115 цитат персонажа «Роберт Локамп» — подборка редакции

Собрали 115 цитат персонажа «Роберт Локамп» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Проститутки — самые суровые, но вместе с тем и самые сентиментальные создания.

   Проститутки — самые суровые, но вместе с тем и самые сентиментальные создания.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
2. «

   Между нами никогда не было больше того, что приносил случай. Но, может быть, как раз это и привязывает и обязывает людей сильней, чем многое другое.

   Между нами никогда не было больше того, что приносил случай. Но, может быть, как раз это и привязывает и обязывает людей сильней, чем многое другое.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
3. «

   — Нет у меня никакого горя, — сказал я. — Голова болит. — Это болезнь нашего века, Робби, — сказал Фердинанд. — Лучше всего было бы родиться без головы.

   — Нет у меня никакого горя, — сказал я. — Голова болит. — Это болезнь нашего века, Робби, — сказал Фердинанд. — Лучше всего было бы родиться без головы.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
4. «

   Я не хочу никаких детей и никакой жены, кроме тебя. Ты мой ребенок и моя жена.

   Я не хочу никаких детей и никакой жены, кроме тебя. Ты мой ребенок и моя жена.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
5. «

   Возможно, что ты и права. Может быть, никто из нас не умеет любить. То есть так, как любили прежде. Но от этого нам не хуже. У нас с тобой всё по-другому, как-то проще.

   Возможно, что ты и права. Может быть, никто из нас не умеет любить. То есть так, как любили прежде. Но от этого нам не хуже. У нас с тобой всё по-другому, как-то проще.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
6. «

   — Но лучше скажи, как ты себя чувствуешь? Как тридцатилетний? — Так, будто мне шестнадцать и пятьдесят лет одновременно. Ничего особенного. — И это ты называешь «ничего особенного»? Да ведь лучшего не может быть. Это значит, что ты властно покорил время и проживешь две жизни.

   — Но лучше скажи, как ты себя чувствуешь? Как тридцатилетний? — Так, будто мне шестнадцать и пятьдесят лет одновременно. Ничего особенного. — И это ты называешь «ничего особенного»? Да ведь лучшего не может быть. Это значит, что ты властно покорил время и проживешь две жизни.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
7. «

   Теперь время остановилось. Мы разорвали его на самой середине. Остались только мы с тобой, только мы вдвоем — ты и я — и никого больше.

   Теперь время остановилось. Мы разорвали его на самой середине. Остались только мы с тобой, только мы вдвоем — ты и я — и никого больше.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
8. «

   Проклятье! Пусть всё это тысячу раз только передышка, а не гавань, пусть это тысячу раз невероятно. Но именно поэтому счастье было снова и снова таким ошеломляющим, непостижимым, бьющим через край...

   Проклятье! Пусть всё это тысячу раз только передышка, а не гавань, пусть это тысячу раз невероятно. Но именно поэтому счастье было снова и снова таким ошеломляющим, непостижимым, бьющим через край...

   — Эрих Мария Ремарк · книга
9. «

   Любовь зарождается в человеке, но никогда не кончается в нём. И даже если есть всё: и человек, и любовь, и счастье, и жизнь, — то по какому-то страшному закону этого всегда мало, и чем большим всё это кажется, тем меньше оно на самом деле.

   Любовь зарождается в человеке, но никогда не кончается в нём. И даже если есть всё: и человек, и любовь, и счастье, и жизнь, — то по какому-то страшному закону этого всегда мало, и чем большим всё это кажется, тем меньше оно на самом деле.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
10. «

    Одевался я медленно. Это позволяло мне ощутить воскресенье.

    Одевался я медленно. Это позволяло мне ощутить воскресенье.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
11. «

    Именно такой я видел ее сотни раз во сне и мечтах, и теперь она шла мне навстречу, и я обхватил её руками, как жизнь. Нет, это было больше, чем жизнь...

    Именно такой я видел ее сотни раз во сне и мечтах, и теперь она шла мне навстречу, и я обхватил её руками, как жизнь. Нет, это было больше, чем жизнь...

    — Эрих Мария Ремарк · книга
12. «

    – Мужчины с большими деньгами в большинстве случаев отвратительны, Робби. – Но деньги ведь не отвратительны? – Нет. Деньги нет. – Так я и думал. – А разве ты этого не находишь? – Нет, почему же? ... – Они дают независимость, мой милый, а это еще больше.

    – Мужчины с большими деньгами в большинстве случаев отвратительны, Робби. – Но деньги ведь не отвратительны? – Нет. Деньги нет. – Так я и думал. – А разве ты этого не находишь? – Нет, почему же? ... – Они дают независимость, мой милый, а это еще больше.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
13. «

    Она казалась мне существом из другого мира. Я совершенно не мог себе представить, кто она такая и как она живет.

    Она казалась мне существом из другого мира. Я совершенно не мог себе представить, кто она такая и как она живет.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
14. «

    Человека теряешь, только когда он умирает.

    Человека теряешь, только когда он умирает.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
15. «

    Ненавидящими глазами я смотрел в небо, в это серое бесконечное небо сумасшедшего Бога, который придумал жизнь и смерть, чтобы развлекаться.

    Ненавидящими глазами я смотрел в небо, в это серое бесконечное небо сумасшедшего Бога, который придумал жизнь и смерть, чтобы развлекаться.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
16. «

    — Я себе по-иному представлял жизнь. — Все мы так...

    — Я себе по-иному представлял жизнь. — Все мы так...

    — Эрих Мария Ремарк · книга
17. «

    Трудно найти слова, когда действительно есть, что сказать.

    Трудно найти слова, когда действительно есть, что сказать.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
18. «

    Я сидел неподвижно, не шевелился и чувствовал слёзы Пат на моём сердце, словно там кровоточила рана.

    Я сидел неподвижно, не шевелился и чувствовал слёзы Пат на моём сердце, словно там кровоточила рана.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
19. «

    Дерзость — лучшее средство борьбы против закона.

    Дерзость — лучшее средство борьбы против закона.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
20. «

    Я обвел взглядом комнату. С неподвижных лиц на стенах смотрели глаза, давно истлевшие в могиле. эти портреты остались не востребованными или не оплаченными родственниками. И все это были люди, которые когда-то дышали и на что-то надеялись.

    Я обвел взглядом комнату. С неподвижных лиц на стенах смотрели глаза, давно истлевшие в могиле. эти портреты остались не востребованными или не оплаченными родственниками. И все это были люди, которые когда-то дышали и на что-то надеялись.

    — Эрих Мария Ремарк · книга