62 цитаты персонажа «Роберт Локамп» для вдохновения

Собрали 62 цитаты персонажа «Роберт Локамп» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   В наши дни быть богатым – это прямо-таки профессия. И совсем не простая.

   В наши дни быть богатым – это прямо-таки профессия. И совсем не простая.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
2. «

   Я говорил и слышал свой голос, но казалось, что это не я, что говорит кто-то другой, и такой, каким я бы хотел быть.

   Я говорил и слышал свой голос, но казалось, что это не я, что говорит кто-то другой, и такой, каким я бы хотел быть.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
3. «

   – Мужчины с большими деньгами в большинстве случаев отвратительны, Робби. – Но деньги ведь не отвратительны? – Нет. Деньги нет. – Так я и думал. – А разве ты этого не находишь? – Нет, почему же? ... – Они дают независимость, мой милый, а это еще больше.

   – Мужчины с большими деньгами в большинстве случаев отвратительны, Робби. – Но деньги ведь не отвратительны? – Нет. Деньги нет. – Так я и думал. – А разве ты этого не находишь? – Нет, почему же? ... – Они дают независимость, мой милый, а это еще больше.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
4. «

   — Нет у меня никакого горя, — сказал я. — Голова болит. — Это болезнь нашего века, Робби, — сказал Фердинанд. — Лучше всего было бы родиться без головы.

   — Нет у меня никакого горя, — сказал я. — Голова болит. — Это болезнь нашего века, Робби, — сказал Фердинанд. — Лучше всего было бы родиться без головы.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
5. «

   — Ты любишь меня? — спросил я. Она отрицательно покачала головой. — А ты меня? — Нет. Вот счастье, правда? — Большое счастье. — Тогда с нами ничего не может случиться, не так ли? — Решительно ничего, — ответила она.

   — Ты любишь меня? — спросил я. Она отрицательно покачала головой. — А ты меня? — Нет. Вот счастье, правда? — Большое счастье. — Тогда с нами ничего не может случиться, не так ли? — Решительно ничего, — ответила она.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
6. «

   Странное чувство испытываешь все-таки в день своего рождения, даже если никакого значения не придаешь ему. Тридцать лет… Было время, когда мне казалось, что я никак не доживу до двадцати, так хотелось поскорее стать взрослым. А потом…

   Странное чувство испытываешь все-таки в день своего рождения, даже если никакого значения не придаешь ему. Тридцать лет… Было время, когда мне казалось, что я никак не доживу до двадцати, так хотелось поскорее стать взрослым. А потом…

   — Эрих Мария Ремарк · книга
7. «

   Для оскорблённого чувства правда почти всегда груба и невыносима.

   Для оскорблённого чувства правда почти всегда груба и невыносима.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
8. «

   Счастье — самая неопределённая и дорогостоящая вещь на свете.

   Счастье — самая неопределённая и дорогостоящая вещь на свете.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
9. «

   — Хотите яблоко? Яблоки продлевают жизнь! — Нет, спасибо. — А сигару? — Они тоже продлевают жизнь? — Нет, они укорачивают её. Потом это уравновешивается яблоками.

   — Хотите яблоко? Яблоки продлевают жизнь! — Нет, спасибо. — А сигару? — Они тоже продлевают жизнь? — Нет, они укорачивают её. Потом это уравновешивается яблоками.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
10. «

    Наглость — лучшее средство в борьбе с законом.

    Наглость — лучшее средство в борьбе с законом.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
11. «

    И в этой тишине каждое слово приобретало настолько большой вес, что разговаривать непринуждённо стало невозможно.

    И в этой тишине каждое слово приобретало настолько большой вес, что разговаривать непринуждённо стало невозможно.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
12. «

    Мы стояли у окна, туман льнул к стеклам, густел около них, и я почувствовал: там, за туманом, притаилось мое прошлое, молчаливое и невидимое... Дни ужаса и холодной испарины, пустота, грязь, клочья замученного бытия, беспомощность, расточительная трата сил, бесцельно уходящая жизнь — но здесь, в тени передо мной, ошеломляюще близко, ее тихое дыхание, ее непостижимое присутствие и тепло, ее ясная жизнь, — я должен был это удержать, завоевать...

    Мы стояли у окна, туман льнул к стеклам, густел около них, и я почувствовал: там, за туманом, притаилось мое прошлое, молчаливое и невидимое... Дни ужаса и холодной испарины, пустота, грязь, клочья замученного бытия, беспомощность, расточительная трата сил, бесцельно уходящая жизнь — но здесь, в тени передо мной, ошеломляюще близко, ее тихое дыхание, ее непостижимое присутствие и тепло, ее ясная жизнь, — я должен был это удержать, завоевать...

    — Эрих Мария Ремарк · книга
13. «

    Я сидел неподвижно, не шевелился и чувствовал слёзы Пат на моём сердце, словно там кровоточила рана.

    Я сидел неподвижно, не шевелился и чувствовал слёзы Пат на моём сердце, словно там кровоточила рана.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
14. «

    С женщиной невозможно ссориться. В худшем случае можно злиться на неё.

    С женщиной невозможно ссориться. В худшем случае можно злиться на неё.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
15. «

    Деньги, правда, не приносят счастья, но действуют чрезвычайно успокаивающе.

    Деньги, правда, не приносят счастья, но действуют чрезвычайно успокаивающе.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
16. «

    Что-то у меня вроде ветер в голове. Но, возможно, это просто голод.

    Что-то у меня вроде ветер в голове. Но, возможно, это просто голод.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
17. «

    — Великолепная девушка, не правда ли? — спросил он. — Не знаю, Готтфрид, — ответил я. — Не особенно к ней приглядывался. Он некоторое время пристально смотрел на меня своими голубыми глазами и потом тряхнул рыжей головой: — И для чего ты только живешь, скажи мне, детка? — Именно это хотел бы я и сам знать, — ответил я. Он засмеялся: — Ишь, чего захотел. Легко это знание не дается.

    — Великолепная девушка, не правда ли? — спросил он. — Не знаю, Готтфрид, — ответил я. — Не особенно к ней приглядывался. Он некоторое время пристально смотрел на меня своими голубыми глазами и потом тряхнул рыжей головой: — И для чего ты только живешь, скажи мне, детка? — Именно это хотел бы я и сам знать, — ответил я. Он засмеялся: — Ишь, чего захотел. Легко это знание не дается.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
18. «

    — Видишь, как прекрасна твоя комната. — Прекрасна, потому что ты здесь. Она уже никогда не будет такой, как прежде...потому что ты была здесь.

    — Видишь, как прекрасна твоя комната. — Прекрасна, потому что ты здесь. Она уже никогда не будет такой, как прежде...потому что ты была здесь.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
19. «

    — Покоряться? — спросил я. — Зачем же покоряться? Пользы от этого нет. В жизни мы платим за все двойной и тройной ценой. Зачем же еще покорность?

    — Покоряться? — спросил я. — Зачем же покоряться? Пользы от этого нет. В жизни мы платим за все двойной и тройной ценой. Зачем же еще покорность?

    — Эрих Мария Ремарк · книга
20. «

    — Но ты не должна меня ждать. Никогда. Очень страшно ждать чего-то. — Это ты не понимаешь, Робби. Страшно, когда нечего ждать.

    — Но ты не должна меня ждать. Никогда. Очень страшно ждать чего-то. — Это ты не понимаешь, Робби. Страшно, когда нечего ждать.

    — Эрих Мария Ремарк · книга