25 фраз персонажа «Шелена», которые запомнились

Ниже 25 цитат персонажа «Шелена»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Люди всегда найдут повод для ненависти — скажем, собственную глупость или зависть.

   Люди всегда найдут повод для ненависти — скажем, собственную глупость или зависть.

   — Ольга Громыко · книга
2. «

   — Время? Место?! Колдун, тебе мозги, а не кости лечить надо! Ты, между прочим, не в королевском дворце за пятью оградами отлеживался, а у оборотня в логове концы отдавал! — Я это и имею в виду, — спокойно подтвердил Верес. — Если уж хуже быть не может, значит, можно смело надеяться на лучшее! Дай еще один пирожок, а?

   — Время? Место?! Колдун, тебе мозги, а не кости лечить надо! Ты, между прочим, не в королевском дворце за пятью оградами отлеживался, а у оборотня в логове концы отдавал! — Я это и имею в виду, — спокойно подтвердил Верес. — Если уж хуже быть не может, значит, можно смело надеяться на лучшее! Дай еще один пирожок, а?

   — Ольга Громыко · книга
3. «

   — Ядом не забыл посыпать? — Забыл, добавь по вкусу!

   — Ядом не забыл посыпать? — Забыл, добавь по вкусу!

   — Ольга Громыко · книга
4. «

   Зла на него не хватает. У кого бы одолжить?

   Зла на него не хватает. У кого бы одолжить?

   — Ольга Громыко · книга
5. «

   От таких волков и побегать не стыдно...

   От таких волков и побегать не стыдно...

   — Ольга Громыко · книга
6. «

   Верес легонько подергал меня за косу. Я сердито мотнула головой, отбирая косу. — Ведешь себя как мальчишка! Ты бы еще меня торбой со свитками по голове огрел. — Обстановка располагает, — благодушно согласился Верес, на ходу привлекая меня к себе и целуя в краешек губ. — Так взрослее? — Ну-у... уже лучше, — смягчилась я. — Для шестнадцатилетнего сгодится. А что-нибудь еще постарше в запасе есть? Колдун с невозмутимым лицом достал из воздуха кружку, в которой плескалось что-то прозрачное, и предложил мне. — Это чего? — не поняла я. — Вода. Которую есть кому в старости подать. Что? Уже многовато?

   Верес легонько подергал меня за косу. Я сердито мотнула головой, отбирая косу. — Ведешь себя как мальчишка! Ты бы еще меня торбой со свитками по голове огрел. — Обстановка располагает, — благодушно согласился Верес, на ходу привлекая меня к себе и целуя в краешек губ. — Так взрослее? — Ну-у... уже лучше, — смягчилась я. — Для шестнадцатилетнего сгодится. А что-нибудь еще постарше в запасе есть? Колдун с невозмутимым лицом достал из воздуха кружку, в которой плескалось что-то прозрачное, и предложил мне. — Это чего? — не поняла я. — Вода. Которую есть кому в старости подать. Что? Уже многовато?

   — Ольга Громыко · книга
7. «

   Они жили недолго и несчастливо и умерли в один день в жутких конвульсиях.

   Они жили недолго и несчастливо и умерли в один день в жутких конвульсиях.

   — Ольга Громыко · книга
8. «

   — А вы кто?! Грех было не выступить перед таким благодарным слушателем. — Две скромные послушницы из монастыря Святой Валины Смиренницы, пожранной драконом прямо у порога ее кельи, но через год и три дня явившейся своим сестрам для божественного откровения. Добровольно отрекшись от всего мирского, мы пять лет провели в монастырских стенах, молясь и в меру своих скромных сил помогая страждущим, а теперь паломничаем, понимаете ли, по дорогам, изыскивая любую возможность принестись в жертву, ибо в этом и состоит наша священная цель — добровольно скормиться драконам, василискам, кракенам и прочим гадам, из чьих желудков мы вознесемся прямиком на небеса. — Я благочинно сложила ладони перед лицом, возведя глаза к вожделенному приюту. Противоположное направление Вересового взгляда говорило о том, что он с куда большим удовольствием провалился бы к мракобесам, лишь бы не слышать, что я несу. — Итак, где гнусный ящер?

   — А вы кто?! Грех было не выступить перед таким благодарным слушателем. — Две скромные послушницы из монастыря Святой Валины Смиренницы, пожранной драконом прямо у порога ее кельи, но через год и три дня явившейся своим сестрам для божественного откровения. Добровольно отрекшись от всего мирского, мы пять лет провели в монастырских стенах, молясь и в меру своих скромных сил помогая страждущим, а теперь паломничаем, понимаете ли, по дорогам, изыскивая любую возможность принестись в жертву, ибо в этом и состоит наша священная цель — добровольно скормиться драконам, василискам, кракенам и прочим гадам, из чьих желудков мы вознесемся прямиком на небеса. — Я благочинно сложила ладони перед лицом, возведя глаза к вожделенному приюту. Противоположное направление Вересового взгляда говорило о том, что он с куда большим удовольствием провалился бы к мракобесам, лишь бы не слышать, что я несу. — Итак, где гнусный ящер?

   — Ольга Громыко · книга
9. «

   ...иногда мне кажется, что я карабкаюсь по отвесной скале. Судорожно цепляюсь за чуть приметные впадинки окровавленными пальцами, всем телом прижимаюсь к холодным камням, а надо мной — серое равнодушное небо и пронзительный крик кружащего над пропастью ястреба. И стоит мне на мгновенье расслабиться, ощутив под ногами широкий, и, казалось бы, надежный уступ, как он внезапно трескается и мелкой крошкой осыпается в бездну, оставляя меня вообще безо всякой опоры. Удача. Дружба. Любовь. Долг. Гранитные камушки, шуршащие вниз по склону. В мире нет ничего прочного. Ничего вечного. И по скале лучше взбираться с выпущенными когтями, безжалостно засаживая их в удобные для тебя щели. И никогда не оглядываться. Их все равно не вернуть. А мне — не вернуться...

   ...иногда мне кажется, что я карабкаюсь по отвесной скале. Судорожно цепляюсь за чуть приметные впадинки окровавленными пальцами, всем телом прижимаюсь к холодным камням, а надо мной — серое равнодушное небо и пронзительный крик кружащего над пропастью ястреба. И стоит мне на мгновенье расслабиться, ощутив под ногами широкий, и, казалось бы, надежный уступ, как он внезапно трескается и мелкой крошкой осыпается в бездну, оставляя меня вообще безо всякой опоры. Удача. Дружба. Любовь. Долг. Гранитные камушки, шуршащие вниз по склону. В мире нет ничего прочного. Ничего вечного. И по скале лучше взбираться с выпущенными когтями, безжалостно засаживая их в удобные для тебя щели. И никогда не оглядываться. Их все равно не вернуть. А мне — не вернуться...

   — Ольга Громыко · книга
10. «

    Он не удивился и не испугался. Видно, считал, что хуже быть уже не может. Наивный. Разубеждать его я пока не стала.

    Он не удивился и не испугался. Видно, считал, что хуже быть уже не может. Наивный. Разубеждать его я пока не стала.

    — Ольга Громыко · книга
11. «

    ... симпатия ещё не повод для доверия.

    ... симпатия ещё не повод для доверия.

    — Ольга Громыко · книга
12. «

    Дурачок, если не хочешь себя выдать — дыши как можно ровнее и громче. Тишина настораживает куда больше.

    Дурачок, если не хочешь себя выдать — дыши как можно ровнее и громче. Тишина настораживает куда больше.

    — Ольга Громыко · книга
13. «

    — Это самый идиотский план из тобой предложенных. — Такие обычно и срабатывают.

    — Это самый идиотский план из тобой предложенных. — Такие обычно и срабатывают.

    — Ольга Громыко · книга
14. «

    Нет, это какой-то кошмар! Кто из нас больший идиот-оборотень, предложивший помощь магу, или маг, так рьяно ею воспользовавшийся?!

    Нет, это какой-то кошмар! Кто из нас больший идиот-оборотень, предложивший помощь магу, или маг, так рьяно ею воспользовавшийся?!

    — Ольга Громыко · книга
15. «

    — ... Кстати, кто такой жбыхыдрыз? — Покойник. — Всего-то?! — Я — покойник...

    — ... Кстати, кто такой жбыхыдрыз? — Покойник. — Всего-то?! — Я — покойник...

    — Ольга Громыко · книга
16. «

    Я не пессимист. Я замерзший, усталый, голодный оптимист.

    Я не пессимист. Я замерзший, усталый, голодный оптимист.

    — Ольга Громыко · книга
17. «

    …Мы <...> оставили за порогом Ясневого Града одинаковые иллюзии: что твоё честное слово ценится выше чужой клеветы, что на друга всегда можно положиться в трудную минуту, а любимый человек никогда не обманет и не предаст. Оно и к лучшему, давно пора было от них избавиться — жить станет намного проще. Но очень уж это больно, добровольно мало кто согласится.

    …Мы <...> оставили за порогом Ясневого Града одинаковые иллюзии: что твоё честное слово ценится выше чужой клеветы, что на друга всегда можно положиться в трудную минуту, а любимый человек никогда не обманет и не предаст. Оно и к лучшему, давно пора было от них избавиться — жить станет намного проще. Но очень уж это больно, добровольно мало кто согласится.

    — Ольга Громыко · книга
18. «

    Ну, там, где нас боятся, нам бояться нечего!

    Ну, там, где нас боятся, нам бояться нечего!

    — Ольга Громыко · книга
19. «

    Мало ли у кого какие недостатки, друзей-то мы выбираем за достоинства, а их обычно намного больше.

    Мало ли у кого какие недостатки, друзей-то мы выбираем за достоинства, а их обычно намного больше.

    — Ольга Громыко · книга
20. «

    — Верес, я тебе когда-нибудь говорила, что ты наглый, надменный и невыносимый тип? — Раз двадцать. Но если это доставит тебе удовольствие — можешь повторить еще разок, я охотно послушаю!

    — Верес, я тебе когда-нибудь говорила, что ты наглый, надменный и невыносимый тип? — Раз двадцать. Но если это доставит тебе удовольствие — можешь повторить еще разок, я охотно послушаю!

    — Ольга Громыко · книга