147 цитат персонажа «Роберт Локамп», ставших крылатыми

Собрали 147 цитат персонажа «Роберт Локамп» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   — Но ты не должна меня ждать. Никогда. Очень страшно ждать чего-то. — Это ты не понимаешь, Робби. Страшно, когда нечего ждать.

   — Но ты не должна меня ждать. Никогда. Очень страшно ждать чего-то. — Это ты не понимаешь, Робби. Страшно, когда нечего ждать.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
2. «

   В дождливую погоду не грех сделать что-нибудь для своего образования.

   В дождливую погоду не грех сделать что-нибудь для своего образования.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
3. «

   Она прикоснулась руками к моим вискам. Было бы чудесно остаться здесь в этот вечер, быть возле нее, под мягким голубым одеялом... Но что-то удерживало меня. Не скованность, не страх и не осторожность, — просто очень большая нежность, нежность, в которой растворялось желание.

   Она прикоснулась руками к моим вискам. Было бы чудесно остаться здесь в этот вечер, быть возле нее, под мягким голубым одеялом... Но что-то удерживало меня. Не скованность, не страх и не осторожность, — просто очень большая нежность, нежность, в которой растворялось желание.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
4. «

   — Как там в горах? — Если бы не туберкулез, там был бы сущий рай. Снег и солнце.

   — Как там в горах? — Если бы не туберкулез, там был бы сущий рай. Снег и солнце.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
5. «

   ...кто одинок, тот не будет покинут.

   ...кто одинок, тот не будет покинут.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
6. «

   ... одиночество делает людей бестактными.

   ... одиночество делает людей бестактными.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
7. «

   Странная это всё же вещь – день рождения, даже если не придаёшь ему никакого значения.

   Странная это всё же вещь – день рождения, даже если не придаёшь ему никакого значения.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
8. «

   Ленц, когда он бывал хорошо настроен, умел так увлекать окружающих, что ему нельзя было ни в чем отказать. Да он и сам тогда не мог себе ни в чем отказать.

   Ленц, когда он бывал хорошо настроен, умел так увлекать окружающих, что ему нельзя было ни в чем отказать. Да он и сам тогда не мог себе ни в чем отказать.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
9. «

   Я сидел неподвижно, не шевелился и чувствовал слёзы Пат на моём сердце, словно там кровоточила рана.

   Я сидел неподвижно, не шевелился и чувствовал слёзы Пат на моём сердце, словно там кровоточила рана.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
10. «

    Человек слишком мало лежит. Он вечно стоит или сидит. Это вредно для нормального биологического самочувствия. Только когда лежишь, полностью примиряешься с самим собой.

    Человек слишком мало лежит. Он вечно стоит или сидит. Это вредно для нормального биологического самочувствия. Только когда лежишь, полностью примиряешься с самим собой.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
11. «

    Он был по сути добрый человек, с покатыми плечами и маленькими усиками. Скромный добросовестный служащий. Но именно таким теперь приходилось особенно трудно. Да, пожалуй, таким всегда приходится труднее всех. Скромность и добросовестность вознаграждаются только в романах. В жизни их используют, а потом отшвыривают в сторону.

    Он был по сути добрый человек, с покатыми плечами и маленькими усиками. Скромный добросовестный служащий. Но именно таким теперь приходилось особенно трудно. Да, пожалуй, таким всегда приходится труднее всех. Скромность и добросовестность вознаграждаются только в романах. В жизни их используют, а потом отшвыривают в сторону.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
12. «

    На стуле висел ее купальный халат, сверху было наброшено платье и белье; на полу у стула стояли туфли. Одна из них опрокинулась. Я смотрел на эти вещи, и меня охватило странное ощущение чего-то родного, и я думал, что вот теперь она есть и будет у меня и что стоит мне сделать несколько шагов, как я увижу ее и буду рядом с ней сегодня, завтра, а может быть, долго-долго...

    На стуле висел ее купальный халат, сверху было наброшено платье и белье; на полу у стула стояли туфли. Одна из них опрокинулась. Я смотрел на эти вещи, и меня охватило странное ощущение чего-то родного, и я думал, что вот теперь она есть и будет у меня и что стоит мне сделать несколько шагов, как я увижу ее и буду рядом с ней сегодня, завтра, а может быть, долго-долго...

    — Эрих Мария Ремарк · книга
13. «

    В руке у него было письмо. Он выглядел как человек, в которого только что выстрелили, но он еще не верит этому и не чувствует боли, он ощущал пока только толчок.

    В руке у него было письмо. Он выглядел как человек, в которого только что выстрелили, но он еще не верит этому и не чувствует боли, он ощущал пока только толчок.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
14. «

    — Ты ничего не прощаешь! Я уже давно забыла об этом. — А я нет. Я не забываю так легко. — А надо бы...

    — Ты ничего не прощаешь! Я уже давно забыла об этом. — А я нет. Я не забываю так легко. — А надо бы...

    — Эрих Мария Ремарк · книга
15. «

    Никогда я не забуду это лицо, никогда не забуду, как оно склонилось ко мне, красивое и выразительное, как оно просияло лаской и нежностью, как оно расцвело в этой сверкающей тишине, — никогда не забуду, как ее губы потянулись ко мне, глаза приблизились к моим, как близко они разглядывали меня, вопрошающе и серьезно, и как потом эти большие мерцающие глаза медленно закрылись, словно сдавшись... А туман все клубился вокруг. Из его рваных клочьев торчали бледные могильные кресты. Я снял пальто, и мы укрылись им. Город потонул. Время умерло...

    Никогда я не забуду это лицо, никогда не забуду, как оно склонилось ко мне, красивое и выразительное, как оно просияло лаской и нежностью, как оно расцвело в этой сверкающей тишине, — никогда не забуду, как ее губы потянулись ко мне, глаза приблизились к моим, как близко они разглядывали меня, вопрошающе и серьезно, и как потом эти большие мерцающие глаза медленно закрылись, словно сдавшись... А туман все клубился вокруг. Из его рваных клочьев торчали бледные могильные кресты. Я снял пальто, и мы укрылись им. Город потонул. Время умерло...

    — Эрих Мария Ремарк · книга
16. «

    Сегодня главное: уметь забывать! И не раздумывать!

    Сегодня главное: уметь забывать! И не раздумывать!

    — Эрих Мария Ремарк · книга
17. «

    В наши дни быть богатым – это прямо-таки профессия. И совсем не простая.

    В наши дни быть богатым – это прямо-таки профессия. И совсем не простая.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
18. «

    Если человек чего-то стоит, значит, он уже как бы памятник самому себе.

    Если человек чего-то стоит, значит, он уже как бы памятник самому себе.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
19. «

    Если уж не смеяться над двадцатым веком, то надо всем застрелиться. Но и долго над ним не посмеёшься. Он таков, что впору бы выть.

    Если уж не смеяться над двадцатым веком, то надо всем застрелиться. Но и долго над ним не посмеёшься. Он таков, что впору бы выть.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
20. «

    Она пользовалась своим мужем, как иные люди Библией, — для цитирования.

    Она пользовалась своим мужем, как иные люди Библией, — для цитирования.

    — Эрих Мария Ремарк · книга