31 лучших цитата персонажа «Шут»

31 цитата персонажа «Шут» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Одни рождаются великими, другие достигают величия, к третьим оно приходит.

   Одни рождаются великими, другие достигают величия, к третьим оно приходит.

   — Уильям Шекспир · книга
2. «

   На старом сливовом дереве в цвету южная ветвь так же обладает весной, как и северная.

   На старом сливовом дереве в цвету южная ветвь так же обладает весной, как и северная.

   — Юрий Вяземский · книга
3. «

   А теперь ты — нуль без цифры. Я лучше тебя теперь: я — шут, а ты — ничто.

   А теперь ты — нуль без цифры. Я лучше тебя теперь: я — шут, а ты — ничто.

   — Уильям Шекспир · книга
4. «

   Запомни, дяденька: Прячь то, чем обладаешь, Молчи о том, что знаешь, Не все, что есть, давай, Не ходи, а разъезжай, Учись всему, в чем слаб, Оставь вино и баб, Бросай умело кости, Ходи пореже в гости. Так больше сможешь ты найти, Чем два десятка в двадцати.

   Запомни, дяденька: Прячь то, чем обладаешь, Молчи о том, что знаешь, Не все, что есть, давай, Не ходи, а разъезжай, Учись всему, в чем слаб, Оставь вино и баб, Бросай умело кости, Ходи пореже в гости. Так больше сможешь ты найти, Чем два десятка в двадцати.

   — Уильям Шекспир · книга
5. «

   На-на-на, возьми себе жену. По возможности одну.

   На-на-на, возьми себе жену. По возможности одну.

   — Много шума из ничего (1973) · фильм
6. «

   Слова подчас обладают куда большей властью, чем магия…

   Слова подчас обладают куда большей властью, чем магия…

   — Терри Пратчетт · книга
7. «

   Простите, пожалуйста: я вас принял за скамейку.

   Простите, пожалуйста: я вас принял за скамейку.

   — Уильям Шекспир · книга
8. «

   Самые опасные вещи выглядят более чем безопасно, в этом их особенность и в этом хитрость.

   Самые опасные вещи выглядят более чем безопасно, в этом их особенность и в этом хитрость.

   — Александр Андерсон · книга
9. «

   Не вынесть человеку Такого ужаса!

   Не вынесть человеку Такого ужаса!

   — Уильям Шекспир · книга
10. «

    У кого есть дом, чтобы укрыть в нем голову, у того голова в порядке.

    У кого есть дом, чтобы укрыть в нем голову, у того голова в порядке.

    — Уильям Шекспир · книга
11. «

    Нет. Полоумный — это такой простолюдин, у которого сын дворянин. Потому что надо быть сумасшедшим, чтобы, будучи простолюдином, иметь над собой сына дворянина.

    Нет. Полоумный — это такой простолюдин, у которого сын дворянин. Потому что надо быть сумасшедшим, чтобы, будучи простолюдином, иметь над собой сына дворянина.

    — Уильям Шекспир · книга
12. «

    Ложь, она же как крошки на полу, — одна незаметна, но россыпь бросается в глаза и очень раздражает.

    Ложь, она же как крошки на полу, — одна незаметна, но россыпь бросается в глаза и очень раздражает.

    — Александр Андерсон · книга
13. «

    У кого ума крупица, Тот снесет и дождь и град. Он ненастья не боится, Счастью и несчастью рад.

    У кого ума крупица, Тот снесет и дождь и град. Он ненастья не боится, Счастью и несчастью рад.

    — Уильям Шекспир · книга
14. «

    Послушай, Валя, неужели ты никогда не был влюблен? — спросил у Шута кто-то из родственников. Я же вас не спрашиваю, какими болезнями вы болели в детстве, — ответил Шут.

    Послушай, Валя, неужели ты никогда не был влюблен? — спросил у Шута кто-то из родственников. Я же вас не спрашиваю, какими болезнями вы болели в детстве, — ответил Шут.

    — Юрий Вяземский · книга
15. «

    Отец в лохмотьях на детей Наводит слепоту. Богач-отец всегда милей И на ином счету. Судьба продажна и низка И презирает бедняка.

    Отец в лохмотьях на детей Наводит слепоту. Богач-отец всегда милей И на ином счету. Судьба продажна и низка И презирает бедняка.

    — Уильям Шекспир · книга
16. «

    — Ну вот. Какая нехорошая леди… а вы, между прочим, мне едва не понравились! Я уже хотел назвать вас Королевой Бала!! Я резко остановилась и повернулась к шуту, которому вдруг пришла в голову не слишком удачная мысль бодро шлепнуться на пол, поджав под себя ноги и скрестив их по-турецки. — Кем? — Королевой! Что, передумали? — хитро прищурился он, но мне уже было не до шуток. Неторопливо вернувшись, я присела, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, и, позволив платью белоснежным цветком распластаться по красивому паркету, тихо сказала: — Не стоит меня так принижать, господин шут. И не нужно присваивать мне недостойных званий. У Тим-Тима неприлично отвисла челюсть. — Что?!! — Каждая женщина в душе своей — королева, — так же тихо сказала я. — Поэтому, называя леди королевой всего одной ночи, вы, господин шут, рискуете ее смертельно оскорбить. Надеюсь, вы понимаете, почему? Он ошарашено моргнул и не нашелся, что возразить. Только и спросил растеряно: — Ну… прямо-таки и смертельно? Я хищно улыбнулась, на мгновение вернувшись в недобрый образ Фантома, и вкрадчиво спросила: — Разве вы не знаете, господин шут, что женщины по природе своей гораздо более опасные существа, чем мужчины? И разве никогда не замечали, что порой от хлесткой пощечины вас спасает только белая перчатка? Под моим тяжелым взглядом он странно вздрогнул, отполз назад и уставился, как кролик на удава. Даже побледнел слегка под гримом, хотя, может, мне и почудилось. — П-почему перчатка? И почему именно белая? — Чтобы не запачкаться, — серьезно ответила я.

    — Ну вот. Какая нехорошая леди… а вы, между прочим, мне едва не понравились! Я уже хотел назвать вас Королевой Бала!! Я резко остановилась и повернулась к шуту, которому вдруг пришла в голову не слишком удачная мысль бодро шлепнуться на пол, поджав под себя ноги и скрестив их по-турецки. — Кем? — Королевой! Что, передумали? — хитро прищурился он, но мне уже было не до шуток. Неторопливо вернувшись, я присела, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, и, позволив платью белоснежным цветком распластаться по красивому паркету, тихо сказала: — Не стоит меня так принижать, господин шут. И не нужно присваивать мне недостойных званий. У Тим-Тима неприлично отвисла челюсть. — Что?!! — Каждая женщина в душе своей — королева, — так же тихо сказала я. — Поэтому, называя леди королевой всего одной ночи, вы, господин шут, рискуете ее смертельно оскорбить. Надеюсь, вы понимаете, почему? Он ошарашено моргнул и не нашелся, что возразить. Только и спросил растеряно: — Ну… прямо-таки и смертельно? Я хищно улыбнулась, на мгновение вернувшись в недобрый образ Фантома, и вкрадчиво спросила: — Разве вы не знаете, господин шут, что женщины по природе своей гораздо более опасные существа, чем мужчины? И разве никогда не замечали, что порой от хлесткой пощечины вас спасает только белая перчатка? Под моим тяжелым взглядом он странно вздрогнул, отполз назад и уставился, как кролик на удава. Даже побледнел слегка под гримом, хотя, может, мне и почудилось. — П-почему перчатка? И почему именно белая? — Чтобы не запачкаться, — серьезно ответила я.

    — Александра Лисина · книга
17. «

    — ... а почему ты цитируешь всегда? Шут усмехнулся грустно. – Для конспирации, – сказал он, поразмыслив. – Так больше возможностей говорить от души. Авторитет. Дескать, с меня взятки гладки – это не я вас матом крою, а Шекспир, Ростан, Стругацкие, Бо Цзюйи…

    — ... а почему ты цитируешь всегда? Шут усмехнулся грустно. – Для конспирации, – сказал он, поразмыслив. – Так больше возможностей говорить от души. Авторитет. Дескать, с меня взятки гладки – это не я вас матом крою, а Шекспир, Ростан, Стругацкие, Бо Цзюйи…

    — Вячеслав Рыбаков · книга
18. «

    Полоумный тот, кто верит, что можно волка приручить, узнать, здоровая ли лошадь, доверять любви мальчика и клятвам девки.

    Полоумный тот, кто верит, что можно волка приручить, узнать, здоровая ли лошадь, доверять любви мальчика и клятвам девки.

    — Уильям Шекспир · книга
19. «

    Быть врагом крайне почётно, но не самому себе.

    Быть врагом крайне почётно, но не самому себе.

    — Александр Андерсон · книга
20. «

    Для дураков — печальный день: Все умники страны Мозги надели набекрень И стали им равны!

    Для дураков — печальный день: Все умники страны Мозги надели набекрень И стали им равны!

    — Уильям Шекспир · книга