78 цитат персонажа «Роберт Локамп» с глубоким смыслом

Собрали 78 цитат персонажа «Роберт Локамп» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   — Покоряться? — спросил я. — Зачем же покоряться? Пользы от этого нет. В жизни мы платим за все двойной и тройной ценой. Зачем же еще покорность?

   — Покоряться? — спросил я. — Зачем же покоряться? Пользы от этого нет. В жизни мы платим за все двойной и тройной ценой. Зачем же еще покорность?

   — Эрих Мария Ремарк · книга
2. «

   Если бы ты была настоящей нормальной женщиной, я не мог бы тебя любить.

   Если бы ты была настоящей нормальной женщиной, я не мог бы тебя любить.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
3. «

   — Наш мир создавал сумасшедший, который, глядя на чудесное разнообразие жизни, не придумал ничего лучшего, как уничтожать её. — А потом создавать заново!

   — Наш мир создавал сумасшедший, который, глядя на чудесное разнообразие жизни, не придумал ничего лучшего, как уничтожать её. — А потом создавать заново!

   — Эрих Мария Ремарк · книга
4. «

   Но что за проклятый ужас! Миллионы людей здоровы! Почему же она больна?

   Но что за проклятый ужас! Миллионы людей здоровы! Почему же она больна?

   — Эрих Мария Ремарк · книга
5. «

   Я смотрел на неё. Она стояла передо мной, красивая, молодая, полная ожидания, мотылёк, по счастливой случайности залетевший ко мне в мою старую, убогую комнату, в мою пустую, бессмысленную жизнь... ко мне и все-таки не ко мне: достаточно слабого дуновения — и он расправит крылышки и улетит... Пусть меня ругают, пусть меня стыдят, но я не мог, не мог сказать «нет», сказать, что никогда не бывал там... тогда я этого не мог.

   Я смотрел на неё. Она стояла передо мной, красивая, молодая, полная ожидания, мотылёк, по счастливой случайности залетевший ко мне в мою старую, убогую комнату, в мою пустую, бессмысленную жизнь... ко мне и все-таки не ко мне: достаточно слабого дуновения — и он расправит крылышки и улетит... Пусть меня ругают, пусть меня стыдят, но я не мог, не мог сказать «нет», сказать, что никогда не бывал там... тогда я этого не мог.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
6. «

   Человек всегда велик в намерениях. Но не в их выполнении. В этом и состоит его очарование.

   Человек всегда велик в намерениях. Но не в их выполнении. В этом и состоит его очарование.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
7. «

   — Ты любишь меня? — спросил я. Она отрицательно покачала головой. — А ты меня? — Нет. Вот счастье, правда? — Большое счастье. — Тогда с нами ничего не может случиться, не так ли? — Решительно ничего, — ответила она.

   — Ты любишь меня? — спросил я. Она отрицательно покачала головой. — А ты меня? — Нет. Вот счастье, правда? — Большое счастье. — Тогда с нами ничего не может случиться, не так ли? — Решительно ничего, — ответила она.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
8. «

   Одевался я медленно. Это позволяло мне ощутить воскресенье.

   Одевался я медленно. Это позволяло мне ощутить воскресенье.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
9. «

   Кино — это всегда выход из положения. Там каждый о чём-то может помечтать.

   Кино — это всегда выход из положения. Там каждый о чём-то может помечтать.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
10. «

    В руке у него было письмо. Он выглядел как человек, в которого только что выстрелили, но он еще не верит этому и не чувствует боли, он ощущал пока только толчок.

    В руке у него было письмо. Он выглядел как человек, в которого только что выстрелили, но он еще не верит этому и не чувствует боли, он ощущал пока только толчок.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
11. «

    Днём всё выглядит иначе, чем вечером.

    Днём всё выглядит иначе, чем вечером.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
12. «

    Я оглянулся. Паровоз извергал дым и искры. С тяжким, черным грохотом мчался он сквозь синюю ночь. Мы обгоняли поезд — но мы возвращались в город, где такси, ремонтные мастерские и меблированные комнаты. А паровоз грохотал вдоль рек, лесов и полей в какие-то дали, в мир приключений.

    Я оглянулся. Паровоз извергал дым и искры. С тяжким, черным грохотом мчался он сквозь синюю ночь. Мы обгоняли поезд — но мы возвращались в город, где такси, ремонтные мастерские и меблированные комнаты. А паровоз грохотал вдоль рек, лесов и полей в какие-то дали, в мир приключений.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
13. «

    Жалость — самый бесполезный предмет на свете. Она — обратная сторона злорадства.

    Жалость — самый бесполезный предмет на свете. Она — обратная сторона злорадства.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
14. «

    Мне думалось, что он больше не любит эту женщину; но он привык к ней, а для бухгалтера привычка могла быть сильнее любви.

    Мне думалось, что он больше не любит эту женщину; но он привык к ней, а для бухгалтера привычка могла быть сильнее любви.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
15. «

    Она пользовалась своим мужем, как иные люди Библией, — для цитирования.

    Она пользовалась своим мужем, как иные люди Библией, — для цитирования.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
16. «

    Пока человек не сдается, он сильнее своей судьбы.

    Пока человек не сдается, он сильнее своей судьбы.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
17. «

    — Всегда кто-нибудь умирает первым. Так всегда бывает в жизни. Но нам еще до этого далеко. — Нужно, чтобы умирали только одинокие. Или когда ненавидят друг друга. Но не тогда, когда любят. <...> — Если бы мы с тобой создавали этот мир, он выглядел бы лучше, не правда ли? <...> — Жизнь так плохо устроена, что она не может на этом закончиться...

    — Всегда кто-нибудь умирает первым. Так всегда бывает в жизни. Но нам еще до этого далеко. — Нужно, чтобы умирали только одинокие. Или когда ненавидят друг друга. Но не тогда, когда любят. <...> — Если бы мы с тобой создавали этот мир, он выглядел бы лучше, не правда ли? <...> — Жизнь так плохо устроена, что она не может на этом закончиться...

    — Эрих Мария Ремарк · книга
18. «

    ... до чего же страшно любить женщину и быть бедным.

    ... до чего же страшно любить женщину и быть бедным.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
19. «

    Потому что время от времени вдруг накатывалось прошлое и впивалось в меня мёртвыми глазами. Но для таких случаев существовала водка.

    Потому что время от времени вдруг накатывалось прошлое и впивалось в меня мёртвыми глазами. Но для таких случаев существовала водка.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
20. «

    Я был подавлен, но не мог упрекнуть себя ни в чем. Чего я только ни видел в жизни, чего только ни пережил! И я знал: можно упрекать себя за все, что делаешь, или вообще не упрекать себя ни в чем.

    Я был подавлен, но не мог упрекнуть себя ни в чем. Чего я только ни видел в жизни, чего только ни пережил! И я знал: можно упрекать себя за все, что делаешь, или вообще не упрекать себя ни в чем.

    — Эрих Мария Ремарк · книга