25 цитат персонажа «Теодора Эйвери» на каждый день

Собрали 25 цитат персонажа «Теодора Эйвери» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   — Я так устала, Елена… Не хочу быть такой же жестокой, как она… Но в то же время хочу показать, что я тоже могу быть твёрдой и уверенной, что я не какая-то слабачка. Что меня так просто не сломаешь. — Я тоже долго пыталась доказать родителям, что чего-то стою. Но потом поняла, что главное — это что думаешь про себя ты, а не другие. Ты не обязана никому ничего доказывать. Ты во всём разберёшься. Я в тебя верю.

   — Я так устала, Елена… Не хочу быть такой же жестокой, как она… Но в то же время хочу показать, что я тоже могу быть твёрдой и уверенной, что я не какая-то слабачка. Что меня так просто не сломаешь. — Я тоже долго пыталась доказать родителям, что чего-то стою. Но потом поняла, что главное — это что думаешь про себя ты, а не другие. Ты не обязана никому ничего доказывать. Ты во всём разберёшься. Я в тебя верю.

   — Теодора Эйвери · игра
2. «

   Начал накрапывать дождь. Я зашла под навес киоска с журналами и цветами. Смотрела на проносившихся мимо людей: женщин и мужчин в строгих пальто, подростков на скейтбордах, согнувшихся под тяжестью лет старичков. Каждый из них куда-то… следовал. К чему-то. К кому-то. У большинства, наверное, были цели и мечты. “А меня так мотает по миру, что даже думать о таком смысла нет”. И я давно это поняла — и приняла, наверное. Взяла Вечность под руку и позволила вести себя вперёд. Доверилась. Двигалась вслепую, не зная, куда она меня приведёт. Открылась — насколько могла. Перестала бояться людей и связей, но была осторожна и не подпускала никого слишком близко. В конце концов, мне не хотелось никого ранить своим неизбежным уходом.

   Начал накрапывать дождь. Я зашла под навес киоска с журналами и цветами. Смотрела на проносившихся мимо людей: женщин и мужчин в строгих пальто, подростков на скейтбордах, согнувшихся под тяжестью лет старичков. Каждый из них куда-то… следовал. К чему-то. К кому-то. У большинства, наверное, были цели и мечты. “А меня так мотает по миру, что даже думать о таком смысла нет”. И я давно это поняла — и приняла, наверное. Взяла Вечность под руку и позволила вести себя вперёд. Доверилась. Двигалась вслепую, не зная, куда она меня приведёт. Открылась — насколько могла. Перестала бояться людей и связей, но была осторожна и не подпускала никого слишком близко. В конце концов, мне не хотелось никого ранить своим неизбежным уходом.
3. «

   – Подумать только… этим горам уже столько лет. Люди воюют, продают души, рождаются, умирают… – А они всё стоят. Жаль, нельзя спросить их о прошлом.

   – Подумать только… этим горам уже столько лет. Люди воюют, продают души, рождаются, умирают… – А они всё стоят. Жаль, нельзя спросить их о прошлом.

   — Джон Робертс · игра
4. «

   Щёки были мокрыми от слёз, но я улыбнулась, глядя в потолок. Я не питала иллюзий. Знала, что боль от потери никуда не денется, сколько бы времени ни прошло. Знала, что никогда не перестану скучать по нему. Никогда не перестану злиться на судьбу. Знала, что иногда старые раны будут открываться, кровоточить… Но я также знала, что могу и должна продолжать жить, не позволяя отчаянию постоянно брать над собой верх. Этого хотел бы Лоуренс. Этого хотела я. Я знала. Пришло время двигаться вперёд.

   Щёки были мокрыми от слёз, но я улыбнулась, глядя в потолок. Я не питала иллюзий. Знала, что боль от потери никуда не денется, сколько бы времени ни прошло. Знала, что никогда не перестану скучать по нему. Никогда не перестану злиться на судьбу. Знала, что иногда старые раны будут открываться, кровоточить… Но я также знала, что могу и должна продолжать жить, не позволяя отчаянию постоянно брать над собой верх. Этого хотел бы Лоуренс. Этого хотела я. Я знала. Пришло время двигаться вперёд.
5. «

   Бессмертие — дар. Телу не страшны ни ужасные раны, ни стихийные бедствия. Неуязвимость, недосягаемость, прочность. Ты видишь, как движется мир: он развивается, люди достигают новых вершин, повторяется история. Ты ничего не боишься. Ты постигаешь. В твоём распоряжении всё время мира и всего его возможности. Никаких ограничений: ты прочтёшь все книги, заговоришь на всех языках, доберёшься до всех истин, если захочешь. За небольшую цену. Бессмертие — приговор на вечные скитания. Каждые лет десять — смена личности и места жительства. Начинаешь всё сначала, чтобы никто не узнал твой секрет. Если люди узнают, они захотят его разгадать. Этого нельзя допустить: ты ведь не хочешь, чтобы над тобой проводили эксперименты. Бессмертие — горькое, ледяное одиночество. Вечность учит никого себе не подпускать. Быть среди остальных, смешиваться с толпой, притворяться, обманывать. Не доверять и не сближаться. Ты старая женщина, прячущаяся за личиной молодой девушки. Ты похоронила всех любимых. У тебя закончились слёзы и силы продолжать этот спектакль. Но кому это интересно? Ты продолжишь идти. Продолжишь играть, несмотря на то, что вместо сердца у тебя острые осколки и ты разучилась дышать. Так приказала Вечность. Она жестока и слепа, она вгрызается в шею и рвёт душу на куски. И она убивает. Убивает и не даёт умереть, сжимая твои останки в таких странно нежных руках с такой странно доброй улыбкой. Снова, и снова, и снова. Ты не кричишь — теперь нет. Не зовёшь на помощь, не сопротивляешься. Ты разрешаешь себе упасть. Очень низко. Бессмертие — дар?... Или проклятье?

   Бессмертие — дар. Телу не страшны ни ужасные раны, ни стихийные бедствия. Неуязвимость, недосягаемость, прочность. Ты видишь, как движется мир: он развивается, люди достигают новых вершин, повторяется история. Ты ничего не боишься. Ты постигаешь. В твоём распоряжении всё время мира и всего его возможности. Никаких ограничений: ты прочтёшь все книги, заговоришь на всех языках, доберёшься до всех истин, если захочешь. За небольшую цену. Бессмертие — приговор на вечные скитания. Каждые лет десять — смена личности и места жительства. Начинаешь всё сначала, чтобы никто не узнал твой секрет. Если люди узнают, они захотят его разгадать. Этого нельзя допустить: ты ведь не хочешь, чтобы над тобой проводили эксперименты. Бессмертие — горькое, ледяное одиночество. Вечность учит никого себе не подпускать. Быть среди остальных, смешиваться с толпой, притворяться, обманывать. Не доверять и не сближаться. Ты старая женщина, прячущаяся за личиной молодой девушки. Ты похоронила всех любимых. У тебя закончились слёзы и силы продолжать этот спектакль. Но кому это интересно? Ты продолжишь идти. Продолжишь играть, несмотря на то, что вместо сердца у тебя острые осколки и ты разучилась дышать. Так приказала Вечность. Она жестока и слепа, она вгрызается в шею и рвёт душу на куски. И она убивает. Убивает и не даёт умереть, сжимая твои останки в таких странно нежных руках с такой странно доброй улыбкой. Снова, и снова, и снова. Ты не кричишь — теперь нет. Не зовёшь на помощь, не сопротивляешься. Ты разрешаешь себе упасть. Очень низко. Бессмертие — дар?... Или проклятье?
6. «

   – Не вздумайте курить! – Прошу прощения? Разве здесь запрещено курить? – Я терпеть не могу сигаретный дым! – Вам не о чем переживать, мадам. Ветер дует в другую сторону, дым до вас не дойдёт. Моё курение вас никак не потревожит. – Не потревожит! Это кто решил, вы, что ли? Ну и молодёжь пошла! Ну и молодёжь! – Согласна! Мне тоже не нравится!

   – Не вздумайте курить! – Прошу прощения? Разве здесь запрещено курить? – Я терпеть не могу сигаретный дым! – Вам не о чем переживать, мадам. Ветер дует в другую сторону, дым до вас не дойдёт. Моё курение вас никак не потревожит. – Не потревожит! Это кто решил, вы, что ли? Ну и молодёжь пошла! Ну и молодёжь! – Согласна! Мне тоже не нравится!
7. «

   Один факт того, что блюдо придумали в какой-то стране, не значит, что все здесь умеют его готовить.

   Один факт того, что блюдо придумали в какой-то стране, не значит, что все здесь умеют его готовить.
8. «

   Он еле слышно выдохнул. Было очевидно: смущение не то чувство, что он привык испытывать. Лоуренс Баркли – знаменитый журналист, пишущий для известнейших изданий. Человек, побывавший в центре событий множества войн, восстаний и революций. Он привык, что его собеседники почтительно склоняют головы или в растерянности ищут, что сказать. А теперь он стоял передо мной. Женщиной, у которой за плечами одни “Секреты домохозяек” и никакого должного образования. Девушкой, которая порвала все связи с собственной семьёй, чтобы последовать за своей мечтой. Девочкой, которая боялась быть забытой. Он просил, чтобы я осталась.

   Он еле слышно выдохнул. Было очевидно: смущение не то чувство, что он привык испытывать. Лоуренс Баркли – знаменитый журналист, пишущий для известнейших изданий. Человек, побывавший в центре событий множества войн, восстаний и революций. Он привык, что его собеседники почтительно склоняют головы или в растерянности ищут, что сказать. А теперь он стоял передо мной. Женщиной, у которой за плечами одни “Секреты домохозяек” и никакого должного образования. Девушкой, которая порвала все связи с собственной семьёй, чтобы последовать за своей мечтой. Девочкой, которая боялась быть забытой. Он просил, чтобы я осталась.
9. «

   — Помнишь, кто выдвинул утверждение Cogito ergo sum? — Нет. — Ну, тогда и неважно. Наверняка это был человек гораздо умнее меня, но я посмею с ним поспорить. Sentio ergo sum. — Я… чувствую, следовательно, существую? — Да.

   — Помнишь, кто выдвинул утверждение Cogito ergo sum? — Нет. — Ну, тогда и неважно. Наверняка это был человек гораздо умнее меня, но я посмею с ним поспорить. Sentio ergo sum. — Я… чувствую, следовательно, существую? — Да.

   — Теодора Эйвери · игра
10. «

    Всё, что нам остаётся, – это жить с надеждой на лучшее. И делать всё, что от нас зависит. Не терять веры.

    Всё, что нам остаётся, – это жить с надеждой на лучшее. И делать всё, что от нас зависит. Не терять веры.
11. «

    Всё в мире поблекло и превратилось в пыль. Остались мы вдвоём. Он многого обо мне не знал — слишком многого. Но был рядом. Целовал, обнимал, прятал от всего того, что отравляло мою душу. Ему не было важно, что со мной не так, что во мне поломано, в чём я виновата. Ему была важна я. Я настоящая — с грузом на сердце и таким отчаянным желанием просто побыть с ним, оставив остальное где-то на затворках.

    Всё в мире поблекло и превратилось в пыль. Остались мы вдвоём. Он многого обо мне не знал — слишком многого. Но был рядом. Целовал, обнимал, прятал от всего того, что отравляло мою душу. Ему не было важно, что со мной не так, что во мне поломано, в чём я виновата. Ему была важна я. Я настоящая — с грузом на сердце и таким отчаянным желанием просто побыть с ним, оставив остальное где-то на затворках.
12. «

    Воспоминания вымывало водами времени, пока они не поблёкли.

    Воспоминания вымывало водами времени, пока они не поблёкли.
13. «

    Музыке дела нет до национальности – она одинаково трогает и американца, и бельгийца, и немца.

    Музыке дела нет до национальности – она одинаково трогает и американца, и бельгийца, и немца.
14. «

    Вечность не только отбирает. Она и дарит тоже. И тем не менее… сложно быть благодарной.

    Вечность не только отбирает. Она и дарит тоже. И тем не менее… сложно быть благодарной.
15. «

    – Я хочу путешествовать. Нам ведь дано так мало времени, а в мире столько всего, что стоит увидеть. Я на мгновение провалилась в воспоминания о том, сколько всего увидела за свои годы. Представила, сколько ещё, наверное, увижу. Это было неоднозначное чувство: горькое, с привкусом дыма времён, подслащённое беспочвенными надеждами на светлое будущее. «Вечность не только отбирает. Она и дарит тоже. И тем не менее… сложно быть благодарной».

    – Я хочу путешествовать. Нам ведь дано так мало времени, а в мире столько всего, что стоит увидеть. Я на мгновение провалилась в воспоминания о том, сколько всего увидела за свои годы. Представила, сколько ещё, наверное, увижу. Это было неоднозначное чувство: горькое, с привкусом дыма времён, подслащённое беспочвенными надеждами на светлое будущее. «Вечность не только отбирает. Она и дарит тоже. И тем не менее… сложно быть благодарной».

    — Теодора Эйвери · игра
16. «

    Сложив руки, я почувствовала собственные мурашки. Одна только мысль: что, если бы меня тогда не стало? Ни потерянности, ни скитаний. И… Ничего — с Джоном. Я бы погибла, не увидев Пирамиды. Не посетив настоящую китайскую чайную церемонию. Не узнав, как сказать “спасибо” на греческом — эфхаристо — у них все слова звучат как имена богов. Не застала бы ещё одну мировую войну, убийство Мартина Лютера Кинга, Чернобыльскую катастрофу. Не посмотрела бы на Ниагарский водопад, не узнала бы, что люди найдут способ лечить рак, не заплакала бы, глядя на северное сияние, не услышала бы “Битлз”. Всё это: плохое, хорошее, чёрное, белое, бесцветное, яркое, несправедливое, восхитительное, поломанное, целое, мёртвое и живое… Скрутилось, слилось, сцепилось друг с другом несущимся вперёд скакуном, бескрайним ветром — смерчем. И я выдохнула, позволяя ему подхватить осколки моего сердца, словно они не тяжелели болью утраты и усталости, не были налиты отчаянием. Словно они были полупрозрачными осенними листьями.

    Сложив руки, я почувствовала собственные мурашки. Одна только мысль: что, если бы меня тогда не стало? Ни потерянности, ни скитаний. И… Ничего — с Джоном. Я бы погибла, не увидев Пирамиды. Не посетив настоящую китайскую чайную церемонию. Не узнав, как сказать “спасибо” на греческом — эфхаристо — у них все слова звучат как имена богов. Не застала бы ещё одну мировую войну, убийство Мартина Лютера Кинга, Чернобыльскую катастрофу. Не посмотрела бы на Ниагарский водопад, не узнала бы, что люди найдут способ лечить рак, не заплакала бы, глядя на северное сияние, не услышала бы “Битлз”. Всё это: плохое, хорошее, чёрное, белое, бесцветное, яркое, несправедливое, восхитительное, поломанное, целое, мёртвое и живое… Скрутилось, слилось, сцепилось друг с другом несущимся вперёд скакуном, бескрайним ветром — смерчем. И я выдохнула, позволяя ему подхватить осколки моего сердца, словно они не тяжелели болью утраты и усталости, не были налиты отчаянием. Словно они были полупрозрачными осенними листьями.
17. «

    Я думала, у меня получится скрыться от прошлого. От тайн, что меня окружают. От того, кто я есть на самом деле. Но, конечно, это так не работает, и глупо было полагать, что мне всё сойдёт с рук. Глупо, но я не жалею. Не жалею, что открылась тебе. Что доверилась — настолько, насколько смогла. Нам было отведено мало времени, но я обещаю хранить в памяти каждую секунду, что провела рядом с тобой. Я… почувствовала себя счастливой — впервые за долгие годы. Благодаря тебе. Ты потрясающий человек, Блейн. В тебе столько тепла и столько добра. Пожалуйста, не прячь его от мира. Даже если будет страшно. Я желаю тебе счастья. И спасибо. Спасибо за то, что научил снова видеть свет.

    Я думала, у меня получится скрыться от прошлого. От тайн, что меня окружают. От того, кто я есть на самом деле. Но, конечно, это так не работает, и глупо было полагать, что мне всё сойдёт с рук. Глупо, но я не жалею. Не жалею, что открылась тебе. Что доверилась — настолько, насколько смогла. Нам было отведено мало времени, но я обещаю хранить в памяти каждую секунду, что провела рядом с тобой. Я… почувствовала себя счастливой — впервые за долгие годы. Благодаря тебе. Ты потрясающий человек, Блейн. В тебе столько тепла и столько добра. Пожалуйста, не прячь его от мира. Даже если будет страшно. Я желаю тебе счастья. И спасибо. Спасибо за то, что научил снова видеть свет.
18. «

    – О чём ты мечтаешь? – Создать платье, которое наденет королева. – Ты же шотландец. Я думала, вы не… – Я не договорил. Это было бы самое кошмарно неудобное платье.

    – О чём ты мечтаешь? – Создать платье, которое наденет королева. – Ты же шотландец. Я думала, вы не… – Я не договорил. Это было бы самое кошмарно неудобное платье.

    — Блейн · игра
19. «

    — Если честно, я совсем не вижу в тебе того Джона, с которым познакомилась в 1914-м. — Столько лет прошло. — Мне почему-то казалось, что ты не из тех, кто меняется. — Ну, здесь чутьё вас подвело, мисс Эйвери. Не знаю, как это прозвучит, но… Ты помогла мне увидеть человечество с другой стороны. Я считал себя выше и лучше любого человека. Никогда не подпускал людей ближе, чем требовалось для заключения сделки. Но ты, и Лоуренс, и Йоке, и Фридрих… Вы показали мне, что люди могут быть не только мелочными, жалкими созданиями, которых интересуют только деньги и власть, власть и деньги. Просто нужно приглядеться.

    — Если честно, я совсем не вижу в тебе того Джона, с которым познакомилась в 1914-м. — Столько лет прошло. — Мне почему-то казалось, что ты не из тех, кто меняется. — Ну, здесь чутьё вас подвело, мисс Эйвери. Не знаю, как это прозвучит, но… Ты помогла мне увидеть человечество с другой стороны. Я считал себя выше и лучше любого человека. Никогда не подпускал людей ближе, чем требовалось для заключения сделки. Но ты, и Лоуренс, и Йоке, и Фридрих… Вы показали мне, что люди могут быть не только мелочными, жалкими созданиями, которых интересуют только деньги и власть, власть и деньги. Просто нужно приглядеться.

    — Джулиан (Джон, Альморет) · игра
20. «

    Девочки должны помогать девочкам.

    Девочки должны помогать девочкам.