104 цитаты персонажа «Старик» — коротко и по делу

Собрали 104 цитаты персонажа «Старик» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Я никогда не утомляю своего организма и потому все еще отличаюсь крепким здоровьем.

   Я никогда не утомляю своего организма и потому все еще отличаюсь крепким здоровьем.

   — Оноре де Бальзак · книга
2. «

   Объясни ему, что старики очень нужны молодым. Как они будут без нас? Как мы будем без них?

   Объясни ему, что старики очень нужны молодым. Как они будут без нас? Как мы будем без них?
3. «

   Чем больше новых сложностей — тем серьезнее начинаешь относиться к жизни...

   Чем больше новых сложностей — тем серьезнее начинаешь относиться к жизни...

   — Александр Бушков · книга
4. «

   Мы можем не двигаться с места. Но даже не двигаясь, мы, быть может, уйдем.

   Мы можем не двигаться с места. Но даже не двигаясь, мы, быть может, уйдем.

   — Рэй Брэдбери · книга
5. «

   Друг мой, ты меня не разумеешь. Впрочем, совершенно безразлично, понимают ли тебя так или иначе.

   Друг мой, ты меня не разумеешь. Впрочем, совершенно безразлично, понимают ли тебя так или иначе.

   — Анатоль Франс · книга
6. «

   — Даже если ты обманешь всех, тебе не обмануть датчик у меня между ног! — Мой датчик уже давно сломался... Недавно среагировал на тапок. Староват уже стал.

   — Даже если ты обманешь всех, тебе не обмануть датчик у меня между ног! — Мой датчик уже давно сломался... Недавно среагировал на тапок. Староват уже стал.

   — Старик · аниме
7. «

   Если ты не знаешь разницы между добром и злом - Это всё, что останется после тебя.

   Если ты не знаешь разницы между добром и злом - Это всё, что останется после тебя.
8. «

   Мы дики; нет у нас законов. Мы не терзаем, не казним - Не нужно крови нам и стонов.

   Мы дики; нет у нас законов. Мы не терзаем, не казним - Не нужно крови нам и стонов.

   — Александр Сергеевич Пушкин · книга
9. «

   — Дедушка! Если вы останетесь здесь, Вы заболеете и умрете. — Я и жду здесь свою смерть. Та атомная бомба убила мою жену, детей и внуков. Один я выжил. С того момента я чувствую себя слишком уставшим. Я не гожусь, чтобы сделать хоть что-нибудь. Я ходил к своему начальству, но они думают, что я слишком ленивый, поэтому они выгнали меня. Радиация забирает все мои силы. Мне больше некуда пойти и я не хочу ничего делать. Я хочу только отправиться в другой мир. Но это займет некоторое время. Все мои друзья умерли от радиации, один за другим. Я тоже хочу поскорее умереть.

   — Дедушка! Если вы останетесь здесь, Вы заболеете и умрете. — Я и жду здесь свою смерть. Та атомная бомба убила мою жену, детей и внуков. Один я выжил. С того момента я чувствую себя слишком уставшим. Я не гожусь, чтобы сделать хоть что-нибудь. Я ходил к своему начальству, но они думают, что я слишком ленивый, поэтому они выгнали меня. Радиация забирает все мои силы. Мне больше некуда пойти и я не хочу ничего делать. Я хочу только отправиться в другой мир. Но это займет некоторое время. Все мои друзья умерли от радиации, один за другим. Я тоже хочу поскорее умереть.
10. «

    Выйдя из-за стола, старик подошел к наборному полотну с ликом Христа и ласково погладил нимб заскорузлыми пальцами. — Войны заканчиваются, а красота вечна. Я вам больше скажу: созданное в трудные времена всегда несёт в себе большую глубину.

    Выйдя из-за стола, старик подошел к наборному полотну с ликом Христа и ласково погладил нимб заскорузлыми пальцами. — Войны заканчиваются, а красота вечна. Я вам больше скажу: созданное в трудные времена всегда несёт в себе большую глубину.

    — Ирина Богданова · книга
11. «

    Теперь глубоких отношений не завожу. Не вижу в этом никакого смысла. Поверхностные взаимности случаются от состояния души. Чаще я мрачен и нелюдим, но иногда на меня нападает веселость, а, порой, я счастлив настолько, что брожу по улицам с цветущей физиономией, точно городской сумасшедший. Публичности сторонюсь, потому что публичность всегда сопряжена с размытостью суждений. Кто меня хоть немного знает, слышал о том, что больше всего на свете я не терплю жанр сериальной пошлости, где сам бес не бес, а лишь жалкий паяц на зарплате у мастера. А страстишки – мыльные пузыри. Не могу я терпеть и сентиментальностей. Слюнявую болезненную форму общения я прижег раз и навсегда одной мыслью: «Не желаю впускать в свою душу разъедающий напиток неразвитых страстей. Слезы бывают разные. Я готов склонить колени перед слезами покаяния или острого ощущения бессмысленности бытия, но никогда не приму бытовой слезливости – сентиментального отношения к чужим ролям чужого кино». Иными словами, серой промежности не переношу. Хотя и живу в ее эпицентре.

    Теперь глубоких отношений не завожу. Не вижу в этом никакого смысла. Поверхностные взаимности случаются от состояния души. Чаще я мрачен и нелюдим, но иногда на меня нападает веселость, а, порой, я счастлив настолько, что брожу по улицам с цветущей физиономией, точно городской сумасшедший. Публичности сторонюсь, потому что публичность всегда сопряжена с размытостью суждений. Кто меня хоть немного знает, слышал о том, что больше всего на свете я не терплю жанр сериальной пошлости, где сам бес не бес, а лишь жалкий паяц на зарплате у мастера. А страстишки – мыльные пузыри. Не могу я терпеть и сентиментальностей. Слюнявую болезненную форму общения я прижег раз и навсегда одной мыслью: «Не желаю впускать в свою душу разъедающий напиток неразвитых страстей. Слезы бывают разные. Я готов склонить колени перед слезами покаяния или острого ощущения бессмысленности бытия, но никогда не приму бытовой слезливости – сентиментального отношения к чужим ролям чужого кино». Иными словами, серой промежности не переношу. Хотя и живу в ее эпицентре.

    — Юрий Меркеев · книга
12. «

    Я хотел силы больше всего на свете. Это недостойное желание мучает, убивает и обманывает людей.

    Я хотел силы больше всего на свете. Это недостойное желание мучает, убивает и обманывает людей.
13. «

    — Сдается мне, что Кудряш женился на потаскушке. — Не он первый, не он последний.

    — Сдается мне, что Кудряш женился на потаскушке. — Не он первый, не он последний.

    — Джон Стейнбек · книга
14. «

    Что для них идеи сердца?... Идея желудка проще... понятнее...

    Что для них идеи сердца?... Идея желудка проще... понятнее...

    — Юрий Никитин · книга
15. «

    Американцы — люди желудка. А когда человек ест — это всегда заметнее и понятнее, чем когда мыслит. Каждый из нас ест, а вот мыслит...

    Американцы — люди желудка. А когда человек ест — это всегда заметнее и понятнее, чем когда мыслит. Каждый из нас ест, а вот мыслит...

    — Юрий Никитин · книга
16. «

    …Я стараюсь не брать в долг. Сначала просишь в долг, потом просишь милостыню…

    …Я стараюсь не брать в долг. Сначала просишь в долг, потом просишь милостыню…

    — Эрнест Хемингуэй · книга
17. «

    Луна волнует море, как женщину.

    Луна волнует море, как женщину.

    — Эрнест Хемингуэй · книга
18. «

    – Если ты будешь заниматься тем, зачем ты пришёл в этот мир, то бог о тебе позаботится. – Тогда б все так жили, – спорил я. – Люди перестали верить. Они перестали слышать зов своего сердца. Вместо этого слушают тех людей, которые также сами не знают, кто они. Представь, что талант – это профессия. Бог – работодатель. Если работник великолепно выполняет свою работу, разве работодатель не будет ему за это платить? – По идее должен платить, – согласился я. – Так работай. Выполняй свою работу. Делай то, за что он тебя нанял и послал сюда.

    – Если ты будешь заниматься тем, зачем ты пришёл в этот мир, то бог о тебе позаботится. – Тогда б все так жили, – спорил я. – Люди перестали верить. Они перестали слышать зов своего сердца. Вместо этого слушают тех людей, которые также сами не знают, кто они. Представь, что талант – это профессия. Бог – работодатель. Если работник великолепно выполняет свою работу, разве работодатель не будет ему за это платить? – По идее должен платить, – согласился я. – Так работай. Выполняй свою работу. Делай то, за что он тебя нанял и послал сюда.

    — Аристарх Ромашин · книга
19. «

    Кто со слезами хлеб не ел, Кто никогда в ночи унылой, На ложе, плача, не сидел, Тот вас не знал, небесные силы!

    Кто со слезами хлеб не ел, Кто никогда в ночи унылой, На ложе, плача, не сидел, Тот вас не знал, небесные силы!

    — Иоганн Вольфганг фон Гёте · книга
20. «

    — И ты иди, — мягко сказал Старик. — Женщина ждёт. Исторически это их судьба, но, если есть выбор между ней и компанией собутыльников, пусть даже и очень хороших, всегда выбирай женщину. — Да? — такое мне в голову в жизни не приходило. — Да. — Старик сплел пальцы и откинулся на спинку кресла. — Вот если бы мы собирались на битву — тогда другое дело. Тогда мы были бы куда важнее, чем она, ибо ради битв рождается мужчина. Его судьба — воевать и умирать, входя в бессмертие. Ибо тот, кто бежит от битвы – умирает от страха многократно, а тот, кто успевает убить своего противника, даже пронзенный вражеским копьём, — тот будет жить вечно. Впрочем, всё это только красивые слова, которые не стоят ничего, по сравнению с тем, что ждёт тебя в твоём жилище. Ступай.

    — И ты иди, — мягко сказал Старик. — Женщина ждёт. Исторически это их судьба, но, если есть выбор между ней и компанией собутыльников, пусть даже и очень хороших, всегда выбирай женщину. — Да? — такое мне в голову в жизни не приходило. — Да. — Старик сплел пальцы и откинулся на спинку кресла. — Вот если бы мы собирались на битву — тогда другое дело. Тогда мы были бы куда важнее, чем она, ибо ради битв рождается мужчина. Его судьба — воевать и умирать, входя в бессмертие. Ибо тот, кто бежит от битвы – умирает от страха многократно, а тот, кто успевает убить своего противника, даже пронзенный вражеским копьём, — тот будет жить вечно. Впрочем, всё это только красивые слова, которые не стоят ничего, по сравнению с тем, что ждёт тебя в твоём жилище. Ступай.

    — Андрей Александрович Васильев · книга