30 цитат персонажа «Штирлиц», ставших крылатыми

Собрали 30 цитат персонажа «Штирлиц» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   — Правда всегда торжествует — это мое убеждение. — Радостное совпадение наших убеждений.

   — Правда всегда торжествует — это мое убеждение. — Радостное совпадение наших убеждений.

   — Штирлиц · сериал
2. «

   ... Просто из всех людей на Земле, я больше всего люблю стариков и детей.

   ... Просто из всех людей на Земле, я больше всего люблю стариков и детей.
3. «

   — Определённо я вас где-то видел. — Когда вы вручали мне Железный крест, вы сказали, что у меня лицо профессора математики, а не шпиона. — М-да… Ну, теперь у вас лицо шпиона, а не профессора.

   — Определённо я вас где-то видел. — Когда вы вручали мне Железный крест, вы сказали, что у меня лицо профессора математики, а не шпиона. — М-да… Ну, теперь у вас лицо шпиона, а не профессора.

   — Мартин Борман · сериал
4. «

   Не падайте в обморок, но, по-моему, мы все под колпаком у Мюллера.

   Не падайте в обморок, но, по-моему, мы все под колпаком у Мюллера.
5. «

   — У меня есть коньяк. Хотите выпить? — Спасибо. У меня тоже есть коньяк. — Зато, вероятно, у вас нет салями. — У меня есть салями. — Значит, мы с вами хлебаем из одной тарелки.

   — У меня есть коньяк. Хотите выпить? — Спасибо. У меня тоже есть коньяк. — Зато, вероятно, у вас нет салями. — У меня есть салями. — Значит, мы с вами хлебаем из одной тарелки.

   — генерал в вагоне поезда · сериал
6. «

   Характер человека лучше всего узнаётся в споре.

   Характер человека лучше всего узнаётся в споре.

   — Юлиан Семенов · книга
7. «

   Жажда предательства тоже своеобразная болезнь.

   Жажда предательства тоже своеобразная болезнь.

   — Юлиан Семенов · книга
8. «

   «Введение карточной системы? В этом виноваты Кремль, Черчилль и евреи. Отступили под Москвой? В этом виновата русская зима. Разбиты по Сталинградом? В этом повинны изменники генералы. Разрушены Эссен, Гамбург и Киль? В этом виноват вандал Рузвельт, идущий на поводу у американской плутократии». И народ верил этим ответам, которые ему готовили люди, не верившие ни в один из этих ответов. Цинизм был возведен в норму политической жизни, ложь стала необходимым атрибутом повседневности. Появилось некое новое, невиданное раньше понятие правдолжи, когда, глядя друг другу в глаза, люди, знающие правду, говорили один другому ложь, опять-таки точно понимая, что собеседник принимает эту необходимую ложь, соотнося ее с известной ему правдой. Штирлиц возненавидел тогда безжалостную французскую пословицу: «Каждый народ заслуживает своего правительства». Он рассуждал: «Это национализм навыворот. Это оправдание возможного рабства и злодейства. Чем виноват народ, доведенный Версалем до голода, нужды и отчаяния? Голод рождает своих «трибунов» – Гитлера и всю остальную банду».

   «Введение карточной системы? В этом виноваты Кремль, Черчилль и евреи. Отступили под Москвой? В этом виновата русская зима. Разбиты по Сталинградом? В этом повинны изменники генералы. Разрушены Эссен, Гамбург и Киль? В этом виноват вандал Рузвельт, идущий на поводу у американской плутократии». И народ верил этим ответам, которые ему готовили люди, не верившие ни в один из этих ответов. Цинизм был возведен в норму политической жизни, ложь стала необходимым атрибутом повседневности. Появилось некое новое, невиданное раньше понятие правдолжи, когда, глядя друг другу в глаза, люди, знающие правду, говорили один другому ложь, опять-таки точно понимая, что собеседник принимает эту необходимую ложь, соотнося ее с известной ему правдой. Штирлиц возненавидел тогда безжалостную французскую пословицу: «Каждый народ заслуживает своего правительства». Он рассуждал: «Это национализм навыворот. Это оправдание возможного рабства и злодейства. Чем виноват народ, доведенный Версалем до голода, нужды и отчаяния? Голод рождает своих «трибунов» – Гитлера и всю остальную банду».

   — Юлиан Семенов · книга
9. «

   Что, изобрели новый способ воевать? Не сжигая и без жертв?

   Что, изобрели новый способ воевать? Не сжигая и без жертв?
10. «

    — Они думают, если я не провалился за эти двадцать лет, значит, я всесилен. Хорошо бы мне стать заместителем Гиммлера. Или вообще пробиться в фюреры. Хайль Штирлиц. Я становлюсь брюзгой? — Ничего, тебе идёт.

    — Они думают, если я не провалился за эти двадцать лет, значит, я всесилен. Хорошо бы мне стать заместителем Гиммлера. Или вообще пробиться в фюреры. Хайль Штирлиц. Я становлюсь брюзгой? — Ничего, тебе идёт.

    — Штирлиц · сериал
11. «

    — Ничего, стану кричать по-немецки. — Ну, что ж. Можешь добавлять немного русской брани. Только обязательно с берлинским акцентом.

    — Ничего, стану кричать по-немецки. — Ну, что ж. Можешь добавлять немного русской брани. Только обязательно с берлинским акцентом.

    — Кэтрин Кин / Катя Козлова · сериал
12. «

    Сейчас меня занимает больше всего проблема, как можно при помощи физической химии приостановить процесс оглупления масс. Трудно стало работать. Столько развелось идиотов, говорящих правильные слова.

    Сейчас меня занимает больше всего проблема, как можно при помощи физической химии приостановить процесс оглупления масс. Трудно стало работать. Столько развелось идиотов, говорящих правильные слова.
13. «

    — ... разве вы не являетесь патриотом Германии? — Являюсь. Но что понимать под «патриотом Германии»? — Верность нашей идеологии. — Идеология — это еще не страна.

    — ... разве вы не являетесь патриотом Германии? — Являюсь. Но что понимать под «патриотом Германии»? — Верность нашей идеологии. — Идеология — это еще не страна.

    — Юлиан Семенов · книга
14. «

    Что случилось за те двое суток, что меня не было? Перевернулся мир? На землю сошёл Бог? Кальтенбруннер женился на еврейке?

    Что случилось за те двое суток, что меня не было? Перевернулся мир? На землю сошёл Бог? Кальтенбруннер женился на еврейке?
15. «

    — Почему вы молчите? Отчего вы мне не возражаете? Вы ведь так не думаете. Вы ведь не любите могучие торсы и гордо посаженные тупоумные головы. Нет? Ведь у вас были неприятности? — Неприятности? Если считать концлагерь неприятностью... Знаете, меня научили спорить лишь с теми, кому можно верить до конца. И я верил лишь одному человеку — брату.

    — Почему вы молчите? Отчего вы мне не возражаете? Вы ведь так не думаете. Вы ведь не любите могучие торсы и гордо посаженные тупоумные головы. Нет? Ведь у вас были неприятности? — Неприятности? Если считать концлагерь неприятностью... Знаете, меня научили спорить лишь с теми, кому можно верить до конца. И я верил лишь одному человеку — брату.

    — Профессор Плейшнер · сериал
16. «

    — По-моему, предательство страшно, но еще страшнее равнодушное и пассивное наблюдение за тем, как происходит и предательство и убийство. — В таком случае, может быть только одно участие в это: прекращение убийства. — Сие от вас не зависит. — Не зависит. А что вы называете предательством? — Предательство — это пассивность. — Нет, пассивность — это еще не предательство. — Это страшнее предательства...

    — По-моему, предательство страшно, но еще страшнее равнодушное и пассивное наблюдение за тем, как происходит и предательство и убийство. — В таком случае, может быть только одно участие в это: прекращение убийства. — Сие от вас не зависит. — Не зависит. А что вы называете предательством? — Предательство — это пассивность. — Нет, пассивность — это еще не предательство. — Это страшнее предательства...

    — Юлиан Семенов · книга
17. «

    Нас всех губит отсутствие дерзости в перспективном видении проблем.

    Нас всех губит отсутствие дерзости в перспективном видении проблем.
18. «

    — Так они могут опознать только рейхсфюрера. Ваша форма их сбивает. — Какая форма? — Ваша генеральская форма. — Ничего, не собьёт. Что мне, голым, что ли, сидеть здесь?!

    — Так они могут опознать только рейхсфюрера. Ваша форма их сбивает. — Какая форма? — Ваша генеральская форма. — Ничего, не собьёт. Что мне, голым, что ли, сидеть здесь?!

    — Штирлиц · сериал
19. «

    Человечество больше всего любит чужие тайны.

    Человечество больше всего любит чужие тайны.
20. «

    — Вы плохо выглядите. — Хорошо, что ещё вообще живу.

    — Вы плохо выглядите. — Хорошо, что ещё вообще живу.

    — Штирлиц · сериал