Топ-21 цитата персонажа «Тирни Джеймс»

Ниже 21 цитата персонажа «Тирни Джеймс»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Раньше я думала, что это и есть мое волшебство – дар видеть то, чего не видят другие, то, в чем они не хотят признаться даже самим себе. Но на самом деле, чтобы увидеть, достаточно просто открыть глаза. Мои же глаза всегда широко открыты.

   Раньше я думала, что это и есть мое волшебство – дар видеть то, чего не видят другие, то, в чем они не хотят признаться даже самим себе. Но на самом деле, чтобы увидеть, достаточно просто открыть глаза. Мои же глаза всегда широко открыты.

   — Ким Лиггетт · книга
2. «

   Наши взгляды встречаются. Обуревающая нас страсть так сильна, что мне кажется, мы могли бы сжечь всю землю.

   Наши взгляды встречаются. Обуревающая нас страсть так сильна, что мне кажется, мы могли бы сжечь всю землю.

   — Ким Лиггетт · книга
3. «

   Все внушают, что нам под силу выманивать взрослых мужчин из супружеских постелей, лишать юношей рассудка и заставлять жен сходить с ума от ревности. Люди считают, что от нашей кожи исходит сильнейший афродизиак, пьянящий аромат юности, аромат девушки, готовой превратиться в женщину.

   Все внушают, что нам под силу выманивать взрослых мужчин из супружеских постелей, лишать юношей рассудка и заставлять жен сходить с ума от ревности. Люди считают, что от нашей кожи исходит сильнейший афродизиак, пьянящий аромат юности, аромат девушки, готовой превратиться в женщину.

   — Ким Лиггетт · книга
4. «

   Кирстен – это ядовитый цветок белладонны, распускающийся у меня на глазах.

   Кирстен – это ядовитый цветок белладонны, распускающийся у меня на глазах.

   — Ким Лиггетт · книга
5. «

   Мы выходим на поляну, где собрались женщины всех сословий – и у каждой из них над сердцем приколот красный цветок. Они не грызутся, не смотрят друг на друга волком – все они пришли сюда с миром. И в полном согласии. Мы – это сестры, дочери, матери, бабушки, сплотившиеся ради того, что нужно нам всем, ради того, что важнее нас самих.

   Мы выходим на поляну, где собрались женщины всех сословий – и у каждой из них над сердцем приколот красный цветок. Они не грызутся, не смотрят друг на друга волком – все они пришли сюда с миром. И в полном согласии. Мы – это сестры, дочери, матери, бабушки, сплотившиеся ради того, что нужно нам всем, ради того, что важнее нас самих.

   — Ким Лиггетт · книга
6. «

   Глаза мои открыты, и теперь я вижу все.

   Глаза мои открыты, и теперь я вижу все.

   — Ким Лиггетт · книга
7. «

   Когда я была маленькой, каждая моя мысль ясно отображалась у меня на лице. Позже я научилась скрывать свои думы за милой улыбкой, но иногда, глядя на себя в зеркало, я вижу, какой ужас горит в моих глазах. И чем ближе я подходила к началу года благодати, тем жарче полыхал этот огонь. Порой мне кажется, что глаза мои так в нем и сгорят.

   Когда я была маленькой, каждая моя мысль ясно отображалась у меня на лице. Позже я научилась скрывать свои думы за милой улыбкой, но иногда, глядя на себя в зеркало, я вижу, какой ужас горит в моих глазах. И чем ближе я подходила к началу года благодати, тем жарче полыхал этот огонь. Порой мне кажется, что глаза мои так в нем и сгорят.

   — Ким Лиггетт · книга
8. «

   Приподняв покрывало, я начинаю практиковаться, изображая на лице вялую робкую улыбку, снова, снова и снова, пока у меня не получается нечто сносное. Но как я ни стараюсь, мне не удается пригасить огонь, пылающий в моих глазах.

   Приподняв покрывало, я начинаю практиковаться, изображая на лице вялую робкую улыбку, снова, снова и снова, пока у меня не получается нечто сносное. Но как я ни стараюсь, мне не удается пригасить огонь, пылающий в моих глазах.

   — Ким Лиггетт · книга
9. «

   He бойся, ибо моя любовь вечна.

   He бойся, ибо моя любовь вечна.

   — Ким Лиггетт · книга
10. «

    Глаза мои открыты, и теперь я вижу все.

    Глаза мои открыты, и теперь я вижу все.

    — Ким Лиггетт · книга
11. «

    Я вовсе не считаю, что замужество – это честь. Оно дает жилище, но отнимает свободу. Конечно, надеваемые на тебя кандалы обиты ватой, но от этого они не перестают быть кандалами.

    Я вовсе не считаю, что замужество – это честь. Оно дает жилище, но отнимает свободу. Конечно, надеваемые на тебя кандалы обиты ватой, но от этого они не перестают быть кандалами.

    — Ким Лиггетт · книга
12. «

    Мы причиняем друг другу зло потому, что только так нам дозволено проявлять злость. Отберите у человека право выбора – и вот уже огонь разгорается у него внутри. Иногда мне кажется, что мы могли бы спалить весь мир – и нашей любовью, и нашей яростью, и всем, что лежит где-то посередине.

    Мы причиняем друг другу зло потому, что только так нам дозволено проявлять злость. Отберите у человека право выбора – и вот уже огонь разгорается у него внутри. Иногда мне кажется, что мы могли бы спалить весь мир – и нашей любовью, и нашей яростью, и всем, что лежит где-то посередине.

    — Ким Лиггетт · книга
13. «

    Я всегда выбираю правду, какой бы горькой она ни была.

    Я всегда выбираю правду, какой бы горькой она ни была.

    — Ким Лиггетт · книга
14. «

    – Тогда расскажи мне о рае… каков он? – Рай – это парень в хижине на дереве, парень с холодными руками и горячим сердцем.

    – Тогда расскажи мне о рае… каков он? – Рай – это парень в хижине на дереве, парень с холодными руками и горячим сердцем.

    — Ким Лиггетт · книга
15. «

    В том-то и беда – когда ты впускаешь куда-то свет, а потом его у тебя забирают, кажется, что стало ещё темнее, чем было прежде.

    В том-то и беда – когда ты впускаешь куда-то свет, а потом его у тебя забирают, кажется, что стало ещё темнее, чем было прежде.

    — Ким Лиггетт · книга
16. «

    Я больше не витаю в облаках – сегодня я твердо стою на земле, как будто мы оба пустили в нее корни. Перед Богом и Евой мы открываем друг другу наши сердца и принимаем свою судьбу. Мы встречаем ее вместе. В этом темном лесу, в этом проклятом месте мы обрели благодать.

    Я больше не витаю в облаках – сегодня я твердо стою на земле, как будто мы оба пустили в нее корни. Перед Богом и Евой мы открываем друг другу наши сердца и принимаем свою судьбу. Мы встречаем ее вместе. В этом темном лесу, в этом проклятом месте мы обрели благодать.

    — Ким Лиггетт · книга
17. «

    – Я привык говорить то, что думаю. Привык говорить прямо. – Как это, должно быть, приятно. А я никогда не могла позволить себе говорить то, что думаю.

    – Я привык говорить то, что думаю. Привык говорить прямо. – Как это, должно быть, приятно. А я никогда не могла позволить себе говорить то, что думаю.

    — Ким Лиггетт · книга
18. «

    Призраки могут причинить тебе зло, только если ты в них веришь.

    Призраки могут причинить тебе зло, только если ты в них веришь.

    — Ким Лиггетт · книга
19. «

    Возможно, когда мы наконец вернемся домой, кто-то из нас попытается вспомнить, что на самом деле произошло в год благодати… но Бог рассудит, что нам лучше все забыть.

    Возможно, когда мы наконец вернемся домой, кто-то из нас попытается вспомнить, что на самом деле произошло в год благодати… но Бог рассудит, что нам лучше все забыть.

    — Ким Лиггетт · книга
20. «

    Волшебство Кирстен проявилось рано, и она об этом знала. За ее лицом с его тщательно сохраняемым неизменно любезным выражением, за ее подчеркивающей фигуру одеждой таится жестокость.

    Волшебство Кирстен проявилось рано, и она об этом знала. За ее лицом с его тщательно сохраняемым неизменно любезным выражением, за ее подчеркивающей фигуру одеждой таится жестокость.

    — Ким Лиггетт · книга