«Тирни Джеймс»: 19 цитат

Ниже 19 цитат персонажа «Тирни Джеймс»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Волшебство Кирстен проявилось рано, и она об этом знала. За ее лицом с его тщательно сохраняемым неизменно любезным выражением, за ее подчеркивающей фигуру одеждой таится жестокость.

   Волшебство Кирстен проявилось рано, и она об этом знала. За ее лицом с его тщательно сохраняемым неизменно любезным выражением, за ее подчеркивающей фигуру одеждой таится жестокость.

   — Ким Лиггетт · книга
2. «

   Глаза мои открыты, и теперь я вижу все.

   Глаза мои открыты, и теперь я вижу все.

   — Ким Лиггетт · книга
3. «

   Быть может, в этом и заключалось ее волшебство – в полном отсутствии волшебства.

   Быть может, в этом и заключалось ее волшебство – в полном отсутствии волшебства.

   — Ким Лиггетт · книга
4. «

   Я вовсе не считаю, что замужество – это честь. Оно дает жилище, но отнимает свободу. Конечно, надеваемые на тебя кандалы обиты ватой, но от этого они не перестают быть кандалами.

   Я вовсе не считаю, что замужество – это честь. Оно дает жилище, но отнимает свободу. Конечно, надеваемые на тебя кандалы обиты ватой, но от этого они не перестают быть кандалами.

   — Ким Лиггетт · книга
5. «

   Мы причиняем друг другу зло потому, что только так нам дозволено проявлять злость. Отберите у человека право выбора – и вот уже огонь разгорается у него внутри. Иногда мне кажется, что мы могли бы спалить весь мир – и нашей любовью, и нашей яростью, и всем, что лежит где-то посередине.

   Мы причиняем друг другу зло потому, что только так нам дозволено проявлять злость. Отберите у человека право выбора – и вот уже огонь разгорается у него внутри. Иногда мне кажется, что мы могли бы спалить весь мир – и нашей любовью, и нашей яростью, и всем, что лежит где-то посередине.

   — Ким Лиггетт · книга
6. «

   Глаза мои открыты, и теперь я вижу все.

   Глаза мои открыты, и теперь я вижу все.

   — Ким Лиггетт · книга
7. «

   Всех нас гложет страх перед старостью и страх не родить мужьям сыновей. Страхи, о которых женщины не говорят вслух. Я видела, как из их тел наружу просачиваются боль и злость, заставляющие накидываться на таких же, как они сами. Видела, как они завидуют собственным дочерям. Как завидуют ветру, который свободен. Я думаю, если нас разрезать, внутри окажется бесконечный лабиринт со множеством поворотов, перегороженных плотинами и заканчивающихся тупиками. Сердце, внутри которого стоят такие высокие стены, не может биться свободно. Но сейчас, в окружении матушки и сестер, я понимаю, что мы представляем собой нечто куда большее… даже в наших маленьких жестах скрыт целый мир.

   Всех нас гложет страх перед старостью и страх не родить мужьям сыновей. Страхи, о которых женщины не говорят вслух. Я видела, как из их тел наружу просачиваются боль и злость, заставляющие накидываться на таких же, как они сами. Видела, как они завидуют собственным дочерям. Как завидуют ветру, который свободен. Я думаю, если нас разрезать, внутри окажется бесконечный лабиринт со множеством поворотов, перегороженных плотинами и заканчивающихся тупиками. Сердце, внутри которого стоят такие высокие стены, не может биться свободно. Но сейчас, в окружении матушки и сестер, я понимаю, что мы представляем собой нечто куда большее… даже в наших маленьких жестах скрыт целый мир.

   — Ким Лиггетт · книга
8. «

   Наши взгляды встречаются. Обуревающая нас страсть так сильна, что мне кажется, мы могли бы сжечь всю землю.

   Наши взгляды встречаются. Обуревающая нас страсть так сильна, что мне кажется, мы могли бы сжечь всю землю.

   — Ким Лиггетт · книга
9. «

   – Тогда расскажи мне о рае… каков он? – Рай – это парень в хижине на дереве, парень с холодными руками и горячим сердцем.

   – Тогда расскажи мне о рае… каков он? – Рай – это парень в хижине на дереве, парень с холодными руками и горячим сердцем.

   — Ким Лиггетт · книга
10. «

    Я хочу сказать... кто из нас хотя бы раз в жизни не хотел почувствовать себя сильной? Не мечтал в кои-то веки почувствовать себя хозяйкой своей судьбы? Кем бы мы были без этого? Мы причиняем друг другу зло потому, что только так нам дозволено проявлять злость. Отберите у человека право выбора — и вот уже огонь разгорается у него внутри. Иногда мне кажется, что мы могли бы спалить весь мир — и нашей любовью, и нашей яростью, и всем, что лежит где-то посередине.

    Я хочу сказать... кто из нас хотя бы раз в жизни не хотел почувствовать себя сильной? Не мечтал в кои-то веки почувствовать себя хозяйкой своей судьбы? Кем бы мы были без этого? Мы причиняем друг другу зло потому, что только так нам дозволено проявлять злость. Отберите у человека право выбора — и вот уже огонь разгорается у него внутри. Иногда мне кажется, что мы могли бы спалить весь мир — и нашей любовью, и нашей яростью, и всем, что лежит где-то посередине.

    — Ким Лиггетт · книга
11. «

    – Ты боишься меня? Боишься моего волшебства? – Я боюсь не тебя. Я боюсь тех чувств, которые ты будишь во мне.

    – Ты боишься меня? Боишься моего волшебства? – Я боюсь не тебя. Я боюсь тех чувств, которые ты будишь во мне.

    — Ким Лиггетт · книга
12. «

    – Когда я увидел тебя… тогда, на льду… ты показалась мне такой… – Беспомощной. – Нет. Непреклонной. Когда ты ударила топором по льду… я понял, что прежде мне не приходилось видеть такую храбрость.

    – Когда я увидел тебя… тогда, на льду… ты показалась мне такой… – Беспомощной. – Нет. Непреклонной. Когда ты ударила топором по льду… я понял, что прежде мне не приходилось видеть такую храбрость.

    — Ким Лиггетт · книга
13. «

    Невзирая на все, что здесь происходило, каждая из вас проявила хотя бы немного внутренней силы, милосердия и теплоты. Представьте же, каким светлым стал бы наш мир, если бы эти качества сияли в нас всегда. И мне хочется увидеть этот мир. Хотя бы то время, которое мне отпущено, которое у меня еще есть. Мой отец всегда говорил, что человек состоит из того, что выбирает сам, что решает день за днем, всю свою жизнь, когда никто не видит, как он или она принимает этот выбор. Именно эти решения делают нас людьми. Кем же вы хотите быть?

    Невзирая на все, что здесь происходило, каждая из вас проявила хотя бы немного внутренней силы, милосердия и теплоты. Представьте же, каким светлым стал бы наш мир, если бы эти качества сияли в нас всегда. И мне хочется увидеть этот мир. Хотя бы то время, которое мне отпущено, которое у меня еще есть. Мой отец всегда говорил, что человек состоит из того, что выбирает сам, что решает день за днем, всю свою жизнь, когда никто не видит, как он или она принимает этот выбор. Именно эти решения делают нас людьми. Кем же вы хотите быть?

    — Ким Лиггетт · книга
14. «

    Глаза мои открыты, и теперь я вижу все.

    Глаза мои открыты, и теперь я вижу все.

    — Ким Лиггетт · книга
15. «

    Глаза мои открыты, и теперь я вижу все.

    Глаза мои открыты, и теперь я вижу все.

    — Ким Лиггетт · книга
16. «

    Возможно, когда мы наконец вернемся домой, кто-то из нас попытается вспомнить, что на самом деле произошло в год благодати… но Бог рассудит, что нам лучше все забыть.

    Возможно, когда мы наконец вернемся домой, кто-то из нас попытается вспомнить, что на самом деле произошло в год благодати… но Бог рассудит, что нам лучше все забыть.

    — Ким Лиггетт · книга
17. «

    Пускай меня изгонят, пускай высекут до полусмерти – лишь бы больше не приходилось молчать.

    Пускай меня изгонят, пускай высекут до полусмерти – лишь бы больше не приходилось молчать.

    — Ким Лиггетт · книга
18. «

    Призраки могут причинить тебе зло, только если ты в них веришь.

    Призраки могут причинить тебе зло, только если ты в них веришь.

    — Ким Лиггетт · книга
19. «

    Пусть у нас нет волшебной силы, но мы не бессильны.

    Пусть у нас нет волшебной силы, но мы не бессильны.

    — Ким Лиггетт · книга