«Шут»: 30 цитат

30 цитат персонажа «Шут» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Послушай, Валя, неужели ты никогда не был влюблен? — спросил у Шута кто-то из родственников. Я же вас не спрашиваю, какими болезнями вы болели в детстве, — ответил Шут.

   Послушай, Валя, неужели ты никогда не был влюблен? — спросил у Шута кто-то из родственников. Я же вас не спрашиваю, какими болезнями вы болели в детстве, — ответил Шут.

   — Юрий Вяземский · книга
2. «

   Шут не приручает никого и себя не дает приручить. Маленький Принц не вернулся на свою планету, а покончил жизнь самоубийством, когда понял, что не может жить ни с Розой без Лиса, ни с Лисом без Розы. Зорко лишь одинокое сердце.

   Шут не приручает никого и себя не дает приручить. Маленький Принц не вернулся на свою планету, а покончил жизнь самоубийством, когда понял, что не может жить ни с Розой без Лиса, ни с Лисом без Розы. Зорко лишь одинокое сердце.

   — Юрий Вяземский · книга
3. «

   Слова до того изолгались, что мне противно доказывать ими правду.

   Слова до того изолгались, что мне противно доказывать ими правду.

   — Уильям Шекспир · книга
4. «

   Наживайся тайком, Не мели языком, Меньше бегай пешком, Больше езди верхом, Не нуждайся ни в ком, Не водись с игроком, Не гуляй, не кути, А сиди взаперти.

   Наживайся тайком, Не мели языком, Меньше бегай пешком, Больше езди верхом, Не нуждайся ни в ком, Не водись с игроком, Не гуляй, не кути, А сиди взаперти.

   — Уильям Шекспир · книга
5. «

   Судьба корыстная блудница, она с голодным не ложится.

   Судьба корыстная блудница, она с голодным не ложится.

   — Уильям Шекспир · книга
6. «

   Отходи в сторону, когда с горы катится большое колесо, а то оно сломает тебе шею. Но хватайся за него, если оно подымается в гору.

   Отходи в сторону, когда с горы катится большое колесо, а то оно сломает тебе шею. Но хватайся за него, если оно подымается в гору.

   — Уильям Шекспир · книга
7. «

   Теперь у моего Купидона мозги сдвинулись набекрень, и я начинаю относиться к любви, как старик к деньгам: мне жалко ее тратить.

   Теперь у моего Купидона мозги сдвинулись набекрень, и я начинаю относиться к любви, как старик к деньгам: мне жалко ее тратить.

   — Уильям Шекспир · книга
8. «

   — Это лабиринт? — Нет-нет, ну что вы?! В лабиринте есть и входы, и выходы... Это скорее дверь без ручки. Ее можно приоткрыть, заглянуть, но стоит войти внутрь — и больше у вас уже не получится открыть ее вновь.

   — Это лабиринт? — Нет-нет, ну что вы?! В лабиринте есть и входы, и выходы... Это скорее дверь без ручки. Ее можно приоткрыть, заглянуть, но стоит войти внутрь — и больше у вас уже не получится открыть ее вновь.

   — Александр Андерсон · книга
9. «

   Не следует стариться, пока не поумнеешь.

   Не следует стариться, пока не поумнеешь.

   — Уильям Шекспир · книга
10. «

    Ведь знает шут, наученный судьбой: Приносит радость выигранный бой, Но даже поражение порой Нельзя назвать проигранной игрой.

    Ведь знает шут, наученный судьбой: Приносит радость выигранный бой, Но даже поражение порой Нельзя назвать проигранной игрой.

    — Юрий Вяземский · книга
11. «

    Отцов сановных и богатых ласкают дочки и зятья. А у кого штаны в заплатах, — того не жалует семья!

    Отцов сановных и богатых ласкают дочки и зятья. А у кого штаны в заплатах, — того не жалует семья!

    — Уильям Шекспир · книга
12. «

    Людям хочется верить, что все хорошо, и они придумывают утешающие названия. Люди прекрасно врут самим себе.

    Людям хочется верить, что все хорошо, и они придумывают утешающие названия. Люди прекрасно врут самим себе.

    — Александр Андерсон · книга
13. «

    Свеча догорела — и мы остались в потемках.

    Свеча догорела — и мы остались в потемках.

    — Уильям Шекспир · книга
14. «

    Не вынесть человеку Такого ужаса!

    Не вынесть человеку Такого ужаса!

    — Уильям Шекспир · книга
15. «

    — Ну вот. Какая нехорошая леди… а вы, между прочим, мне едва не понравились! Я уже хотел назвать вас Королевой Бала!! Я резко остановилась и повернулась к шуту, которому вдруг пришла в голову не слишком удачная мысль бодро шлепнуться на пол, поджав под себя ноги и скрестив их по-турецки. — Кем? — Королевой! Что, передумали? — хитро прищурился он, но мне уже было не до шуток. Неторопливо вернувшись, я присела, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, и, позволив платью белоснежным цветком распластаться по красивому паркету, тихо сказала: — Не стоит меня так принижать, господин шут. И не нужно присваивать мне недостойных званий. У Тим-Тима неприлично отвисла челюсть. — Что?!! — Каждая женщина в душе своей — королева, — так же тихо сказала я. — Поэтому, называя леди королевой всего одной ночи, вы, господин шут, рискуете ее смертельно оскорбить. Надеюсь, вы понимаете, почему? Он ошарашено моргнул и не нашелся, что возразить. Только и спросил растеряно: — Ну… прямо-таки и смертельно? Я хищно улыбнулась, на мгновение вернувшись в недобрый образ Фантома, и вкрадчиво спросила: — Разве вы не знаете, господин шут, что женщины по природе своей гораздо более опасные существа, чем мужчины? И разве никогда не замечали, что порой от хлесткой пощечины вас спасает только белая перчатка? Под моим тяжелым взглядом он странно вздрогнул, отполз назад и уставился, как кролик на удава. Даже побледнел слегка под гримом, хотя, может, мне и почудилось. — П-почему перчатка? И почему именно белая? — Чтобы не запачкаться, — серьезно ответила я.

    — Ну вот. Какая нехорошая леди… а вы, между прочим, мне едва не понравились! Я уже хотел назвать вас Королевой Бала!! Я резко остановилась и повернулась к шуту, которому вдруг пришла в голову не слишком удачная мысль бодро шлепнуться на пол, поджав под себя ноги и скрестив их по-турецки. — Кем? — Королевой! Что, передумали? — хитро прищурился он, но мне уже было не до шуток. Неторопливо вернувшись, я присела, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, и, позволив платью белоснежным цветком распластаться по красивому паркету, тихо сказала: — Не стоит меня так принижать, господин шут. И не нужно присваивать мне недостойных званий. У Тим-Тима неприлично отвисла челюсть. — Что?!! — Каждая женщина в душе своей — королева, — так же тихо сказала я. — Поэтому, называя леди королевой всего одной ночи, вы, господин шут, рискуете ее смертельно оскорбить. Надеюсь, вы понимаете, почему? Он ошарашено моргнул и не нашелся, что возразить. Только и спросил растеряно: — Ну… прямо-таки и смертельно? Я хищно улыбнулась, на мгновение вернувшись в недобрый образ Фантома, и вкрадчиво спросила: — Разве вы не знаете, господин шут, что женщины по природе своей гораздо более опасные существа, чем мужчины? И разве никогда не замечали, что порой от хлесткой пощечины вас спасает только белая перчатка? Под моим тяжелым взглядом он странно вздрогнул, отполз назад и уставился, как кролик на удава. Даже побледнел слегка под гримом, хотя, может, мне и почудилось. — П-почему перчатка? И почему именно белая? — Чтобы не запачкаться, — серьезно ответила я.

    — Александра Лисина · книга
16. «

    Пусть смеется надо мной, издевается девица: Долго в девках ей не быть, если кое-что случится.

    Пусть смеется надо мной, издевается девица: Долго в девках ей не быть, если кое-что случится.

    — Уильям Шекспир · книга
17. «

    Шут перешел на шепот: — Вспомни сердцем. Вернись назад, вернись назад и назад. В небесах должны парить драконы. Когда драконы исчезают, люди скучают по ним. Конечно, кто-то даже не вспоминает о них. Но некоторые дети с самих ранних лет смотрят в голубое летнее небо и ждут тех, кто никогда не приходит. Потому что они знают. В небесах должно быть чудо, но оно потускнело и исчезло. А мы с тобой должны его вернуть.

    Шут перешел на шепот: — Вспомни сердцем. Вернись назад, вернись назад и назад. В небесах должны парить драконы. Когда драконы исчезают, люди скучают по ним. Конечно, кто-то даже не вспоминает о них. Но некоторые дети с самих ранних лет смотрят в голубое летнее небо и ждут тех, кто никогда не приходит. Потому что они знают. В небесах должно быть чудо, но оно потускнело и исчезло. А мы с тобой должны его вернуть.

    — Робин Хобб · книга
18. «

    Жизнь — это непрестанная борьба, в которой каждый борется своим оружием. Умный — своим умом, сильный — силой, подлый — подлостью и т.д.

    Жизнь — это непрестанная борьба, в которой каждый борется своим оружием. Умный — своим умом, сильный — силой, подлый — подлостью и т.д.

    — Юрий Вяземский · книга
19. «

    Если ты не умеешь различать, откуда ветер дует, так скоро схватишь простуду. Бери, бери мой колпак! Подумай, этот малый прогнал двух своих дочерей, а третью благословил помимо своей воли. Если ты хочешь ему служить, тебе нельзя без дурацкого колпака. — Ну что, дяденька! Эх, будь у меня два колпака и две дочери!

    Если ты не умеешь различать, откуда ветер дует, так скоро схватишь простуду. Бери, бери мой колпак! Подумай, этот малый прогнал двух своих дочерей, а третью благословил помимо своей воли. Если ты хочешь ему служить, тебе нельзя без дурацкого колпака. — Ну что, дяденька! Эх, будь у меня два колпака и две дочери!

    — Уильям Шекспир · книга
20. «

    Одни рождаются великими, другие достигают величия, к третьим оно приходит.

    Одни рождаются великими, другие достигают величия, к третьим оно приходит.

    — Уильям Шекспир · книга