132 цитаты персонажа «Роберт Локамп» для статуса

Собрали 132 цитаты персонажа «Роберт Локамп» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Я дал ей огня. Теплое и близкое пламя спички осветило на мгновение ее лицо и мои руки, и мне вдруг пришла в голову безумная мысль, будто мы давно уже принадлежим друг другу.

   Я дал ей огня. Теплое и близкое пламя спички осветило на мгновение ее лицо и мои руки, и мне вдруг пришла в голову безумная мысль, будто мы давно уже принадлежим друг другу.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
2. «

   Словно налитые свинцом, мы недвижно восседали за стойкой бара. Плескалась какая-то музыка, и бытие наше было светлым и сильным. Оно мощно разлилось в нашей груди, мы позабыли про ожидавшие нас беспросветно унылые меблированные комнаты, забыли про отчаяние всего нашего существования, и стойка бара преобразилась в капитанский мостик корабля жизни, на котором мы шумно врывались в будущее.

   Словно налитые свинцом, мы недвижно восседали за стойкой бара. Плескалась какая-то музыка, и бытие наше было светлым и сильным. Оно мощно разлилось в нашей груди, мы позабыли про ожидавшие нас беспросветно унылые меблированные комнаты, забыли про отчаяние всего нашего существования, и стойка бара преобразилась в капитанский мостик корабля жизни, на котором мы шумно врывались в будущее.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
3. «

   Именно такой я видел ее сотни раз во сне и мечтах, и теперь она шла мне навстречу, и я обхватил её руками, как жизнь. Нет, это было больше, чем жизнь...

   Именно такой я видел ее сотни раз во сне и мечтах, и теперь она шла мне навстречу, и я обхватил её руками, как жизнь. Нет, это было больше, чем жизнь...

   — Эрих Мария Ремарк · книга
4. «

   — А ведь вообще вечером хочется, чтобы кто-нибудь был рядом, правда? — Вечером, да... Когда наступает темнота... Странная это вещь.

   — А ведь вообще вечером хочется, чтобы кто-нибудь был рядом, правда? — Вечером, да... Когда наступает темнота... Странная это вещь.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
5. «

   Я сидел неподвижно, не шевелился и чувствовал слёзы Пат на моём сердце, словно там кровоточила рана.

   Я сидел неподвижно, не шевелился и чувствовал слёзы Пат на моём сердце, словно там кровоточила рана.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
6. «

   Слова, которые я произносил, уже не были правдой, они смещались, они теснились, уводя в иные края, более пестрые и яркие, чем те, в которых происходили мелкие события моей жизни; я знал, что говорю неправду, что сочиняю и лгу, но мне было безразлично, — ведь правда была безнадежной и тусклой. И настоящая жизнь была только в ощущении мечты, в ее отблесках.

   Слова, которые я произносил, уже не были правдой, они смещались, они теснились, уводя в иные края, более пестрые и яркие, чем те, в которых происходили мелкие события моей жизни; я знал, что говорю неправду, что сочиняю и лгу, но мне было безразлично, — ведь правда была безнадежной и тусклой. И настоящая жизнь была только в ощущении мечты, в ее отблесках.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
7. «

   И вдруг я увидел, что значу для другого человека и что он счастлив только от того, что я рядом с ним. Такие слова сами по себе звучат очень просто, но, когда вдумаешься в них, начинаешь понимать, как это все бесконечно важно. Это может поднять бурю в душе человека и совершенно преобразить его. Это любовь и все-таки нечто другое. Что-то такое, ради чего стоит жить. Мужчина не может жить ради любви. Но ради другого человека — может.

   И вдруг я увидел, что значу для другого человека и что он счастлив только от того, что я рядом с ним. Такие слова сами по себе звучат очень просто, но, когда вдумаешься в них, начинаешь понимать, как это все бесконечно важно. Это может поднять бурю в душе человека и совершенно преобразить его. Это любовь и все-таки нечто другое. Что-то такое, ради чего стоит жить. Мужчина не может жить ради любви. Но ради другого человека — может.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
8. «

   Она боялась последнего часа перед рассветом. Она была уверена, что тайный поток жизни становится слабее и почти угасает именно в этот последний час ночи. И только этого часа она боялась и не хотела оставаться одна. В другое время она была такой храброй, что я не раз стискивал зубы, глядя на нее.

   Она боялась последнего часа перед рассветом. Она была уверена, что тайный поток жизни становится слабее и почти угасает именно в этот последний час ночи. И только этого часа она боялась и не хотела оставаться одна. В другое время она была такой храброй, что я не раз стискивал зубы, глядя на нее.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
9. «

   — Как там в горах? — Если бы не туберкулез, там был бы сущий рай. Снег и солнце.

   — Как там в горах? — Если бы не туберкулез, там был бы сущий рай. Снег и солнце.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
10. «

    — Видишь, как прекрасна твоя комната. — Прекрасна, потому что ты здесь. Она уже никогда не будет такой, как прежде...потому что ты была здесь.

    — Видишь, как прекрасна твоя комната. — Прекрасна, потому что ты здесь. Она уже никогда не будет такой, как прежде...потому что ты была здесь.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
11. «

    Я не хочу никаких детей и никакой жены, кроме тебя. Ты мой ребенок и моя жена.

    Я не хочу никаких детей и никакой жены, кроме тебя. Ты мой ребенок и моя жена.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
12. «

    Я переутомился и знал, что не усну. Прошел мимо «Интернационаля», думая о Лизе, о прошедших годах, о многом другом, давно уже позабытом. Всё отошло в далекое прошлое и как будто больше не касалось меня. Потом я прошёл по улице, на которой жила Пат. Ветер усилился, все окна в её доме были темны, утро кралось на серых лапах вдоль дверей. Наконец, я пришёл домой. «Боже мой, — подумал я, — кажется, я счастлив».

    Я переутомился и знал, что не усну. Прошел мимо «Интернационаля», думая о Лизе, о прошедших годах, о многом другом, давно уже позабытом. Всё отошло в далекое прошлое и как будто больше не касалось меня. Потом я прошёл по улице, на которой жила Пат. Ветер усилился, все окна в её доме были темны, утро кралось на серых лапах вдоль дверей. Наконец, я пришёл домой. «Боже мой, — подумал я, — кажется, я счастлив».

    — Эрих Мария Ремарк · книга
13. «

    Она была очень хороша, как мне показалось, — но для меня это не имело значения.

    Она была очень хороша, как мне показалось, — но для меня это не имело значения.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
14. «

    Я долго не отпускал ее, ощущая теплоту ее кожи и легкий аромат волос. Я не отпускал ее, и не было на свете ничего, кроме нее, мрак отступил, она была здесь, она жила, она дышала, и ничто не было потеряно.

    Я долго не отпускал ее, ощущая теплоту ее кожи и легкий аромат волос. Я не отпускал ее, и не было на свете ничего, кроме нее, мрак отступил, она была здесь, она жила, она дышала, и ничто не было потеряно.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
15. «

    Ненавидящими глазами я смотрел в небо, в это серое бесконечное небо сумасшедшего Бога, который придумал жизнь и смерть, чтобы развлекаться.

    Ненавидящими глазами я смотрел в небо, в это серое бесконечное небо сумасшедшего Бога, который придумал жизнь и смерть, чтобы развлекаться.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
16. «

    Проститутки — самые суровые, но вместе с тем и самые сентиментальные создания.

    Проститутки — самые суровые, но вместе с тем и самые сентиментальные создания.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
17. «

    Врач — один из тех немногих людей, которые знают, зачем они живут.

    Врач — один из тех немногих людей, которые знают, зачем они живут.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
18. «

    Но время чудес прошло, а если они и случались, то разве что в худшую сторону.

    Но время чудес прошло, а если они и случались, то разве что в худшую сторону.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
19. «

    Чем больше люди знают друг о друге, тем больше у них получается недоразумений. И чем ближе они сходятся, тем более чужими становятся.

    Чем больше люди знают друг о друге, тем больше у них получается недоразумений. И чем ближе они сходятся, тем более чужими становятся.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
20. «

    — Всегда кто-нибудь умирает первым. Так всегда бывает в жизни. Но нам еще до этого далеко. — Нужно, чтобы умирали только одинокие. Или когда ненавидят друг друга. Но не тогда, когда любят. <...> — Если бы мы с тобой создавали этот мир, он выглядел бы лучше, не правда ли? <...> — Жизнь так плохо устроена, что она не может на этом закончиться...

    — Всегда кто-нибудь умирает первым. Так всегда бывает в жизни. Но нам еще до этого далеко. — Нужно, чтобы умирали только одинокие. Или когда ненавидят друг друга. Но не тогда, когда любят. <...> — Если бы мы с тобой создавали этот мир, он выглядел бы лучше, не правда ли? <...> — Жизнь так плохо устроена, что она не может на этом закончиться...

    — Эрих Мария Ремарк · книга