сожаление о хорошем, что отняло у нас время, и о плохом, что не удалось исправить.

    Воспоминание — это всегда еще и сожаление о хорошем, что отняло у нас время, и о плохом, что не удалось исправить.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
11. «

    Нигде ты не чувствуешь жизнь так, как в бойцовском клубе. Когда остаешься наедине с противником под единственной лампой, окруженный со всех сторон толпою зрителей. Дело не в том, выиграешь ты или проиграешь. Дело не в словах. Вот новичок приходит в бойцовский клуб, и тело его похоже на хлебный мякиш. Но не проходит и месяца, и оно кажется выточенным из дерева. Теперь он способен справиться самостоятельно с любой проблемой. Шум и прочие звуки в бойцовском клубе такие же, как в любом тренажерном зале, но в бойцовском клубе никто не заботится о внешности. Там выкрикивают непонятные слова на непонятном языке, как в церкви пятидесятников, а проснувшись утром в воскресенье, ты чувствуешь себя спасенным.

    Нигде ты не чувствуешь жизнь так, как в бойцовском клубе. Когда остаешься наедине с противником под единственной лампой, окруженный со всех сторон толпою зрителей. Дело не в том, выиграешь ты или проиграешь. Дело не в словах. Вот новичок приходит в бойцовский клуб, и тело его похоже на хлебный мякиш. Но не проходит и месяца, и оно кажется выточенным из дерева. Теперь он способен справиться самостоятельно с любой проблемой. Шум и прочие звуки в бойцовском клубе такие же, как в любом тренажерном зале, но в бойцовском клубе никто не заботится о внешности. Там выкрикивают непонятные слова на непонятном языке, как в церкви пятидесятников, а проснувшись утром в воскресенье, ты чувствуешь себя спасенным.

    — Чак Паланик · книга
12. «

    — Знаешь что, брат? Переезжай-ка ко мне. Вместе словно бы годить веселее будет. — Правильно! Ну, спасибо тебе! Спасибо тебе, друг... Ну я тогда к тебе завтра же, ладно?... Завтра же и перееду, а? Глумов, ну а чего ждать до завтра-то, а? Я может тогда нынче вечером и переберусь. — Конечно! Вместе с тобой будем по городу гулять... калачи филипповские покупать. — Вдвоём будем годить. Вдвоем-то, верно, легче. — Вместе будем удивлять мир отсутствием поступков и опрятностью чувств...

    — Знаешь что, брат? Переезжай-ка ко мне. Вместе словно бы годить веселее будет. — Правильно! Ну, спасибо тебе! Спасибо тебе, друг... Ну я тогда к тебе завтра же, ладно?... Завтра же и перееду, а? Глумов, ну а чего ждать до завтра-то, а? Я может тогда нынче вечером и переберусь. — Конечно! Вместе с тобой будем по городу гулять... калачи филипповские покупать. — Вдвоём будем годить. Вдвоем-то, верно, легче. — Вместе будем удивлять мир отсутствием поступков и опрятностью чувств...

    — Рассказчик
13. «

    Ощущение опасности всегда обостряет восприятие жизни. Но только до тех пор, пока опасность лишь маячит где-то на горизонте.

    Ощущение опасности всегда обостряет восприятие жизни. Но только до тех пор, пока опасность лишь маячит где-то на горизонте.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
14. «

    У голландцев двойственная натура: они здесь и вместе с тем где-то далеко.

    У голландцев двойственная натура: они здесь и вместе с тем где-то далеко.

    — Альбер Камю · книга
15. «

    Как трудно прожить на этом свете, не прослыв злым человеком! — сказал он. — Для этого необходимо говорить только о погоде или об охоте либо обсуждать вместе с вашими приятельницами-старушками бюджет их благотворительных учреждений.

    Как трудно прожить на этом свете, не прослыв злым человеком! — сказал он. — Для этого необходимо говорить только о погоде или об охоте либо обсуждать вместе с вашими приятельницами-старушками бюджет их благотворительных учреждений.

    — Проспер Мериме · книга
16. «

    Несколько лет тому назад, автор этой книги обнаружил в одном из темных закоулков Собора Парижской Богоматери греческие буквы, начертанные от руки — «рок». Он пытался представить себе ту страждущую душу, которая прежде, чем покинуть бренный мир, оставила это клеймо преступления и горя на челе древней церкви. Сегодня ничего не осталось ни от таинственного слова, ни от той неведомой судьбы, которая то слово так печально обозначала, ничего, кроме хрупкого воспоминания... Это слово и породило настоящую книгу.

    Несколько лет тому назад, автор этой книги обнаружил в одном из темных закоулков Собора Парижской Богоматери греческие буквы, начертанные от руки — «рок». Он пытался представить себе ту страждущую душу, которая прежде, чем покинуть бренный мир, оставила это клеймо преступления и горя на челе древней церкви. Сегодня ничего не осталось ни от таинственного слова, ни от той неведомой судьбы, которая то слово так печально обозначала, ничего, кроме хрупкого воспоминания... Это слово и породило настоящую книгу.

    — Собор Парижской Богоматери (Notre-Dame de Paris) (1956) · фильм
17. «

    Да и кто же принадлежит друг другу? И что такое вообще принадлежать друг другу? В этом слове нет ничего, кроме жалкой, безнадежной иллюзии честного бюргера!

    Да и кто же принадлежит друг другу? И что такое вообще принадлежать друг другу? В этом слове нет ничего, кроме жалкой, безнадежной иллюзии честного бюргера!

    — Эрих Мария Ремарк · книга
18. «

    Начать новую жизнь — на это я был неспособен. В сущности — я никогда этого особенно не желал. Я не покончил с прежней жизнью: я не мог ни расстаться с ней, ни преодолеть ее. Я был поражен гангреной души, поэтому пришлось выбирать — погибнуть в ее зловонном дыхании или вернуться и попробовать вылечиться.

    Начать новую жизнь — на это я был неспособен. В сущности — я никогда этого особенно не желал. Я не покончил с прежней жизнью: я не мог ни расстаться с ней, ни преодолеть ее. Я был поражен гангреной души, поэтому пришлось выбирать — погибнуть в ее зловонном дыхании или вернуться и попробовать вылечиться.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
19. «

    Друзья появляются, а потом исчезают, как официанты в ресторане.

    Друзья появляются, а потом исчезают, как официанты в ресторане.

    — Останься со мной (Stand by Me) · фильм
20. «

    Идти через монастырский двор я тоже побоялся. Сама атмосфера монастыря невыносима для похмельного человека.

    Идти через монастырский двор я тоже побоялся. Сама атмосфера монастыря невыносима для похмельного человека.

    — Сергей Довлатов · книга