28 цитат персонажа «Утред Беббанбургский» для размышлений

28 цитат персонажа «Утред Беббанбургский» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Однажды в Валгалле пировали двенадцать богов, но Локи, бога-проказника, в тот раз пригласить забыли. И он сыграл злую шутку, уговорив слепого Хёда бросить побег омелы в своего брата Бальдра. Бальдр, любимец богов, и сам был хорошим богом, но его можно было убить омелой. И вот он погиб от руки родного брата, а Локи злорадно смеялся. С тех пор всем известно, что тринадцать — очень дурное число. Тринадцать птиц в небе предвещают несчастье, тринадцать камешков, положенные в горшок, отравят любую еду, а если за обеденным столом соберутся тринадцать человек — один из них вскоре непременно умрет. И сейчас тринадцать воинов в моем отряде могло означать лишь одно — наше поражение.

   Однажды в Валгалле пировали двенадцать богов, но Локи, бога-проказника, в тот раз пригласить забыли. И он сыграл злую шутку, уговорив слепого Хёда бросить побег омелы в своего брата Бальдра. Бальдр, любимец богов, и сам был хорошим богом, но его можно было убить омелой. И вот он погиб от руки родного брата, а Локи злорадно смеялся. С тех пор всем известно, что тринадцать — очень дурное число. Тринадцать птиц в небе предвещают несчастье, тринадцать камешков, положенные в горшок, отравят любую еду, а если за обеденным столом соберутся тринадцать человек — один из них вскоре непременно умрет. И сейчас тринадцать воинов в моем отряде могло означать лишь одно — наше поражение.

   — Бернард Корнуэлл · книга
2. «

   Христиане твердят нам, что мы непреклонно движемся к лучшим временам, к Царству Божьему на земле, мои же боги обещают нам хаос конца света, и человеку достаточно оглядеться вокруг, чтобы убедиться: все рушится и приходит в упадок. И это действительно доказывает, что грядет хаос. Мы не поднимаемся по лестнице Иакова к какому-то неземному совершенству, а катимся вниз к Рагнарёку.

   Христиане твердят нам, что мы непреклонно движемся к лучшим временам, к Царству Божьему на земле, мои же боги обещают нам хаос конца света, и человеку достаточно оглядеться вокруг, чтобы убедиться: все рушится и приходит в упадок. И это действительно доказывает, что грядет хаос. Мы не поднимаемся по лестнице Иакова к какому-то неземному совершенству, а катимся вниз к Рагнарёку.

   — Бернард Корнуэлл · книга
3. «

   Скади была наделена даром красоты, однако, то была красота оружия. Гладкая, твердая и сияющая. Даже став униженной пленницей, немытая и одетая в тряпье, она сияла.

   Скади была наделена даром красоты, однако, то была красота оружия. Гладкая, твердая и сияющая. Даже став униженной пленницей, немытая и одетая в тряпье, она сияла.

   — Бернард Корнуэлл · книга
4. «

   — Не отворачивайся, это сделали от твоего имени. — Я не давал таких приказов, Утред. — Разве Этельгельм подчиняется не тебе? Смотри на меня! — Я не просил об этом, потому что знал, что это не сработает. Лорд Этельгельм глуп, если думал, что сломит тебя. Расскажи, откуда берется твоя смелость? Ты столько страдал, ради чего? Едва знакомого ребенка? <...> — Того, что привело меня в Теотанхилль — искренней любви к мерсийской политике. — Так ты любишь мою сестру?.. — Она только овдовела, я выказывал ей уважение. — Я завидовал твоей способности выбирать свой путь. Когда видел, как люди следуют за тобой, я ощущал воодушевление, даже против своей воли. Теперь я гадаю, может, мы с тобой оба пленники, не способные уйти от навязанной нам жизни? Мы оба не хотели быть здесь и с каждым шагом мой путь становится уже. Я пытался найти решение, которое удовлетворит мерсийцев и сохранит порядок, но все обернулось против меня. Теперь я хочу понять, желает ли Бог, чтобы я боролся за свои цели? Я слишком долго следовал советам других, совершал ошибки, знаю. Я будто бы продолжал жить в тени Альфреда. — А теперь увидел свет? — Я знаю, ты искренне веришь, что в союзе наши королевства сильнее, так может мне стоит объединить их самому, чем полагаться на помощь девочки? Ты свободен, Утред. Вернись к Эльфвине, найди мою сестру и защищай их, пока не придет порядок.

   — Не отворачивайся, это сделали от твоего имени. — Я не давал таких приказов, Утред. — Разве Этельгельм подчиняется не тебе? Смотри на меня! — Я не просил об этом, потому что знал, что это не сработает. Лорд Этельгельм глуп, если думал, что сломит тебя. Расскажи, откуда берется твоя смелость? Ты столько страдал, ради чего? Едва знакомого ребенка? <...> — Того, что привело меня в Теотанхилль — искренней любви к мерсийской политике. — Так ты любишь мою сестру?.. — Она только овдовела, я выказывал ей уважение. — Я завидовал твоей способности выбирать свой путь. Когда видел, как люди следуют за тобой, я ощущал воодушевление, даже против своей воли. Теперь я гадаю, может, мы с тобой оба пленники, не способные уйти от навязанной нам жизни? Мы оба не хотели быть здесь и с каждым шагом мой путь становится уже. Я пытался найти решение, которое удовлетворит мерсийцев и сохранит порядок, но все обернулось против меня. Теперь я хочу понять, желает ли Бог, чтобы я боролся за свои цели? Я слишком долго следовал советам других, совершал ошибки, знаю. Я будто бы продолжал жить в тени Альфреда. — А теперь увидел свет? — Я знаю, ты искренне веришь, что в союзе наши королевства сильнее, так может мне стоит объединить их самому, чем полагаться на помощь девочки? Ты свободен, Утред. Вернись к Эльфвине, найди мою сестру и защищай их, пока не придет порядок.

   — Утред Беббанбургский · сериал
5. «

   — Рагнар объявит себя королем? — Он этого не говорит. — А тебе бы этого хотелось? — Я хочу, чтобы Рагнар нашёл свою судьбу.

   — Рагнар объявит себя королем? — Он этого не говорит. — А тебе бы этого хотелось? — Я хочу, чтобы Рагнар нашёл свою судьбу.

   — Бернард Корнуэлл · книга
6. «

   — Когда соберутся войска, я произнесу речь перед всеми. Каждый должен знать, что бьется не только за землю. Если нас разобьют язычники, это ознаменует падение Христа. — Когда говорите с воинами, милорд, нельзя устраивать мессу. — Тогда, что ты предложишь сказать? — Скажите, что умрете за них, для начала. Скажите, что даны поплатятся за все жизнью и что воины разделят добычу. — Я должен возносить месть и жадность? — Это люди, милорд, не ангелы.

   — Когда соберутся войска, я произнесу речь перед всеми. Каждый должен знать, что бьется не только за землю. Если нас разобьют язычники, это ознаменует падение Христа. — Когда говорите с воинами, милорд, нельзя устраивать мессу. — Тогда, что ты предложишь сказать? — Скажите, что умрете за них, для начала. Скажите, что даны поплатятся за все жизнью и что воины разделят добычу. — Я должен возносить месть и жадность? — Это люди, милорд, не ангелы.

   — Король Уэссекса Альфред Великий · сериал
7. «

   Прошлое — корабль, чья кильватерная струя остается на глади серого моря, но будущее не имеет меток.

   Прошлое — корабль, чья кильватерная струя остается на глади серого моря, но будущее не имеет меток.

   — Бернард Корнуэлл · книга
8. «

   И Этельфлэд будет свободна, и любовь победит, и всегда будет дуть теплый ветер, и всю зиму будет еда, и ни один из нас никогда не состарится, и на деревьях будет расти серебро, и золото будет появляться, как роса, на траве, и яркие звезды влюбленных будут блистать вечно. Все было так просто.

   И Этельфлэд будет свободна, и любовь победит, и всегда будет дуть теплый ветер, и всю зиму будет еда, и ни один из нас никогда не состарится, и на деревьях будет расти серебро, и золото будет появляться, как роса, на траве, и яркие звезды влюбленных будут блистать вечно. Все было так просто.

   — Бернард Корнуэлл · книга
9. «

   Мы все чего-то боимся. Страх ползает внутри тебя, как дикий зверь, царапает когтями твои внутренности, делает слабыми твои мускулы, пытается сыграть дурную шутку с твоими кишками. Он хочет, чтобы ты корчился и плакал, но страх надо отбросить и призвать все свое мастерство, и тогда тебе поможет свирепость.

   Мы все чего-то боимся. Страх ползает внутри тебя, как дикий зверь, царапает когтями твои внутренности, делает слабыми твои мускулы, пытается сыграть дурную шутку с твоими кишками. Он хочет, чтобы ты корчился и плакал, но страх надо отбросить и призвать все свое мастерство, и тогда тебе поможет свирепость.

   — Бернард Корнуэлл · книга
10. «

    Локи — бог-хитрец, источник бед в Асгарде, бог, заслуживший смерть. Христиане рассказывают о змее в раю — это и есть Локи.

    Локи — бог-хитрец, источник бед в Асгарде, бог, заслуживший смерть. Христиане рассказывают о змее в раю — это и есть Локи.

    — Бернард Корнуэлл · книга
11. «

    В странной земле Нортумбрии все стало в тот день еще более странным.

    В странной земле Нортумбрии все стало в тот день еще более странным.

    — Бернард Корнуэлл · книга
12. «

    — Вид будто из могилы. — Это не наша судьба, клянусь тебе. — Думаешь, эти гады станут рыть тебе яму? Просто вышвырнут за борт, с остальным мусором. — Поверь мне, Финан, будет гораздо хуже, если меня выбросят за борт живым — я не умею плавать.

    — Вид будто из могилы. — Это не наша судьба, клянусь тебе. — Думаешь, эти гады станут рыть тебе яму? Просто вышвырнут за борт, с остальным мусором. — Поверь мне, Финан, будет гораздо хуже, если меня выбросят за борт живым — я не умею плавать.

    — Халег · сериал
13. «

    Жизнь — это просто жизнь. Мы живем, мы умираем, мы отправляемся в Валгаллу. Нет никакой музыки, просто случай. Судьба неумолима.

    Жизнь — это просто жизнь. Мы живем, мы умираем, мы отправляемся в Валгаллу. Нет никакой музыки, просто случай. Судьба неумолима.

    — Бернард Корнуэлл · книга
14. «

    Тронь арфу, и получишь только шум, но заиграй на ней, и будет музыка.

    Тронь арфу, и получишь только шум, но заиграй на ней, и будет музыка.

    — Бернард Корнуэлл · книга
15. «

    Этот юноша так радостно встречал каждый новый день, как будто не ждал от него ничего, кроме счастья, и в его компании жизнь каким-то чудесным образом казалась ярче и привлекательнее.

    Этот юноша так радостно встречал каждый новый день, как будто не ждал от него ничего, кроме счастья, и в его компании жизнь каким-то чудесным образом казалась ярче и привлекательнее.

    — Бернард Корнуэлл · книга
16. «

    — Здесь все записывают. Буквально все! Ты умеешь читать? — Умею, и читать, и писать. — А сколько раз в жизни тебе это пригодилось? — Ни разу. — Тогда зачем монахи постоянно что-то пишут? — Просто вся их религия записана. А наша — нет. — Записанная религия? Это как? — Ну, у христиан есть специальная книга, в которой записана вся их религия. — А зачем это нужно? — Не знаю. Просто христиане записывают ее, и все. Ну и еще, конечно, они записывают законы. Альфред любит составлять новые законы, и их надлежит обязательно заносить в книги. — Если люди не могут запомнить законы, значит законов этих слишком много.

    — Здесь все записывают. Буквально все! Ты умеешь читать? — Умею, и читать, и писать. — А сколько раз в жизни тебе это пригодилось? — Ни разу. — Тогда зачем монахи постоянно что-то пишут? — Просто вся их религия записана. А наша — нет. — Записанная религия? Это как? — Ну, у христиан есть специальная книга, в которой записана вся их религия. — А зачем это нужно? — Не знаю. Просто христиане записывают ее, и все. Ну и еще, конечно, они записывают законы. Альфред любит составлять новые законы, и их надлежит обязательно заносить в книги. — Если люди не могут запомнить законы, значит законов этих слишком много.

    — Бернард Корнуэлл · книга
17. «

    — Ты подвел его. — Один раз. — Три раза. — Один! Я совершил одну ошибку — поклялся дать Альфреду год службы. — Ты отдал всю жизнь. — Вторую клятву я принес, потому что не было выбора. — Выбор есть всегда. — После битвы при Этандуне, когда Рагнар попал в плен к Альфреду, он был отправлен на север освободить меня из рабства. — Я знаю. — Рагнар спас меня. Затем мы отправились за Гизелой и там я убил священника. А Рагнар не помешал этого сделать. И потому, раз я был в ведении Рагнара, Альфред обвинил его. Он был готов судить его и казнить. Мне оставалось либо дать новую клятву Альфреду, либо отдать жизнь брата. — И Рагнар не знал?... [Брида целует Утреда] Это от Рагнара. И от меня.

    — Ты подвел его. — Один раз. — Три раза. — Один! Я совершил одну ошибку — поклялся дать Альфреду год службы. — Ты отдал всю жизнь. — Вторую клятву я принес, потому что не было выбора. — Выбор есть всегда. — После битвы при Этандуне, когда Рагнар попал в плен к Альфреду, он был отправлен на север освободить меня из рабства. — Я знаю. — Рагнар спас меня. Затем мы отправились за Гизелой и там я убил священника. А Рагнар не помешал этого сделать. И потому, раз я был в ведении Рагнара, Альфред обвинил его. Он был готов судить его и казнить. Мне оставалось либо дать новую клятву Альфреду, либо отдать жизнь брата. — И Рагнар не знал?... [Брида целует Утреда] Это от Рагнара. И от меня.

    — Брида · сериал
18. «

    Похоть — обманщица. Похоть выворачивает наши жизни, пока все не становится не важным, кроме людей, которых, как кажется, мы любим. И под действием этих обманчивых чар мы убиваем за этих людей, отдаем все ради них, а потом, получив желаемое, обнаруживаем, что все оказалось лишь иллюзией, не более. Похоть — путешествие в никуда, в пустую землю, но некоторые любят такие путешествия и никогда не заботятся о цели назначения. Любовь — тоже путешествие; путешествие, цель которого — лишь смерть, но это путешествие блаженства.

    Похоть — обманщица. Похоть выворачивает наши жизни, пока все не становится не важным, кроме людей, которых, как кажется, мы любим. И под действием этих обманчивых чар мы убиваем за этих людей, отдаем все ради них, а потом, получив желаемое, обнаруживаем, что все оказалось лишь иллюзией, не более. Похоть — путешествие в никуда, в пустую землю, но некоторые любят такие путешествия и никогда не заботятся о цели назначения. Любовь — тоже путешествие; путешествие, цель которого — лишь смерть, но это путешествие блаженства.

    — Бернард Корнуэлл · книга
19. «

    — Харальд заплатит за мою свободу. — Моя цена за твою свободу — печень Харальда.

    — Харальд заплатит за мою свободу. — Моя цена за твою свободу — печень Харальда.

    — Бернард Корнуэлл · книга
20. «

    — Финан, вон то — дым? — Кто его знает, господин. Будем надеяться, что да. — Надеяться, что это дым? — Если мир затянется, я сойду с ума.

    — Финан, вон то — дым? — Кто его знает, господин. Будем надеяться, что да. — Надеяться, что это дым? — Если мир затянется, я сойду с ума.

    — Бернард Корнуэлл · книга