46 цитат персонажа «Шут» для поста в соцсетях

46 цитат персонажа «Шут» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Правду всегда гонят из дому, как сторожевую собаку, а лесть лежит в комнате и воняет, как левретка.

   Правду всегда гонят из дому, как сторожевую собаку, а лесть лежит в комнате и воняет, как левретка.

   — Уильям Шекспир · книга
2. «

   Ложь — ужасная штука, я бы назвал её оружием, ведь она так же, как и оружие, дорого ценится.

   Ложь — ужасная штука, я бы назвал её оружием, ведь она так же, как и оружие, дорого ценится.

   — Александр Андерсон · книга
3. «

   Лир: Ты называешь меня дураком, дружок? Шут: Ведь ты же сам отдал все свои другие звания; а с этим ты родился на свет.

   Лир: Ты называешь меня дураком, дружок? Шут: Ведь ты же сам отдал все свои другие звания; а с этим ты родился на свет.

   — Уильям Шекспир · книга
4. «

   Отходи в сторону, когда с горы катится большое колесо, а то оно сломает тебе шею. Но хватайся за него, если оно подымается в гору.

   Отходи в сторону, когда с горы катится большое колесо, а то оно сломает тебе шею. Но хватайся за него, если оно подымается в гору.

   — Уильям Шекспир · книга
5. «

   Настоящий Исследователь идет под водой и не захлебывается, ступает сквозь огонь и не обжигается, идет над тьмой вещей и не трепещет. При этом он старается делать что-либо одно в одно время. Если ты ищешь какой-либо предмет в своем столе, ты не должен обращать внимания на другие вещи. Из того, кто ест конфеты во время чтения или слушает радио, когда пишет, не выйдет ничего путного.

   Настоящий Исследователь идет под водой и не захлебывается, ступает сквозь огонь и не обжигается, идет над тьмой вещей и не трепещет. При этом он старается делать что-либо одно в одно время. Если ты ищешь какой-либо предмет в своем столе, ты не должен обращать внимания на другие вещи. Из того, кто ест конфеты во время чтения или слушает радио, когда пишет, не выйдет ничего путного.

   — Юрий Вяземский · книга
6. «

   Тот, кто решился по кускам страну свою раздать, Пусть приобщится к дуракам — он будет мне под стать, Мы станем с ним, рука к руке, два круглых дурака: Один — в дурацком колпаке, другой — без колпака!

   Тот, кто решился по кускам страну свою раздать, Пусть приобщится к дуракам — он будет мне под стать, Мы станем с ним, рука к руке, два круглых дурака: Один — в дурацком колпаке, другой — без колпака!

   — Уильям Шекспир · книга
7. «

   — Но, может, нам еще удастся увидеться до моего отъезда? — Я буду мыть голову, — холодно процедила Маграт. — Когда? — Всегда!

   — Но, может, нам еще удастся увидеться до моего отъезда? — Я буду мыть голову, — холодно процедила Маграт. — Когда? — Всегда!

   — Терри Пратчетт · книга
8. «

   Я читал разные книги — интересные, наглые. умные, глупые, но, поверьте, хуже всех — невоспитанные книги с морем воды.

   Я читал разные книги — интересные, наглые. умные, глупые, но, поверьте, хуже всех — невоспитанные книги с морем воды.

   — Александр Андерсон · книга
9. «

   Лошадей привязывают за голову, собак и медведей — за шею, обезьян — поперек туловища, а людей — за ноги. Если человек слишком скор на ногу, ему надевают деревянные чулки.

   Лошадей привязывают за голову, собак и медведей — за шею, обезьян — поперек туловища, а людей — за ноги. Если человек слишком скор на ногу, ему надевают деревянные чулки.

   — Уильям Шекспир · книга
10. «

    Не следует стариться, пока не поумнеешь.

    Не следует стариться, пока не поумнеешь.

    — Уильям Шекспир · книга
11. «

    — Ты зовешь меня дураком, голубчик? — Остальные титулы ты раздал, а это природный.

    — Ты зовешь меня дураком, голубчик? — Остальные титулы ты раздал, а это природный.

    — Уильям Шекспир · книга
12. «

    Если Господь Бог одарил кого учтивостью, тот при дворе и уживется и наживется.

    Если Господь Бог одарил кого учтивостью, тот при дворе и уживется и наживется.

    — Уильям Шекспир · книга
13. «

    Приходит дуракам капут, Не спрос на них сегодня. Разумные себя ведут Безумных сумасбродней.

    Приходит дуракам капут, Не спрос на них сегодня. Разумные себя ведут Безумных сумасбродней.

    — Уильям Шекспир · книга
14. «

    Простите, пожалуйста: я вас принял за скамейку.

    Простите, пожалуйста: я вас принял за скамейку.

    — Уильям Шекспир · книга
15. «

    Глупый человек однажды уронил свой меч за борт и тщательно пометил борт, чтобы показать капитану, где следует искать, не понимая, что корабль движется.

    Глупый человек однажды уронил свой меч за борт и тщательно пометил борт, чтобы показать капитану, где следует искать, не понимая, что корабль движется.

    — Юрий Вяземский · книга
16. «

    Того, кто служит за барыш И только деньги ценит, В опасности не сохранишь, И он в беде изменит.

    Того, кто служит за барыш И только деньги ценит, В опасности не сохранишь, И он в беде изменит.

    — Уильям Шекспир · книга
17. «

    — Ну вот. Какая нехорошая леди… а вы, между прочим, мне едва не понравились! Я уже хотел назвать вас Королевой Бала!! Я резко остановилась и повернулась к шуту, которому вдруг пришла в голову не слишком удачная мысль бодро шлепнуться на пол, поджав под себя ноги и скрестив их по-турецки. — Кем? — Королевой! Что, передумали? — хитро прищурился он, но мне уже было не до шуток. Неторопливо вернувшись, я присела, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, и, позволив платью белоснежным цветком распластаться по красивому паркету, тихо сказала: — Не стоит меня так принижать, господин шут. И не нужно присваивать мне недостойных званий. У Тим-Тима неприлично отвисла челюсть. — Что?!! — Каждая женщина в душе своей — королева, — так же тихо сказала я. — Поэтому, называя леди королевой всего одной ночи, вы, господин шут, рискуете ее смертельно оскорбить. Надеюсь, вы понимаете, почему? Он ошарашено моргнул и не нашелся, что возразить. Только и спросил растеряно: — Ну… прямо-таки и смертельно? Я хищно улыбнулась, на мгновение вернувшись в недобрый образ Фантома, и вкрадчиво спросила: — Разве вы не знаете, господин шут, что женщины по природе своей гораздо более опасные существа, чем мужчины? И разве никогда не замечали, что порой от хлесткой пощечины вас спасает только белая перчатка? Под моим тяжелым взглядом он странно вздрогнул, отполз назад и уставился, как кролик на удава. Даже побледнел слегка под гримом, хотя, может, мне и почудилось. — П-почему перчатка? И почему именно белая? — Чтобы не запачкаться, — серьезно ответила я.

    — Ну вот. Какая нехорошая леди… а вы, между прочим, мне едва не понравились! Я уже хотел назвать вас Королевой Бала!! Я резко остановилась и повернулась к шуту, которому вдруг пришла в голову не слишком удачная мысль бодро шлепнуться на пол, поджав под себя ноги и скрестив их по-турецки. — Кем? — Королевой! Что, передумали? — хитро прищурился он, но мне уже было не до шуток. Неторопливо вернувшись, я присела, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, и, позволив платью белоснежным цветком распластаться по красивому паркету, тихо сказала: — Не стоит меня так принижать, господин шут. И не нужно присваивать мне недостойных званий. У Тим-Тима неприлично отвисла челюсть. — Что?!! — Каждая женщина в душе своей — королева, — так же тихо сказала я. — Поэтому, называя леди королевой всего одной ночи, вы, господин шут, рискуете ее смертельно оскорбить. Надеюсь, вы понимаете, почему? Он ошарашено моргнул и не нашелся, что возразить. Только и спросил растеряно: — Ну… прямо-таки и смертельно? Я хищно улыбнулась, на мгновение вернувшись в недобрый образ Фантома, и вкрадчиво спросила: — Разве вы не знаете, господин шут, что женщины по природе своей гораздо более опасные существа, чем мужчины? И разве никогда не замечали, что порой от хлесткой пощечины вас спасает только белая перчатка? Под моим тяжелым взглядом он странно вздрогнул, отполз назад и уставился, как кролик на удава. Даже побледнел слегка под гримом, хотя, может, мне и почудилось. — П-почему перчатка? И почему именно белая? — Чтобы не запачкаться, — серьезно ответила я.

    — Александра Лисина · книга
18. «

    Свеча догорела — и мы остались в потемках.

    Свеча догорела — и мы остались в потемках.

    — Уильям Шекспир · книга
19. «

    Однажды Шута спросили: Как поживают твои родители? — Родители? — рассмеялся Шут. Потом добавил серьезно: — Странствующие всегда бездомны.

    Однажды Шута спросили: Как поживают твои родители? — Родители? — рассмеялся Шут. Потом добавил серьезно: — Странствующие всегда бездомны.

    — Юрий Вяземский · книга
20. «

    Куклы глупы, молчаливы... и скучны. Но вы не такая, вы только притворяетесь. Вот ведь забавно... Вы, живая девочка, можете притворяться куклой, а кукла никогда не сможет долго притворяться живой девочкой. Какая несправедливость!

    Куклы глупы, молчаливы... и скучны. Но вы не такая, вы только притворяетесь. Вот ведь забавно... Вы, живая девочка, можете притворяться куклой, а кукла никогда не сможет долго притворяться живой девочкой. Какая несправедливость!

    — Александр Андерсон · книга