40 сильных цитат персонажа «Шут»

40 цитат персонажа «Шут» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Я читал разные книги — интересные, наглые. умные, глупые, но, поверьте, хуже всех — невоспитанные книги с морем воды.

   Я читал разные книги — интересные, наглые. умные, глупые, но, поверьте, хуже всех — невоспитанные книги с морем воды.

   — Александр Андерсон · книга
2. «

   Благородные люди большей частью такие привередливые и изнеженные, что предпочитают идти по пути, усыпанному цветами, который заканчивается широкими воротами и жарким пламенем.

   Благородные люди большей частью такие привередливые и изнеженные, что предпочитают идти по пути, усыпанному цветами, который заканчивается широкими воротами и жарким пламенем.

   — Уильям Шекспир · книга
3. «

   На старом сливовом дереве в цвету южная ветвь так же обладает весной, как и северная.

   На старом сливовом дереве в цвету южная ветвь так же обладает весной, как и северная.

   — Юрий Вяземский · книга
4. «

   Запомни, дяденька: Прячь то, чем обладаешь, Молчи о том, что знаешь, Не все, что есть, давай, Не ходи, а разъезжай, Учись всему, в чем слаб, Оставь вино и баб, Бросай умело кости, Ходи пореже в гости. Так больше сможешь ты найти, Чем два десятка в двадцати.

   Запомни, дяденька: Прячь то, чем обладаешь, Молчи о том, что знаешь, Не все, что есть, давай, Не ходи, а разъезжай, Учись всему, в чем слаб, Оставь вино и баб, Бросай умело кости, Ходи пореже в гости. Так больше сможешь ты найти, Чем два десятка в двадцати.

   — Уильям Шекспир · книга
5. «

   А теперь ты — нуль без цифры. Я лучше тебя теперь: я — шут, а ты — ничто.

   А теперь ты — нуль без цифры. Я лучше тебя теперь: я — шут, а ты — ничто.

   — Уильям Шекспир · книга
6. «

   У кого ума крупица, Тот снесет и дождь и град. Он ненастья не боится, Счастью и несчастью рад.

   У кого ума крупица, Тот снесет и дождь и град. Он ненастья не боится, Счастью и несчастью рад.

   — Уильям Шекспир · книга
7. «

   Однажды Шута спросили: Как поживают твои родители? — Родители? — рассмеялся Шут. Потом добавил серьезно: — Странствующие всегда бездомны.

   Однажды Шута спросили: Как поживают твои родители? — Родители? — рассмеялся Шут. Потом добавил серьезно: — Странствующие всегда бездомны.

   — Юрий Вяземский · книга
8. «

   Кто в брак вступает второпях, Не позаботившись о доме, Тот скоро будет весь во вшах, Как оборванец на соломе.

   Кто в брак вступает второпях, Не позаботившись о доме, Тот скоро будет весь во вшах, Как оборванец на соломе.

   — Уильям Шекспир · книга
9. «

   Наживайся тайком, Не мели языком, Меньше бегай пешком, Больше езди верхом, Не нуждайся ни в ком, Не водись с игроком, Не гуляй, не кути, А сиди взаперти.

   Наживайся тайком, Не мели языком, Меньше бегай пешком, Больше езди верхом, Не нуждайся ни в ком, Не водись с игроком, Не гуляй, не кути, А сиди взаперти.

   — Уильям Шекспир · книга
10. «

    Ведь знает шут, наученный судьбой: Приносит радость выигранный бой, Но даже поражение порой Нельзя назвать проигранной игрой.

    Ведь знает шут, наученный судьбой: Приносит радость выигранный бой, Но даже поражение порой Нельзя назвать проигранной игрой.

    — Юрий Вяземский · книга
11. «

    Меха раздувают пылающий горн, на наковальне куется меч: это та же сталь, что и вначале, но как изменилось ее острие!

    Меха раздувают пылающий горн, на наковальне куется меч: это та же сталь, что и вначале, но как изменилось ее острие!

    — Юрий Вяземский · книга
12. «

    Судьба воистину щедра, Воистину блага: Уж если даст кому жену, Добавит и рога.

    Судьба воистину щедра, Воистину блага: Уж если даст кому жену, Добавит и рога.

    — Уильям Шекспир · книга
13. «

    Если Господь Бог одарил кого учтивостью, тот при дворе и уживется и наживется.

    Если Господь Бог одарил кого учтивостью, тот при дворе и уживется и наживется.

    — Уильям Шекспир · книга
14. «

    Для дураков — печальный день: Все умники страны Мозги надели набекрень И стали им равны!

    Для дураков — печальный день: Все умники страны Мозги надели набекрень И стали им равны!

    — Уильям Шекспир · книга
15. «

    — Ты зовешь меня дураком, голубчик? — Остальные титулы ты раздал, а это природный.

    — Ты зовешь меня дураком, голубчик? — Остальные титулы ты раздал, а это природный.

    — Уильям Шекспир · книга
16. «

    – Влюбленность – вещь хорошая, но в браке далеко не самая главная, – удивительно серьезно пояснил Шут. – Тут куда важнее общие интересы, возможность родить здоровых, умных детей и уверенность в партнере. Деньги можно заработать, титулы заслужить. Но если нет надежного тыла, то и семья – лишь название. Красивая титулованная дура растратит состояние, не сможет воспитать детей и подведет в итоге мужа под топор палача какой-нибудь глупой выходкой.

    – Влюбленность – вещь хорошая, но в браке далеко не самая главная, – удивительно серьезно пояснил Шут. – Тут куда важнее общие интересы, возможность родить здоровых, умных детей и уверенность в партнере. Деньги можно заработать, титулы заслужить. Но если нет надежного тыла, то и семья – лишь название. Красивая титулованная дура растратит состояние, не сможет воспитать детей и подведет в итоге мужа под топор палача какой-нибудь глупой выходкой.

    — Елена Владимировна Петрова · книга
17. «

    Слова до того изолгались, что мне противно доказывать ими правду.

    Слова до того изолгались, что мне противно доказывать ими правду.

    — Уильям Шекспир · книга
18. «

    — Ну вот. Какая нехорошая леди… а вы, между прочим, мне едва не понравились! Я уже хотел назвать вас Королевой Бала!! Я резко остановилась и повернулась к шуту, которому вдруг пришла в голову не слишком удачная мысль бодро шлепнуться на пол, поджав под себя ноги и скрестив их по-турецки. — Кем? — Королевой! Что, передумали? — хитро прищурился он, но мне уже было не до шуток. Неторопливо вернувшись, я присела, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, и, позволив платью белоснежным цветком распластаться по красивому паркету, тихо сказала: — Не стоит меня так принижать, господин шут. И не нужно присваивать мне недостойных званий. У Тим-Тима неприлично отвисла челюсть. — Что?!! — Каждая женщина в душе своей — королева, — так же тихо сказала я. — Поэтому, называя леди королевой всего одной ночи, вы, господин шут, рискуете ее смертельно оскорбить. Надеюсь, вы понимаете, почему? Он ошарашено моргнул и не нашелся, что возразить. Только и спросил растеряно: — Ну… прямо-таки и смертельно? Я хищно улыбнулась, на мгновение вернувшись в недобрый образ Фантома, и вкрадчиво спросила: — Разве вы не знаете, господин шут, что женщины по природе своей гораздо более опасные существа, чем мужчины? И разве никогда не замечали, что порой от хлесткой пощечины вас спасает только белая перчатка? Под моим тяжелым взглядом он странно вздрогнул, отполз назад и уставился, как кролик на удава. Даже побледнел слегка под гримом, хотя, может, мне и почудилось. — П-почему перчатка? И почему именно белая? — Чтобы не запачкаться, — серьезно ответила я.

    — Ну вот. Какая нехорошая леди… а вы, между прочим, мне едва не понравились! Я уже хотел назвать вас Королевой Бала!! Я резко остановилась и повернулась к шуту, которому вдруг пришла в голову не слишком удачная мысль бодро шлепнуться на пол, поджав под себя ноги и скрестив их по-турецки. — Кем? — Королевой! Что, передумали? — хитро прищурился он, но мне уже было не до шуток. Неторопливо вернувшись, я присела, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, и, позволив платью белоснежным цветком распластаться по красивому паркету, тихо сказала: — Не стоит меня так принижать, господин шут. И не нужно присваивать мне недостойных званий. У Тим-Тима неприлично отвисла челюсть. — Что?!! — Каждая женщина в душе своей — королева, — так же тихо сказала я. — Поэтому, называя леди королевой всего одной ночи, вы, господин шут, рискуете ее смертельно оскорбить. Надеюсь, вы понимаете, почему? Он ошарашено моргнул и не нашелся, что возразить. Только и спросил растеряно: — Ну… прямо-таки и смертельно? Я хищно улыбнулась, на мгновение вернувшись в недобрый образ Фантома, и вкрадчиво спросила: — Разве вы не знаете, господин шут, что женщины по природе своей гораздо более опасные существа, чем мужчины? И разве никогда не замечали, что порой от хлесткой пощечины вас спасает только белая перчатка? Под моим тяжелым взглядом он странно вздрогнул, отполз назад и уставился, как кролик на удава. Даже побледнел слегка под гримом, хотя, может, мне и почудилось. — П-почему перчатка? И почему именно белая? — Чтобы не запачкаться, — серьезно ответила я.

    — Александра Лисина · книга
19. «

    Не вынесть человеку Такого ужаса!

    Не вынесть человеку Такого ужаса!

    — Уильям Шекспир · книга
20. «

    Настоящий Исследователь идет под водой и не захлебывается, ступает сквозь огонь и не обжигается, идет над тьмой вещей и не трепещет. При этом он старается делать что-либо одно в одно время. Если ты ищешь какой-либо предмет в своем столе, ты не должен обращать внимания на другие вещи. Из того, кто ест конфеты во время чтения или слушает радио, когда пишет, не выйдет ничего путного.

    Настоящий Исследователь идет под водой и не захлебывается, ступает сквозь огонь и не обжигается, идет над тьмой вещей и не трепещет. При этом он старается делать что-либо одно в одно время. Если ты ищешь какой-либо предмет в своем столе, ты не должен обращать внимания на другие вещи. Из того, кто ест конфеты во время чтения или слушает радио, когда пишет, не выйдет ничего путного.

    — Юрий Вяземский · книга