112 цитат персонажа «Сократ», ставших крылатыми

112 цитат персонажа «Сократ» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Никогда не нужно противостоять никому и ничему. Когда тебя толкают — тяни; когда тебя тянут — толкай.

   Никогда не нужно противостоять никому и ничему. Когда тебя толкают — тяни; когда тебя тянут — толкай.

   — Дэн Миллман · книга
2. «

   Лучший способ определить, куда ведет дорога — это запастись терпением и пройти по ней до конца.

   Лучший способ определить, куда ведет дорога — это запастись терпением и пройти по ней до конца.

   — Дэн Миллман · книга
3. «

   — Где ты, Дэн? — Здесь. — Какое время? — Сейчас. — Кто ты? — Этот момент.

   — Где ты, Дэн? — Здесь. — Какое время? — Сейчас. — Кто ты? — Этот момент.

   — Дэн Миллмэн · фильм
4. «

   Тебе же будет лучше, если ты возьмешь на себя ответственность за свою жизнь как она есть, вместо того, чтобы жаловаться на других людей или обстоятельства, за свои трудности.

   Тебе же будет лучше, если ты возьмешь на себя ответственность за свою жизнь как она есть, вместо того, чтобы жаловаться на других людей или обстоятельства, за свои трудности.

   — Дэн Миллман · книга
5. «

   У всякого действия есть своя награда и своя цена.

   У всякого действия есть своя награда и своя цена.

   — Мирный воин (Peaceful Warrior) · фильм
6. «

   Так вот, Главкон, — сказал я, — в этом главнейшее воспитательное значение мусического искусства: оно всего более проникает в глубь души и всего сильнее ее затрагивает; ритм и гармония несут с собой благообразие, а оно делает благообразным и человека, если кто правильно воспитан, если же нет, то наоборот. Кто в этой области воспитан как должно, тот очень остро воспримет разные упущения, неотделанность или природные недостатки. Его раздражение или, наоборот, удовольствие будут правильными; он будет хвалить то, что прекрасно, и, приняв его в свою душу, будет питаться им и сам станет безупречным; а безобразное [постыдное] он правильно осудит и возненавидит с юных лет, раньше даже, чем сумеет воспринять разумную речь; когда же придет пора такой речи, он полюбит ее, сознавая, что она ему свойственна по воспитанию.

   Так вот, Главкон, — сказал я, — в этом главнейшее воспитательное значение мусического искусства: оно всего более проникает в глубь души и всего сильнее ее затрагивает; ритм и гармония несут с собой благообразие, а оно делает благообразным и человека, если кто правильно воспитан, если же нет, то наоборот. Кто в этой области воспитан как должно, тот очень остро воспримет разные упущения, неотделанность или природные недостатки. Его раздражение или, наоборот, удовольствие будут правильными; он будет хвалить то, что прекрасно, и, приняв его в свою душу, будет питаться им и сам станет безупречным; а безобразное [постыдное] он правильно осудит и возненавидит с юных лет, раньше даже, чем сумеет воспринять разумную речь; когда же придет пора такой речи, он полюбит ее, сознавая, что она ему свойственна по воспитанию.

   — Платон · книга
7. «

   Время идти отсюда, мне — чтобы умереть, вам — чтобы жить, а кто из нас идет на лучшее, это ни для кого не ясно, кроме Бога.

   Время идти отсюда, мне — чтобы умереть, вам — чтобы жить, а кто из нас идет на лучшее, это ни для кого не ясно, кроме Бога.

   — Платон · книга
8. «

   Смерть — это трансформация. Немного более радикальная, чем половое созревание, но ничего такого, из-за чего стоит расстраиваться.

   Смерть — это трансформация. Немного более радикальная, чем половое созревание, но ничего такого, из-за чего стоит расстраиваться.

   — Мирный воин (Peaceful Warrior) · фильм
9. «

   Не становись гетерой, и тогда ты узнаешь, что такое настоящая любовь — одна на всю жизнь — и что такое настоящая дружба — тоже одна на всю жизнь. Настоящая любовь и настоящая дружба дороже любого богатства.

   Не становись гетерой, и тогда ты узнаешь, что такое настоящая любовь — одна на всю жизнь — и что такое настоящая дружба — тоже одна на всю жизнь. Настоящая любовь и настоящая дружба дороже любого богатства.

   — Анатолий Домбровский · книга
10. «

    Если уж я стану советовать, как захватить что-либо, то речь пойдет по меньшей мере обо всем мире.

    Если уж я стану советовать, как захватить что-либо, то речь пойдет по меньшей мере обо всем мире.

    — Анатолий Домбровский · книга
11. «

    Мир перед нами — это школа. Жизнь является единственным настоящим учителем.

    Мир перед нами — это школа. Жизнь является единственным настоящим учителем.

    — Дэн Миллман · книга
12. «

    Иные беседы для меня по приятности своей превосходят сладость любовных утех.

    Иные беседы для меня по приятности своей превосходят сладость любовных утех.

    — Анатолий Домбровский · книга
13. «

    Власть над властелином — в этом могут преуспеть только женщины. Но тут одного искусства любви, умения разжигать любовную страсть в мужчине, недостаточно. Нужно овладеть не только его страстью, но и умом. Вот полная власть.

    Власть над властелином — в этом могут преуспеть только женщины. Но тут одного искусства любви, умения разжигать любовную страсть в мужчине, недостаточно. Нужно овладеть не только его страстью, но и умом. Вот полная власть.

    — Анатолий Домбровский · книга
14. «

    Справедливость — это не слишком важное дело, раз она бывает полезной лишь при бесполезности.

    Справедливость — это не слишком важное дело, раз она бывает полезной лишь при бесполезности.

    — Платон · книга
15. «

    Ты говоришь как богиня: и красиво и правду.

    Ты говоришь как богиня: и красиво и правду.

    — Анатолий Домбровский · книга
16. «

    Оставайся в настоящем. Ты ничего не можешь изменить в прошлом, а будущее никогда не будет приходить к тебе в точности таким, каким ты его представлял или ожидал увидеть.

    Оставайся в настоящем. Ты ничего не можешь изменить в прошлом, а будущее никогда не будет приходить к тебе в точности таким, каким ты его представлял или ожидал увидеть.

    — Дэн Миллман · книга
17. «

    Выбрось мусор из своей головы. Мусор — это всё, что скрывает от тебя единственное имеющее смысл... этот момент. Здесь. Сейчас. А когда ты будешь здесь и сейчас, ты удивишься тому, что ты можешь делать и как ты это можешь делать.

    Выбрось мусор из своей головы. Мусор — это всё, что скрывает от тебя единственное имеющее смысл... этот момент. Здесь. Сейчас. А когда ты будешь здесь и сейчас, ты удивишься тому, что ты можешь делать и как ты это можешь делать.

    — Мирный воин (Peaceful Warrior) · фильм
18. «

    — Для чего же памятник империи? — Именно для того: только империи и можно поставить памятник, потому что у нее есть средства для такого памятника и потому что только она обладает высшим смыслом накануне неизбежной гибели. Дурно ли, хорошо ли, но пусть вспоминают о ней: она — высшее соединение совершенства и уродства, бога и человека. Все прочее — пошла игра провинциалов. — Так вот каковы твои тайные мысли, — сказал Сократ. — Я вынужден так мыслить. Не свою волю исполняю, но волю истории. Геродот сегодня хорошо сказал: «Сидящий на льве не может соскочить с него добровольно». Помнишь? — Помню. Но ведь ты управляешь волей народа — это все видят. — Но лишь в той мере, в какой он позваляет собой управлять. Телега сама катится только вниз, а вверх ее надо либо тянуть, либо толкать, да и то когда достаточно сил или если не слишком велика крутизна подъема. Отпустишь телегу — и все полетит в пропасть. Я еще толкаю эту старую огромную телегу.

    — Для чего же памятник империи? — Именно для того: только империи и можно поставить памятник, потому что у нее есть средства для такого памятника и потому что только она обладает высшим смыслом накануне неизбежной гибели. Дурно ли, хорошо ли, но пусть вспоминают о ней: она — высшее соединение совершенства и уродства, бога и человека. Все прочее — пошла игра провинциалов. — Так вот каковы твои тайные мысли, — сказал Сократ. — Я вынужден так мыслить. Не свою волю исполняю, но волю истории. Геродот сегодня хорошо сказал: «Сидящий на льве не может соскочить с него добровольно». Помнишь? — Помню. Но ведь ты управляешь волей народа — это все видят. — Но лишь в той мере, в какой он позваляет собой управлять. Телега сама катится только вниз, а вверх ее надо либо тянуть, либо толкать, да и то когда достаточно сил или если не слишком велика крутизна подъема. Отпустишь телегу — и все полетит в пропасть. Я еще толкаю эту старую огромную телегу.

    — Анатолий Домбровский · книга
19. «

    Понимание — это одна плоскость. Это — интеллектуальное осмысление, ведущее к знаниям, которые у тебя накопились. Осознание — это три измерения. Это одновременное постижение «всей целостности тела» — головы, сердца и физических инстинктов. Оно приходит только из непосредственного переживания.

    Понимание — это одна плоскость. Это — интеллектуальное осмысление, ведущее к знаниям, которые у тебя накопились. Осознание — это три измерения. Это одновременное постижение «всей целостности тела» — головы, сердца и физических инстинктов. Оно приходит только из непосредственного переживания.

    — Дэн Миллман · книга
20. «

    — Значит, и тут душа философа решительно презирает тело и бежит от него, стараясь остаться наедине с собою? — Очевидно, так. — Теперь такой вопрос, Симмий. Признаём мы, что существует справедливое само по себе, или не признаем? — Ну разумеется, признаём, клянусь Зевсом. — А прекрасное и доброе? — Как же не признать? — А тебе случалось хоть раз видеть что-нибудь подобное воочию? — Конечно, нет, — сказал Симмий. — Значит, ты постиг это с помощью какого-то иного телесного чувства? Я говорю сейчас о вещах того же рода — о величине, здоровье, силе и так далее — одним словом, о том, что каждая из этих вещей представляет собою по своей сущности. Так как же, самое истинное в них мы обнаруживаем с помощью тела? Или же, напротив, кто из нас всего тщательнее и настойчивее приучит себя размышлять о каждой вещи, которую он исследует, тот всего ближе подойдет к ее истинному познанию? — Именно так. — Но в таком случае самым безукоризненным образом разрешит эту задачу тот, кто подходит к каждой вещи средствами одной лишь мысли (насколько это возможно), не привлекая в ходе размышления ни зрения, ни иного какого чувства и ни единого из них не беря в спутники рассудку, кто пытается уловить любую из сторон бытия самое по себе, во всей ее чистоте, вооруженный лишь мыслью самой по себе, тоже вполне чистой, и отрешившись как можно полнее от собственных глаз, ушей и, вообще говоря, от всего своего тела, ибо оно смущает душу всякий раз, как они действуют совместно, и не дает ей обрести истину и разумение. Разве не такой человек, Симмий, больше всех преуспеет в исследовании бытия?

    — Значит, и тут душа философа решительно презирает тело и бежит от него, стараясь остаться наедине с собою? — Очевидно, так. — Теперь такой вопрос, Симмий. Признаём мы, что существует справедливое само по себе, или не признаем? — Ну разумеется, признаём, клянусь Зевсом. — А прекрасное и доброе? — Как же не признать? — А тебе случалось хоть раз видеть что-нибудь подобное воочию? — Конечно, нет, — сказал Симмий. — Значит, ты постиг это с помощью какого-то иного телесного чувства? Я говорю сейчас о вещах того же рода — о величине, здоровье, силе и так далее — одним словом, о том, что каждая из этих вещей представляет собою по своей сущности. Так как же, самое истинное в них мы обнаруживаем с помощью тела? Или же, напротив, кто из нас всего тщательнее и настойчивее приучит себя размышлять о каждой вещи, которую он исследует, тот всего ближе подойдет к ее истинному познанию? — Именно так. — Но в таком случае самым безукоризненным образом разрешит эту задачу тот, кто подходит к каждой вещи средствами одной лишь мысли (насколько это возможно), не привлекая в ходе размышления ни зрения, ни иного какого чувства и ни единого из них не беря в спутники рассудку, кто пытается уловить любую из сторон бытия самое по себе, во всей ее чистоте, вооруженный лишь мыслью самой по себе, тоже вполне чистой, и отрешившись как можно полнее от собственных глаз, ушей и, вообще говоря, от всего своего тела, ибо оно смущает душу всякий раз, как они действуют совместно, и не дает ей обрести истину и разумение. Разве не такой человек, Симмий, больше всех преуспеет в исследовании бытия?

    — Платон · книга