18 цитат персонажа «Старик», ставших крылатыми

Собрали 18 цитат персонажа «Старик» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   ... я смогу заснуть и увидеть во сне львов. Почему львы – это самое лучшее, что у меня осталось?

   ... я смогу заснуть и увидеть во сне львов. Почему львы – это самое лучшее, что у меня осталось?

   — Эрнест Хемингуэй · книга
2. «

   — Говори, чего пожелаешь? Всё сделаю, всё могу! — Чего бедняку желать?

   — Говори, чего пожелаешь? Всё сделаю, всё могу! — Чего бедняку желать?

   — Добрый Ээх · мультфильм
3. «

   Нас наделили глазами, но не зрением. Мы смотрим в пустоту, и в ней не разглядеть дороги.

   Нас наделили глазами, но не зрением. Мы смотрим в пустоту, и в ней не разглядеть дороги.
4. «

   Я посвятил свою жизнь науке и мысли, но они не способны были даже прокормить меня.

   Я посвятил свою жизнь науке и мысли, но они не способны были даже прокормить меня.

   — Оноре де Бальзак · книга
5. «

   — Но чего же мы ждём? — В сущности ничего. Когда наконец дождёшься, выясняется, что и ждать-то не стоило. Тогда начинаешь ждать чего-нибудь другого.

   — Но чего же мы ждём? — В сущности ничего. Когда наконец дождёшься, выясняется, что и ждать-то не стоило. Тогда начинаешь ждать чего-нибудь другого.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
6. «

   — Вот где, — сказал он, ударяя себя по лбу, — вот где настоящие миллионы!

   — Вот где, — сказал он, ударяя себя по лбу, — вот где настоящие миллионы!

   — Оноре де Бальзак · книга
7. «

   Если ты ищешь силы, то ты жаден. Многие исчезли в этом продукте собственной жадности. Хранитель искушает тех, кто ищет силы и ослепляет их желания.

   Если ты ищешь силы, то ты жаден. Многие исчезли в этом продукте собственной жадности. Хранитель искушает тех, кто ищет силы и ослепляет их желания.
8. «

   Луна волнует море, как женщину.

   Луна волнует море, как женщину.

   — Эрнест Хемингуэй · книга
9. «

   Два раза ничего не повторяется.

   Два раза ничего не повторяется.

   — Эрнест Хемингуэй · книга
10. «

    Должен признаться, я питаю слабость к рыжим женщинам, не знаю, почему. Это моя кнопка, на которую легко надавить, чтобы я стал вдруг покладистым и вежливым. Строптивость уходит куда-то в землю, как электрический ток, пронизывая меня по вертикали с головы до пят. Струится по спинномозговой жидкости. Высвечивает каждую клеточку существа. Вероятно, тут что-то от язычества, дремучее, твердое, побуждающее к наслаждениям, иными словами – сила корневищ, не ведающих интеллигентных слабостей и рефлексии. То, о чем апостол Павел мудро заметил: «Ибо по внутреннему человеку нахожу удовольствие в законе Божием; но в членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего и делающий меня пленником закона греховного, находящегося в членах моих». Вот и я становлюсь пленником закона языческого, приятного, пропитанного животворящей энергией Эроса. Так сказать, обнуляюсь.

    Должен признаться, я питаю слабость к рыжим женщинам, не знаю, почему. Это моя кнопка, на которую легко надавить, чтобы я стал вдруг покладистым и вежливым. Строптивость уходит куда-то в землю, как электрический ток, пронизывая меня по вертикали с головы до пят. Струится по спинномозговой жидкости. Высвечивает каждую клеточку существа. Вероятно, тут что-то от язычества, дремучее, твердое, побуждающее к наслаждениям, иными словами – сила корневищ, не ведающих интеллигентных слабостей и рефлексии. То, о чем апостол Павел мудро заметил: «Ибо по внутреннему человеку нахожу удовольствие в законе Божием; но в членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего и делающий меня пленником закона греховного, находящегося в членах моих». Вот и я становлюсь пленником закона языческого, приятного, пропитанного животворящей энергией Эроса. Так сказать, обнуляюсь.

    — Юрий Меркеев · книга
11. «

    Нет, не буду я следить за языком! Я на нем уже 50 сраных лет говорю!... Нет, это ты слушай сукина дочь шлюхи приезжей!

    Нет, не буду я следить за языком! Я на нем уже 50 сраных лет говорю!... Нет, это ты слушай сукина дочь шлюхи приезжей!
12. «

    Я добился всего, ибо умел всем пренебречь.

    Я добился всего, ибо умел всем пренебречь.

    — Оноре де Бальзак · книга
13. «

    — Эй, старик, давай помогу тебе. А что со спиной, болит? — Одна у меня теперь болезнь — старость. — Не расстраивайся, отец, есть у меня средство от этой беды. — От старости есть только одно средство — могила.

    — Эй, старик, давай помогу тебе. А что со спиной, болит? — Одна у меня теперь болезнь — старость. — Не расстраивайся, отец, есть у меня средство от этой беды. — От старости есть только одно средство — могила.

    — Радомир · фильм
14. «

    Пусть она думает обо мне лучше, чем я на самом деле, и я тогда буду и в самом деле лучше.

    Пусть она думает обо мне лучше, чем я на самом деле, и я тогда буду и в самом деле лучше.

    — Эрнест Хемингуэй · книга
15. «

    Глупо терять надежду…

    Глупо терять надежду…

    — Эрнест Хемингуэй · книга
16. «

    Если сам спрыгнул с крыши, не вини землю за то, что спина болит.

    Если сам спрыгнул с крыши, не вини землю за то, что спина болит.
17. «

    Теперь глубоких отношений не завожу. Не вижу в этом никакого смысла. Поверхностные взаимности случаются от состояния души. Чаще я мрачен и нелюдим, но иногда на меня нападает веселость, а, порой, я счастлив настолько, что брожу по улицам с цветущей физиономией, точно городской сумасшедший. Публичности сторонюсь, потому что публичность всегда сопряжена с размытостью суждений. Кто меня хоть немного знает, слышал о том, что больше всего на свете я не терплю жанр сериальной пошлости, где сам бес не бес, а лишь жалкий паяц на зарплате у мастера. А страстишки – мыльные пузыри. Не могу я терпеть и сентиментальностей. Слюнявую болезненную форму общения я прижег раз и навсегда одной мыслью: «Не желаю впускать в свою душу разъедающий напиток неразвитых страстей. Слезы бывают разные. Я готов склонить колени перед слезами покаяния или острого ощущения бессмысленности бытия, но никогда не приму бытовой слезливости – сентиментального отношения к чужим ролям чужого кино». Иными словами, серой промежности не переношу. Хотя и живу в ее эпицентре.

    Теперь глубоких отношений не завожу. Не вижу в этом никакого смысла. Поверхностные взаимности случаются от состояния души. Чаще я мрачен и нелюдим, но иногда на меня нападает веселость, а, порой, я счастлив настолько, что брожу по улицам с цветущей физиономией, точно городской сумасшедший. Публичности сторонюсь, потому что публичность всегда сопряжена с размытостью суждений. Кто меня хоть немного знает, слышал о том, что больше всего на свете я не терплю жанр сериальной пошлости, где сам бес не бес, а лишь жалкий паяц на зарплате у мастера. А страстишки – мыльные пузыри. Не могу я терпеть и сентиментальностей. Слюнявую болезненную форму общения я прижег раз и навсегда одной мыслью: «Не желаю впускать в свою душу разъедающий напиток неразвитых страстей. Слезы бывают разные. Я готов склонить колени перед слезами покаяния или острого ощущения бессмысленности бытия, но никогда не приму бытовой слезливости – сентиментального отношения к чужим ролям чужого кино». Иными словами, серой промежности не переношу. Хотя и живу в ее эпицентре.

    — Юрий Меркеев · книга
18. «

    С превратностями судьбы мы всегда наедине.

    С превратностями судьбы мы всегда наедине.