20 цитат персонажа «Шелена» — читаем и делимся

Ниже 20 цитат персонажа «Шелена»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   — Неужели вы бросите слабую женщину на растерзание вурдалакам? — Я поставила сумки на землю, огляделась и, убедившись, что нас никто не видит, перелезла через плетень и за концы комлей поочередно отвела бревна в сторону, освобождая проход. — Да, вурдалаков в самом деле надо пожалеть, — серьезно согласился Верес.

   — Неужели вы бросите слабую женщину на растерзание вурдалакам? — Я поставила сумки на землю, огляделась и, убедившись, что нас никто не видит, перелезла через плетень и за концы комлей поочередно отвела бревна в сторону, освобождая проход. — Да, вурдалаков в самом деле надо пожалеть, — серьезно согласился Верес.

   — Ольга Громыко · книга
2. «

   Все было так прекрасно, что я начала уже тревожиться: чем мне придется рассчитываться с судьбой за столь щедрый кредит?..

   Все было так прекрасно, что я начала уже тревожиться: чем мне придется рассчитываться с судьбой за столь щедрый кредит?..

   — Ольга Громыко · книга
3. «

   ... симпатия ещё не повод для доверия.

   ... симпатия ещё не повод для доверия.

   — Ольга Громыко · книга
4. «

   ...иногда мне кажется, что я карабкаюсь по отвесной скале. Судорожно цепляюсь за чуть приметные впадинки окровавленными пальцами, всем телом прижимаюсь к холодным камням, а надо мной — серое равнодушное небо и пронзительный крик кружащего над пропастью ястреба. И стоит мне на мгновенье расслабиться, ощутив под ногами широкий, и, казалось бы, надежный уступ, как он внезапно трескается и мелкой крошкой осыпается в бездну, оставляя меня вообще безо всякой опоры. Удача. Дружба. Любовь. Долг. Гранитные камушки, шуршащие вниз по склону. В мире нет ничего прочного. Ничего вечного. И по скале лучше взбираться с выпущенными когтями, безжалостно засаживая их в удобные для тебя щели. И никогда не оглядываться. Их все равно не вернуть. А мне — не вернуться...

   ...иногда мне кажется, что я карабкаюсь по отвесной скале. Судорожно цепляюсь за чуть приметные впадинки окровавленными пальцами, всем телом прижимаюсь к холодным камням, а надо мной — серое равнодушное небо и пронзительный крик кружащего над пропастью ястреба. И стоит мне на мгновенье расслабиться, ощутив под ногами широкий, и, казалось бы, надежный уступ, как он внезапно трескается и мелкой крошкой осыпается в бездну, оставляя меня вообще безо всякой опоры. Удача. Дружба. Любовь. Долг. Гранитные камушки, шуршащие вниз по склону. В мире нет ничего прочного. Ничего вечного. И по скале лучше взбираться с выпущенными когтями, безжалостно засаживая их в удобные для тебя щели. И никогда не оглядываться. Их все равно не вернуть. А мне — не вернуться...

   — Ольга Громыко · книга
5. «

   Он не удивился и не испугался. Видно, считал, что хуже быть уже не может. Наивный. Разубеждать его я пока не стала.

   Он не удивился и не испугался. Видно, считал, что хуже быть уже не может. Наивный. Разубеждать его я пока не стала.

   — Ольга Громыко · книга
6. «

   умные враги всегда найдут общий язык. И будут дружить против глупого

   умные враги всегда найдут общий язык. И будут дружить против глупого

   — Ольга Громыко · книга
7. «

   Люди всегда найдут повод для ненависти — скажем, собственную глупость или зависть.

   Люди всегда найдут повод для ненависти — скажем, собственную глупость или зависть.

   — Ольга Громыко · книга
8. «

   — Время? Место?! Колдун, тебе мозги, а не кости лечить надо! Ты, между прочим, не в королевском дворце за пятью оградами отлеживался, а у оборотня в логове концы отдавал! — Я это и имею в виду, — спокойно подтвердил Верес. — Если уж хуже быть не может, значит, можно смело надеяться на лучшее! Дай еще один пирожок, а?

   — Время? Место?! Колдун, тебе мозги, а не кости лечить надо! Ты, между прочим, не в королевском дворце за пятью оградами отлеживался, а у оборотня в логове концы отдавал! — Я это и имею в виду, — спокойно подтвердил Верес. — Если уж хуже быть не может, значит, можно смело надеяться на лучшее! Дай еще один пирожок, а?

   — Ольга Громыко · книга
9. «

   — И он тебе понравился?! — Дракон аж выронил серебрушку и полез за ней под стол, с оглядкой на Вирру, только шипя от распирающих его выражений. — О, боги, неужели такая ерунда способна очаровать женщину?! Какой кошмар — ум, доблесть, сила и красота уже не в счет — достаточно кривого носа! — Видишь ли, Мрак, — снисходительно заметила я, переплетая косу перед освободившимся зеркалом, — из всего вышеперечисленного у него, в отличие от тебя, имеется хотя бы нос.

   — И он тебе понравился?! — Дракон аж выронил серебрушку и полез за ней под стол, с оглядкой на Вирру, только шипя от распирающих его выражений. — О, боги, неужели такая ерунда способна очаровать женщину?! Какой кошмар — ум, доблесть, сила и красота уже не в счет — достаточно кривого носа! — Видишь ли, Мрак, — снисходительно заметила я, переплетая косу перед освободившимся зеркалом, — из всего вышеперечисленного у него, в отличие от тебя, имеется хотя бы нос.

   — Ольга Громыко · книга
10. «

    Вот этим враги и отличаются от друзей. Себя не пожалеют, лишь бы тебе гадость доставить!

    Вот этим враги и отличаются от друзей. Себя не пожалеют, лишь бы тебе гадость доставить!

    — Ольга Громыко · книга
11. «

    Мало ли у кого какие недостатки, друзей-то мы выбираем за достоинства, а их обычно намного больше.

    Мало ли у кого какие недостатки, друзей-то мы выбираем за достоинства, а их обычно намного больше.

    — Ольга Громыко · книга
12. «

    Делать мне нечего – до хрипоты с дураками спорить… умный бы с первого раза прислушался.

    Делать мне нечего – до хрипоты с дураками спорить… умный бы с первого раза прислушался.

    — Ольга Громыко · книга
13. «

    ... Ей отмерено время Между светом и тьмою… Непосильное бремя – Оставаться собою, Быть ни тем и ни этой Но обоими сразу, Ни живой, ни отпетой, Лишь по сердца приказу Поступать. Даже если Разорвут его в клочья Те, кто день славят песней Те, кто шастают ночью. Мало тех, кто поймут Сумрак... Тех, кто поверят - Он не враг, и ведут В обе стороны двери... …Кем — не знаю ответа - Суждено ей когда-то Стать? Весенним рассветом - Или зимним закатом?

    ... Ей отмерено время Между светом и тьмою… Непосильное бремя – Оставаться собою, Быть ни тем и ни этой Но обоими сразу, Ни живой, ни отпетой, Лишь по сердца приказу Поступать. Даже если Разорвут его в клочья Те, кто день славят песней Те, кто шастают ночью. Мало тех, кто поймут Сумрак... Тех, кто поверят - Он не враг, и ведут В обе стороны двери... …Кем — не знаю ответа - Суждено ей когда-то Стать? Весенним рассветом - Или зимним закатом?

    — Ольга Громыко · книга
14. «

    Верес легонько подергал меня за косу. Я сердито мотнула головой, отбирая косу. — Ведешь себя как мальчишка! Ты бы еще меня торбой со свитками по голове огрел. — Обстановка располагает, — благодушно согласился Верес, на ходу привлекая меня к себе и целуя в краешек губ. — Так взрослее? — Ну-у... уже лучше, — смягчилась я. — Для шестнадцатилетнего сгодится. А что-нибудь еще постарше в запасе есть? Колдун с невозмутимым лицом достал из воздуха кружку, в которой плескалось что-то прозрачное, и предложил мне. — Это чего? — не поняла я. — Вода. Которую есть кому в старости подать. Что? Уже многовато?

    Верес легонько подергал меня за косу. Я сердито мотнула головой, отбирая косу. — Ведешь себя как мальчишка! Ты бы еще меня торбой со свитками по голове огрел. — Обстановка располагает, — благодушно согласился Верес, на ходу привлекая меня к себе и целуя в краешек губ. — Так взрослее? — Ну-у... уже лучше, — смягчилась я. — Для шестнадцатилетнего сгодится. А что-нибудь еще постарше в запасе есть? Колдун с невозмутимым лицом достал из воздуха кружку, в которой плескалось что-то прозрачное, и предложил мне. — Это чего? — не поняла я. — Вода. Которую есть кому в старости подать. Что? Уже многовато?

    — Ольга Громыко · книга
15. «

    — Ядом не забыл посыпать? — Забыл, добавь по вкусу!

    — Ядом не забыл посыпать? — Забыл, добавь по вкусу!

    — Ольга Громыко · книга
16. «

    Непонятное желание говорить ему гадости переросло в настоятельную потребность

    Непонятное желание говорить ему гадости переросло в настоятельную потребность

    — Ольга Громыко · книга
17. «

    — ... Кстати, кто такой жбыхыдрыз? — Покойник. — Всего-то?! — Я — покойник...

    — ... Кстати, кто такой жбыхыдрыз? — Покойник. — Всего-то?! — Я — покойник...

    — Ольга Громыко · книга
18. «

    Душераздирающий, с подвыванием стон сменился протяжным всхлипом, преисполненным страдания. За закрытой дверью и задёрнутыми занавесками неприметного домишки в глухом переулке безжалостно истязали человека, причем за его же деньги. На дверной ручке висела табличка с надписью «Обождите», но ко мне, разумеется, это не относилось. - Кричите, кричите, не отвлекайтесь, — вежливо сказала я, проходя мимо удобного, но исключительно непритягательного кресла. Клиент смутился и замолчал, лекарь же счёл мой приход прекрасным поводом сделать перерыв и сменить инструмент.

    Душераздирающий, с подвыванием стон сменился протяжным всхлипом, преисполненным страдания. За закрытой дверью и задёрнутыми занавесками неприметного домишки в глухом переулке безжалостно истязали человека, причем за его же деньги. На дверной ручке висела табличка с надписью «Обождите», но ко мне, разумеется, это не относилось. - Кричите, кричите, не отвлекайтесь, — вежливо сказала я, проходя мимо удобного, но исключительно непритягательного кресла. Клиент смутился и замолчал, лекарь же счёл мой приход прекрасным поводом сделать перерыв и сменить инструмент.

    — Ольга Громыко · книга
19. «

    — А вы кто?! Грех было не выступить перед таким благодарным слушателем. — Две скромные послушницы из монастыря Святой Валины Смиренницы, пожранной драконом прямо у порога ее кельи, но через год и три дня явившейся своим сестрам для божественного откровения. Добровольно отрекшись от всего мирского, мы пять лет провели в монастырских стенах, молясь и в меру своих скромных сил помогая страждущим, а теперь паломничаем, понимаете ли, по дорогам, изыскивая любую возможность принестись в жертву, ибо в этом и состоит наша священная цель — добровольно скормиться драконам, василискам, кракенам и прочим гадам, из чьих желудков мы вознесемся прямиком на небеса. — Я благочинно сложила ладони перед лицом, возведя глаза к вожделенному приюту. Противоположное направление Вересового взгляда говорило о том, что он с куда большим удовольствием провалился бы к мракобесам, лишь бы не слышать, что я несу. — Итак, где гнусный ящер?

    — А вы кто?! Грех было не выступить перед таким благодарным слушателем. — Две скромные послушницы из монастыря Святой Валины Смиренницы, пожранной драконом прямо у порога ее кельи, но через год и три дня явившейся своим сестрам для божественного откровения. Добровольно отрекшись от всего мирского, мы пять лет провели в монастырских стенах, молясь и в меру своих скромных сил помогая страждущим, а теперь паломничаем, понимаете ли, по дорогам, изыскивая любую возможность принестись в жертву, ибо в этом и состоит наша священная цель — добровольно скормиться драконам, василискам, кракенам и прочим гадам, из чьих желудков мы вознесемся прямиком на небеса. — Я благочинно сложила ладони перед лицом, возведя глаза к вожделенному приюту. Противоположное направление Вересового взгляда говорило о том, что он с куда большим удовольствием провалился бы к мракобесам, лишь бы не слышать, что я несу. — Итак, где гнусный ящер?

    — Ольга Громыко · книга
20. «

    — Это самый идиотский план из тобой предложенных. — Такие обычно и срабатывают.

    — Это самый идиотский план из тобой предложенных. — Такие обычно и срабатывают.

    — Ольга Громыко · книга