52 цитаты персонажа «Рассказчик» — подборка редакции

Собрали 52 цитаты персонажа «Рассказчик» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Глаза большие, яркие, ясные, влажно сияли, румянец был природный — это под самой кожей пульсировала кровь, нагнетаемая ударами молодого, крепкого сердца. Вся она трепетала, казалось, на последней грани детства: без малого восемнадцать — уже почти расцвела, но еще в утренней росе.

   Глаза большие, яркие, ясные, влажно сияли, румянец был природный — это под самой кожей пульсировала кровь, нагнетаемая ударами молодого, крепкого сердца. Вся она трепетала, казалось, на последней грани детства: без малого восемнадцать — уже почти расцвела, но еще в утренней росе.

   — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
2. «

   ... Герои не отступают. Герои просто превращают свои провалы в невероятные победы.

   ... Герои не отступают. Герои просто превращают свои провалы в невероятные победы.
3. «

   На первой странице его учебника английской грамматики красовалась аккуратно выведенная надпись: «е...л я герундии».

   На первой странице его учебника английской грамматики красовалась аккуратно выведенная надпись: «е...л я герундии».

   — Стивен Кинг · книга
4. «

   Говорят, что странствующий в одиночку, странствует вдвоём со смертью.

   Говорят, что странствующий в одиночку, странствует вдвоём со смертью.
5. «

   ... Что пустая, мрачная одержимость — это знамение нашего времени. Люди в истерии и страхе следуют любым призывам, независимо от того, кто и с какой стороны начинает их выкрикивать, лишь бы только при этом крикун обещал человеческой массе принять на себя тяжёлое бремя мысли и ответственности. Масса боится и не хочет этого бремени. Но можно поручиться, что ей не избежать ни того, ни другого.

   ... Что пустая, мрачная одержимость — это знамение нашего времени. Люди в истерии и страхе следуют любым призывам, независимо от того, кто и с какой стороны начинает их выкрикивать, лишь бы только при этом крикун обещал человеческой массе принять на себя тяжёлое бремя мысли и ответственности. Масса боится и не хочет этого бремени. Но можно поручиться, что ей не избежать ни того, ни другого.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
6. «

   Нормальная девушка взяла бы и тут же позвонила. Назначила бы встречу, чтобы вернуть альбом и за пару минут выяснила, стоит о нём думать или нет. Это называется «взглянуть правде в глаза». Но это как раз не входит в планы Амели.

   Нормальная девушка взяла бы и тут же позвонила. Назначила бы встречу, чтобы вернуть альбом и за пару минут выяснила, стоит о нём думать или нет. Это называется «взглянуть правде в глаза». Но это как раз не входит в планы Амели.

   — Амели (Amélie) · фильм
7. «

   В панике человеку кажется, что на него направлены все прожекторы и весь мир только тем и живет, чтобы найти его.

   В панике человеку кажется, что на него направлены все прожекторы и весь мир только тем и живет, чтобы найти его.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
8. «

   Вот, что значит быть героем: сражаться, даже если обе стороны хотят тебя убить!

   Вот, что значит быть героем: сражаться, даже если обе стороны хотят тебя убить!
9. «

   Воспоминания, которые не причиняют боли и не беспокоят, как раз и есть эхо.

   Воспоминания, которые не причиняют боли и не беспокоят, как раз и есть эхо.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
10. «

    Возможность самоубийства — это в конце концов милосердие, и всё значение его можно постигнуть в очень редких случаях. Оно дарит иллюзию свободы воли, и, может быть, мы совершаем его гораздо чаще, чем нам это кажется. Мы только не осознаем этого.

    Возможность самоубийства — это в конце концов милосердие, и всё значение его можно постигнуть в очень редких случаях. Оно дарит иллюзию свободы воли, и, может быть, мы совершаем его гораздо чаще, чем нам это кажется. Мы только не осознаем этого.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
11. «

    И судьба, смеющаяся судьба, — шутница с широкой улыбкой, растянутой через звезды, смотрит на тех, чье желание исполнилось..., но с одной оговоркой. Желание исполнилось, но только в сумеречной зоне.

    И судьба, смеющаяся судьба, — шутница с широкой улыбкой, растянутой через звезды, смотрит на тех, чье желание исполнилось..., но с одной оговоркой. Желание исполнилось, но только в сумеречной зоне.
12. «

    Странная девочка, — подумал Бонифаций. — Наверное, она никогда не видела цирка.

    Странная девочка, — подумал Бонифаций. — Наверное, она никогда не видела цирка.
13. «

    Когда у тебя нет родины, потери особенно тяжелы. Нигде не находишь опоры, а чужбина кажется особенно чужой.

    Когда у тебя нет родины, потери особенно тяжелы. Нигде не находишь опоры, а чужбина кажется особенно чужой.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
14. «

    Амператор с семьёй чай пьють. Самовар матерущий, артельный. У кажного прибору ситного фунта пó три. Харчей много!

    Амператор с семьёй чай пьють. Самовар матерущий, артельный. У кажного прибору ситного фунта пó три. Харчей много!
15. «

    Ты всё ещё играешь только потому, что я хочу видеть каждое мгновение твоего бессилия, видеть твоё смирение. Это не загадка. Это трагедия. Ты хотел управлять этим миром — хорошо. Но я сначала его уничтожу, чтобы ты не мог.

    Ты всё ещё играешь только потому, что я хочу видеть каждое мгновение твоего бессилия, видеть твоё смирение. Это не загадка. Это трагедия. Ты хотел управлять этим миром — хорошо. Но я сначала его уничтожу, чтобы ты не мог.
16. «

    Это уже другой — член национал-социалистической партии — худой, в очках и высоких сапогах. Шварц улыбнулся. — Как немцы любят сапоги! — Они нужны им, — сказал я. — Ведь они бродят по колено в дерьме!

    Это уже другой — член национал-социалистической партии — худой, в очках и высоких сапогах. Шварц улыбнулся. — Как немцы любят сапоги! — Они нужны им, — сказал я. — Ведь они бродят по колено в дерьме!

    — Эрих Мария Ремарк · книга
17. «

    Друзья появляются, а потом исчезают, как официанты в ресторане.

    Друзья появляются, а потом исчезают, как официанты в ресторане.

    — Останься со мной (Stand by Me) · фильм
18. «

    Нигде ты не чувствуешь жизнь так, как в бойцовском клубе. Когда остаешься наедине с противником под единственной лампой, окруженный со всех сторон толпою зрителей. Дело не в том, выиграешь ты или проиграешь. Дело не в словах. Вот новичок приходит в бойцовский клуб, и тело его похоже на хлебный мякиш. Но не проходит и месяца, и оно кажется выточенным из дерева. Теперь он способен справиться самостоятельно с любой проблемой. Шум и прочие звуки в бойцовском клубе такие же, как в любом тренажерном зале, но в бойцовском клубе никто не заботится о внешности. Там выкрикивают непонятные слова на непонятном языке, как в церкви пятидесятников, а проснувшись утром в воскресенье, ты чувствуешь себя спасенным.

    Нигде ты не чувствуешь жизнь так, как в бойцовском клубе. Когда остаешься наедине с противником под единственной лампой, окруженный со всех сторон толпою зрителей. Дело не в том, выиграешь ты или проиграешь. Дело не в словах. Вот новичок приходит в бойцовский клуб, и тело его похоже на хлебный мякиш. Но не проходит и месяца, и оно кажется выточенным из дерева. Теперь он способен справиться самостоятельно с любой проблемой. Шум и прочие звуки в бойцовском клубе такие же, как в любом тренажерном зале, но в бойцовском клубе никто не заботится о внешности. Там выкрикивают непонятные слова на непонятном языке, как в церкви пятидесятников, а проснувшись утром в воскресенье, ты чувствуешь себя спасенным.

    — Чак Паланик · книга
19. «

    — В каждом из нас живет несколько людей. Совсем непохожих. И иногда они выходят из послушания и некоторое время распоряжаются нами, и тогда вдруг превращаешься в другого человека, которого никто не знал раньше. Но затем все становится прежним. — Во мне никогда не жили другие люди. Я всегда и утомительно один и тот же.

    — В каждом из нас живет несколько людей. Совсем непохожих. И иногда они выходят из послушания и некоторое время распоряжаются нами, и тогда вдруг превращаешься в другого человека, которого никто не знал раньше. Но затем все становится прежним. — Во мне никогда не жили другие люди. Я всегда и утомительно один и тот же.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
20. «

    И пошли они до городу Парижа. Бредут лесами тёмныма, идут степями широкима, лезут горами высокима... Ну, по пути в городах концерты давали, с большим успехом… Ну, вот так… до Парижу и… доправилися.

    И пошли они до городу Парижа. Бредут лесами тёмныма, идут степями широкима, лезут горами высокима... Ну, по пути в городах концерты давали, с большим успехом… Ну, вот так… до Парижу и… доправилися.