18 цитат персонажа «Себастьян Моргенштерн» — большая подборка

18 цитат персонажа «Себастьян Моргенштерн» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Люцифер Утренняя Звезда был самым прекрасным ангелом небес. Великолепное создание Господа. И пришел день, когда Люцифер отказался склониться перед человечеством. Перед людьми. Потому что он знал, как они ничтожны. И поэтому он спустился вниз в яму вместе с теми, кто был на его стороне: Белиал и Азазель, Асмодеус и Левиафан. И Лилит. Моя мать.

   Люцифер Утренняя Звезда был самым прекрасным ангелом небес. Великолепное создание Господа. И пришел день, когда Люцифер отказался склониться перед человечеством. Перед людьми. Потому что он знал, как они ничтожны. И поэтому он спустился вниз в яму вместе с теми, кто был на его стороне: Белиал и Азазель, Асмодеус и Левиафан. И Лилит. Моя мать.

   — Кассандра Клэр · книга
2. «

   Думаешь, теперь у тебя есть оружие, которое справится со мной, да? И, возможно, лет через пятьдесят или сто, ты научишься владеть огнем, но время — это как раз то, чего у тебя нет. Пламя бушует — неконтролируемо — у тебя внутри, и оно быстрее уничтожит тебя, чем меня.

   Думаешь, теперь у тебя есть оружие, которое справится со мной, да? И, возможно, лет через пятьдесят или сто, ты научишься владеть огнем, но время — это как раз то, чего у тебя нет. Пламя бушует — неконтролируемо — у тебя внутри, и оно быстрее уничтожит тебя, чем меня.

   — Кассандра Клэр · книга
3. «

   — Самое главное то, что ты выздоравливаешь и достигаешь результатов, кстати, довольно неплохих. — Я не уверена. — А я да.

   — Самое главное то, что ты выздоравливаешь и достигаешь результатов, кстати, довольно неплохих. — Я не уверена. — А я да.

   — Себастьян Моргенштерн · сериал
4. «

   — Кто ты такой? — Я — Сумеречный Охотник. Меня зовут Себастиан.

   — Кто ты такой? — Я — Сумеречный Охотник. Меня зовут Себастиан.

   — Изабель Лайтвуд · сериал
5. «

   — Ты, должно быть, Клэри, дочь Валентина. — Не держи зла на меня. — Мы не выбираем наших родителей.

   — Ты, должно быть, Клэри, дочь Валентина. — Не держи зла на меня. — Мы не выбираем наших родителей.

   — Себастьян Моргенштерн · сериал
6. «

   — Сжечь этот мир медленно, обрушив на него чуму и голод, или же он должен быть уничтожен быстро и безболезненно — вся жизнь, так быстро угаснет, представь, как сгорит этот мир! Его глаза были лихорадочные. — Представь себе, как высоко я могу вознестись, встать во главе мира, наполнить воздух криками миллиардов людей, поднимая ввысь дым миллионов пылающих сердец!

   — Сжечь этот мир медленно, обрушив на него чуму и голод, или же он должен быть уничтожен быстро и безболезненно — вся жизнь, так быстро угаснет, представь, как сгорит этот мир! Его глаза были лихорадочные. — Представь себе, как высоко я могу вознестись, встать во главе мира, наполнить воздух криками миллиардов людей, поднимая ввысь дым миллионов пылающих сердец!

   — Кассандра Клэр · книга
7. «

   — Нам нужно уходить. — Что случилось? — Моя личность в институте была... раскрыта.

   — Нам нужно уходить. — Что случилось? — Моя личность в институте была... раскрыта.

   — Себастьян Моргенштерн · сериал
8. «

   — Ну да, — сказал Джонатан. — Как будто мне не пришлось вынести годы мучений, слушая твои: «Ооо, Джейс такой милый. Думаешь, я ему нрааавлюсь?»

   — Ну да, — сказал Джонатан. — Как будто мне не пришлось вынести годы мучений, слушая твои: «Ооо, Джейс такой милый. Думаешь, я ему нрааавлюсь?»

   — Кассандра Клэр · книга
9. «

   Твоя мама никогда не вернется. Твой отец никогда не полюбит тебя. Единственная причина, по которой ты была нужна ему — использование ради собственной выгоды. Ты так хотела брата, потому что тогда у тебя был бы человек, с которым ты могла разделить душевную боль. Это ощущение пустоты, которое поглощает твою душу и заставляет чувствовать так, будто ты желаешь собственной смерти изо дня в день, никогда не покинет тебя.

   Твоя мама никогда не вернется. Твой отец никогда не полюбит тебя. Единственная причина, по которой ты была нужна ему — использование ради собственной выгоды. Ты так хотела брата, потому что тогда у тебя был бы человек, с которым ты могла разделить душевную боль. Это ощущение пустоты, которое поглощает твою душу и заставляет чувствовать так, будто ты желаешь собственной смерти изо дня в день, никогда не покинет тебя.
10. «

    — Порой я видел в твоих желтых глазах нечто, проблеск разума, не то что у твоей дегенеративной приемной семьи. Но потом я сообразил: это лишь заносчивость, позерство. На самом деле ты столь же туп, сколь и они. Десяток лет хорошего воспитания пропал даром. — Ты не знаешь, как меня воспитывали. — Еще как знаю. — Себастьян опустил руки. — Нас с тобой вырастил один человек. Только от меня потом не стали избавляться. — В каком смысле? — прошептал Джейс. И вдруг, глядя в неподвижное, улыбающееся лицо Себастьяна, он словно заново увидел соперника: белокурые локоны, черные, антрацитовые глаза, жесткие линии лица, будто вырезанные из камня... и в уме представился отцовский лик, каким показывал его ангел: юный, резкий, полный энергии, голода. — Ты... тоже сын Валентина. Мой брат. Себастьян неожиданно переместился Джейсу за спину и, стиснув кулаки, обнял его за плечи. — Здравствуй и прощай, братец, — выплюнул он и сжал объятия, перекрывая Джейсу дыхание.

    — Порой я видел в твоих желтых глазах нечто, проблеск разума, не то что у твоей дегенеративной приемной семьи. Но потом я сообразил: это лишь заносчивость, позерство. На самом деле ты столь же туп, сколь и они. Десяток лет хорошего воспитания пропал даром. — Ты не знаешь, как меня воспитывали. — Еще как знаю. — Себастьян опустил руки. — Нас с тобой вырастил один человек. Только от меня потом не стали избавляться. — В каком смысле? — прошептал Джейс. И вдруг, глядя в неподвижное, улыбающееся лицо Себастьяна, он словно заново увидел соперника: белокурые локоны, черные, антрацитовые глаза, жесткие линии лица, будто вырезанные из камня... и в уме представился отцовский лик, каким показывал его ангел: юный, резкий, полный энергии, голода. — Ты... тоже сын Валентина. Мой брат. Себастьян неожиданно переместился Джейсу за спину и, стиснув кулаки, обнял его за плечи. — Здравствуй и прощай, братец, — выплюнул он и сжал объятия, перекрывая Джейсу дыхание.

    — Кассандра Клэр · книга
11. «

    Потому что могу больше не притворяться. Надоело делать вид, что вы не противны мне. Я устал, меня тошнит от вас. Ты, — обратился Себастьян к Джейсу, — если не ухлестываешь за сестрицей, то ноешь, как твой папочка тебя не любил. Хотя кому, как не тебе, его винить! А ты, — обратился он к Клэри, — глупая сучка, отдала магу-полукровке бесценную книгу. Неужели в твоей милой головке совсем нет мозгов?! И наконец, ты! — Себастьян повернулся к Алеку. — Все знают, что с тобой не так. Подобных тебе нельзя принимать в члены Конклава. Извращенец!

    Потому что могу больше не притворяться. Надоело делать вид, что вы не противны мне. Я устал, меня тошнит от вас. Ты, — обратился Себастьян к Джейсу, — если не ухлестываешь за сестрицей, то ноешь, как твой папочка тебя не любил. Хотя кому, как не тебе, его винить! А ты, — обратился он к Клэри, — глупая сучка, отдала магу-полукровке бесценную книгу. Неужели в твоей милой головке совсем нет мозгов?! И наконец, ты! — Себастьян повернулся к Алеку. — Все знают, что с тобой не так. Подобных тебе нельзя принимать в члены Конклава. Извращенец!

    — Кассандра Клэр · книга
12. «

    У тебя темное сердце, дочь Валентина.

    У тебя темное сердце, дочь Валентина.

    — Кассандра Клэр · книга
13. «

    Джейс сморгнул пот с глаз: — Значит, ты... — Сын Валентина, Джонатан Кристофер Моргенштерн. А ты — призрак, недостойный нашего имени. Притворщик.

    Джейс сморгнул пот с глаз: — Значит, ты... — Сын Валентина, Джонатан Кристофер Моргенштерн. А ты — призрак, недостойный нашего имени. Притворщик.

    — Кассандра Клэр · книга
14. «

    Но вся его любовь принадлежала Джейсу. Проблемному, непослушному, сломанному. Я сделал все, о чем наш отец просил меня, и он ненавидел меня за это. И он так же ненавидел тебя, — его глаза светились, создавая подобие серебра в темноте. — Иронично, не правда ли, Кларисса? Мы были родными детьми Валентина, его плотью и кровью, а он ненавидел нас. Тебя, потому что из-за тебя от него ушла наша мать. И меня, потому что я был тем, что он хотел создать.

    Но вся его любовь принадлежала Джейсу. Проблемному, непослушному, сломанному. Я сделал все, о чем наш отец просил меня, и он ненавидел меня за это. И он так же ненавидел тебя, — его глаза светились, создавая подобие серебра в темноте. — Иронично, не правда ли, Кларисса? Мы были родными детьми Валентина, его плотью и кровью, а он ненавидел нас. Тебя, потому что из-за тебя от него ушла наша мать. И меня, потому что я был тем, что он хотел создать.

    — Кассандра Клэр · книга
15. «

    — Узнаем, кто лучший Джонатан Кристофер раз и навсегда? — Это принесет мне абсолютное наслаждение.

    — Узнаем, кто лучший Джонатан Кристофер раз и навсегда? — Это принесет мне абсолютное наслаждение.

    — Джейс Эрондейл · сериал
16. «

    — Красный, — сказал он, полусонным голосом, — как закат, кровь и пламя. Как край падающей звезды, которая сгорает при входе в слой атмосферы. Мы — Моргенштерны, — добавил он, с мрачной болью в голосе. — Яркие, утренние звезды. Дети Люцифера, самые красивые из всех Божьих ангелов. Мы намного прекраснее, когда мы падаем.

    — Красный, — сказал он, полусонным голосом, — как закат, кровь и пламя. Как край падающей звезды, которая сгорает при входе в слой атмосферы. Мы — Моргенштерны, — добавил он, с мрачной болью в голосе. — Яркие, утренние звезды. Дети Люцифера, самые красивые из всех Божьих ангелов. Мы намного прекраснее, когда мы падаем.

    — Кассандра Клэр · книга
17. «

    — Давай, Клэри, — сказал он, и она наклонилась, прикоснувшись губами к его лицу. Она почувствовала, как он вздрогнул, и прошептала, ее губы скользили по его щеке. — Радуйся, Равви, — сказала она и увидела как его глаза расширились, когда она достала Геосфорос и занесла его яркой дугой, лезвие прошло через его грудную клетку, а наконечник расположился, чтобы проткнуть его сердце.

    — Давай, Клэри, — сказал он, и она наклонилась, прикоснувшись губами к его лицу. Она почувствовала, как он вздрогнул, и прошептала, ее губы скользили по его щеке. — Радуйся, Равви, — сказала она и увидела как его глаза расширились, когда она достала Геосфорос и занесла его яркой дугой, лезвие прошло через его грудную клетку, а наконечник расположился, чтобы проткнуть его сердце.

    — Кассандра Клэр · книга
18. «

    — Когда она узнает правду о тебе, она будет только презирать тебя. — Нет, ты тот, кого она презирает. Я ее брат, она любит меня! — Хорошо, Джонатан. Ты прав, извини.

    — Когда она узнает правду о тебе, она будет только презирать тебя. — Нет, ты тот, кого она презирает. Я ее брат, она любит меня! — Хорошо, Джонатан. Ты прав, извини.

    — Валентин Моргенштерн · сериал