51 фраза персонажа «Утред Беббанбургский» — избранное

51 цитата персонажа «Утред Беббанбургский» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   — Кого сейчас убили? — Короля. — Он славно умер? — Нет. — Значит, он был недостойным королем.

   — Кого сейчас убили? — Короля. — Он славно умер? — Нет. — Значит, он был недостойным королем.

   — Бернард Корнуэлл · книга
2. «

   Не каждый удар должен убивать. К убийству надо готовиться, как в одиночном бою, так и в стене щитов. Все, что ниже колен — уязвимо. Удар по лодыжке не убьет, но распахнет дверь и в эту дверь уже войдет смерть.

   Не каждый удар должен убивать. К убийству надо готовиться, как в одиночном бою, так и в стене щитов. Все, что ниже колен — уязвимо. Удар по лодыжке не убьет, но распахнет дверь и в эту дверь уже войдет смерть.
3. «

   — Не отворачивайся, это сделали от твоего имени. — Я не давал таких приказов, Утред. — Разве Этельгельм подчиняется не тебе? Смотри на меня! — Я не просил об этом, потому что знал, что это не сработает. Лорд Этельгельм глуп, если думал, что сломит тебя. Расскажи, откуда берется твоя смелость? Ты столько страдал, ради чего? Едва знакомого ребенка? <...> — Того, что привело меня в Теотанхилль — искренней любви к мерсийской политике. — Так ты любишь мою сестру?.. — Она только овдовела, я выказывал ей уважение. — Я завидовал твоей способности выбирать свой путь. Когда видел, как люди следуют за тобой, я ощущал воодушевление, даже против своей воли. Теперь я гадаю, может, мы с тобой оба пленники, не способные уйти от навязанной нам жизни? Мы оба не хотели быть здесь и с каждым шагом мой путь становится уже. Я пытался найти решение, которое удовлетворит мерсийцев и сохранит порядок, но все обернулось против меня. Теперь я хочу понять, желает ли Бог, чтобы я боролся за свои цели? Я слишком долго следовал советам других, совершал ошибки, знаю. Я будто бы продолжал жить в тени Альфреда. — А теперь увидел свет? — Я знаю, ты искренне веришь, что в союзе наши королевства сильнее, так может мне стоит объединить их самому, чем полагаться на помощь девочки? Ты свободен, Утред. Вернись к Эльфвине, найди мою сестру и защищай их, пока не придет порядок.

   — Не отворачивайся, это сделали от твоего имени. — Я не давал таких приказов, Утред. — Разве Этельгельм подчиняется не тебе? Смотри на меня! — Я не просил об этом, потому что знал, что это не сработает. Лорд Этельгельм глуп, если думал, что сломит тебя. Расскажи, откуда берется твоя смелость? Ты столько страдал, ради чего? Едва знакомого ребенка? <...> — Того, что привело меня в Теотанхилль — искренней любви к мерсийской политике. — Так ты любишь мою сестру?.. — Она только овдовела, я выказывал ей уважение. — Я завидовал твоей способности выбирать свой путь. Когда видел, как люди следуют за тобой, я ощущал воодушевление, даже против своей воли. Теперь я гадаю, может, мы с тобой оба пленники, не способные уйти от навязанной нам жизни? Мы оба не хотели быть здесь и с каждым шагом мой путь становится уже. Я пытался найти решение, которое удовлетворит мерсийцев и сохранит порядок, но все обернулось против меня. Теперь я хочу понять, желает ли Бог, чтобы я боролся за свои цели? Я слишком долго следовал советам других, совершал ошибки, знаю. Я будто бы продолжал жить в тени Альфреда. — А теперь увидел свет? — Я знаю, ты искренне веришь, что в союзе наши королевства сильнее, так может мне стоит объединить их самому, чем полагаться на помощь девочки? Ты свободен, Утред. Вернись к Эльфвине, найди мою сестру и защищай их, пока не придет порядок.

   — Утред Беббанбургский · сериал
4. «

   — Харальд заплатит за мою свободу. — Моя цена за твою свободу — печень Харальда.

   — Харальд заплатит за мою свободу. — Моя цена за твою свободу — печень Харальда.

   — Бернард Корнуэлл · книга
5. «

   — Здесь все записывают. Буквально все! Ты умеешь читать? — Умею, и читать, и писать. — А сколько раз в жизни тебе это пригодилось? — Ни разу. — Тогда зачем монахи постоянно что-то пишут? — Просто вся их религия записана. А наша — нет. — Записанная религия? Это как? — Ну, у христиан есть специальная книга, в которой записана вся их религия. — А зачем это нужно? — Не знаю. Просто христиане записывают ее, и все. Ну и еще, конечно, они записывают законы. Альфред любит составлять новые законы, и их надлежит обязательно заносить в книги. — Если люди не могут запомнить законы, значит законов этих слишком много.

   — Здесь все записывают. Буквально все! Ты умеешь читать? — Умею, и читать, и писать. — А сколько раз в жизни тебе это пригодилось? — Ни разу. — Тогда зачем монахи постоянно что-то пишут? — Просто вся их религия записана. А наша — нет. — Записанная религия? Это как? — Ну, у христиан есть специальная книга, в которой записана вся их религия. — А зачем это нужно? — Не знаю. Просто христиане записывают ее, и все. Ну и еще, конечно, они записывают законы. Альфред любит составлять новые законы, и их надлежит обязательно заносить в книги. — Если люди не могут запомнить законы, значит законов этих слишком много.

   — Бернард Корнуэлл · книга
6. «

   — Он дан? — Он мертвый дан, а значит, добрый дан.

   — Он дан? — Он мертвый дан, а значит, добрый дан.

   — Утред Беббанбургский · сериал
7. «

   — Финан, не слова. — Я лишь скажу своему другу Ситрику, что великое войско, которое мы тут собираем, долго не продержится. А Осферту скажу, что пришел на север не для того, чтобы сразу идти войной на юг. — Аналогично, Финан. — Милорд, я готов следовать за вами, но в Уэссексе моя жена. И люди вроде Хэстина и Аловласого не лучше Кьяртана. — Если север ваш дом, ваше наследие, то почему мы еще не в Беббанбурге? Вот в такую войну мы все верим! Утред, молю тебя, как твой друг, одумайся сейчас. Надо уходить отсюда.

   — Финан, не слова. — Я лишь скажу своему другу Ситрику, что великое войско, которое мы тут собираем, долго не продержится. А Осферту скажу, что пришел на север не для того, чтобы сразу идти войной на юг. — Аналогично, Финан. — Милорд, я готов следовать за вами, но в Уэссексе моя жена. И люди вроде Хэстина и Аловласого не лучше Кьяртана. — Если север ваш дом, ваше наследие, то почему мы еще не в Беббанбурге? Вот в такую войну мы все верим! Утред, молю тебя, как твой друг, одумайся сейчас. Надо уходить отсюда.

   — Утред Беббанбургский · сериал
8. «

   Я скажу только, что войско развалится. Рагнар, оглянись, мы противники, связанные лишь жадностью. У нас нет уз, нет уважения.

   Я скажу только, что войско развалится. Рагнар, оглянись, мы противники, связанные лишь жадностью. У нас нет уз, нет уважения.
9. «

   Горе надлежит скрывать. Человек, который сначала пропел, что судьбы не избежать, продолжил песню со словами: должны сковать цепями наши самые сокровенные мысли. От опечаленного разума нет толку, сказал он, и надлежит скрывать печальные мысли.

   Горе надлежит скрывать. Человек, который сначала пропел, что судьбы не избежать, продолжил песню со словами: должны сковать цепями наши самые сокровенные мысли. От опечаленного разума нет толку, сказал он, и надлежит скрывать печальные мысли.

   — Бернард Корнуэлл · книга
10. «

    — Вид будто из могилы. — Это не наша судьба, клянусь тебе. — Думаешь, эти гады станут рыть тебе яму? Просто вышвырнут за борт, с остальным мусором. — Поверь мне, Финан, будет гораздо хуже, если меня выбросят за борт живым — я не умею плавать.

    — Вид будто из могилы. — Это не наша судьба, клянусь тебе. — Думаешь, эти гады станут рыть тебе яму? Просто вышвырнут за борт, с остальным мусором. — Поверь мне, Финан, будет гораздо хуже, если меня выбросят за борт живым — я не умею плавать.

    — Халег · сериал
11. «

    Христиане твердят нам, что мы непреклонно движемся к лучшим временам, к Царству Божьему на земле, мои же боги обещают нам хаос конца света, и человеку достаточно оглядеться вокруг, чтобы убедиться: все рушится и приходит в упадок. И это действительно доказывает, что грядет хаос. Мы не поднимаемся по лестнице Иакова к какому-то неземному совершенству, а катимся вниз к Рагнарёку.

    Христиане твердят нам, что мы непреклонно движемся к лучшим временам, к Царству Божьему на земле, мои же боги обещают нам хаос конца света, и человеку достаточно оглядеться вокруг, чтобы убедиться: все рушится и приходит в упадок. И это действительно доказывает, что грядет хаос. Мы не поднимаемся по лестнице Иакова к какому-то неземному совершенству, а катимся вниз к Рагнарёку.

    — Бернард Корнуэлл · книга
12. «

    — Ты подвел его. — Один раз. — Три раза. — Один! Я совершил одну ошибку — поклялся дать Альфреду год службы. — Ты отдал всю жизнь. — Вторую клятву я принес, потому что не было выбора. — Выбор есть всегда. — После битвы при Этандуне, когда Рагнар попал в плен к Альфреду, он был отправлен на север освободить меня из рабства. — Я знаю. — Рагнар спас меня. Затем мы отправились за Гизелой и там я убил священника. А Рагнар не помешал этого сделать. И потому, раз я был в ведении Рагнара, Альфред обвинил его. Он был готов судить его и казнить. Мне оставалось либо дать новую клятву Альфреду, либо отдать жизнь брата. — И Рагнар не знал?... [Брида целует Утреда] Это от Рагнара. И от меня.

    — Ты подвел его. — Один раз. — Три раза. — Один! Я совершил одну ошибку — поклялся дать Альфреду год службы. — Ты отдал всю жизнь. — Вторую клятву я принес, потому что не было выбора. — Выбор есть всегда. — После битвы при Этандуне, когда Рагнар попал в плен к Альфреду, он был отправлен на север освободить меня из рабства. — Я знаю. — Рагнар спас меня. Затем мы отправились за Гизелой и там я убил священника. А Рагнар не помешал этого сделать. И потому, раз я был в ведении Рагнара, Альфред обвинил его. Он был готов судить его и казнить. Мне оставалось либо дать новую клятву Альфреду, либо отдать жизнь брата. — И Рагнар не знал?... [Брида целует Утреда] Это от Рагнара. И от меня.

    — Брида · сериал
13. «

    Мы способны многого достичь в этой жизни, если постараемся. Мы рожаем детей и наживаем богатство, копим земли и строим дома, собираем армии и задаем роскошные пиры, но только одно переживет нас: доброе имя.

    Мы способны многого достичь в этой жизни, если постараемся. Мы рожаем детей и наживаем богатство, копим земли и строим дома, собираем армии и задаем роскошные пиры, но только одно переживет нас: доброе имя.

    — Бернард Корнуэлл · книга
14. «

    — Ты выглядишь старше. Старше и куда уродливей. — Значит, я стал больше походить на тебя.

    — Ты выглядишь старше. Старше и куда уродливей. — Значит, я стал больше походить на тебя.

    — Бернард Корнуэлл · книга
15. «

    Законы — лишь выражение надежды, потому что реальностью были бурги, стены, копья на укреплениях и блеск шлемов на рассвете, страх перед облаченными в кольчуги грабителями, стук копыт и вопли жертв.

    Законы — лишь выражение надежды, потому что реальностью были бурги, стены, копья на укреплениях и блеск шлемов на рассвете, страх перед облаченными в кольчуги грабителями, стук копыт и вопли жертв.

    — Бернард Корнуэлл · книга
16. «

    — Как ты можешь служить тому, кто не видит твоей цены? — Он ее видит, но его Бог не дает ее принять.

    — Как ты можешь служить тому, кто не видит твоей цены? — Он ее видит, но его Бог не дает ее принять.

    — Финан · сериал
17. «

    — Зачем нужно было предупреждать данов? — Потреплем им нервы. Они знают, что я приду, но не знают, когда — пусть спят с открытыми глазами. А когда сомкнут их — пусть видят во сне холодный Нифльхейм.

    — Зачем нужно было предупреждать данов? — Потреплем им нервы. Они знают, что я приду, но не знают, когда — пусть спят с открытыми глазами. А когда сомкнут их — пусть видят во сне холодный Нифльхейм.

    — Финан · сериал
18. «

    Однажды в Валгалле пировали двенадцать богов, но Локи, бога-проказника, в тот раз пригласить забыли. И он сыграл злую шутку, уговорив слепого Хёда бросить побег омелы в своего брата Бальдра. Бальдр, любимец богов, и сам был хорошим богом, но его можно было убить омелой. И вот он погиб от руки родного брата, а Локи злорадно смеялся. С тех пор всем известно, что тринадцать — очень дурное число. Тринадцать птиц в небе предвещают несчастье, тринадцать камешков, положенные в горшок, отравят любую еду, а если за обеденным столом соберутся тринадцать человек — один из них вскоре непременно умрет. И сейчас тринадцать воинов в моем отряде могло означать лишь одно — наше поражение.

    Однажды в Валгалле пировали двенадцать богов, но Локи, бога-проказника, в тот раз пригласить забыли. И он сыграл злую шутку, уговорив слепого Хёда бросить побег омелы в своего брата Бальдра. Бальдр, любимец богов, и сам был хорошим богом, но его можно было убить омелой. И вот он погиб от руки родного брата, а Локи злорадно смеялся. С тех пор всем известно, что тринадцать — очень дурное число. Тринадцать птиц в небе предвещают несчастье, тринадцать камешков, положенные в горшок, отравят любую еду, а если за обеденным столом соберутся тринадцать человек — один из них вскоре непременно умрет. И сейчас тринадцать воинов в моем отряде могло означать лишь одно — наше поражение.

    — Бернард Корнуэлл · книга
19. «

    Я вновь остался один, лишь с верным мечом. Я не смог вернуть законные земли, я отказался от своей любимой, я расстался с родными, нас разбросало по королевствам и я не знаю, окажемся ли мы снова вместе. Рождаются новые противники, а счет старых обид продолжает расти. Я поклялся защищать незаконнорожденного принца, и я боюсь, что его путь неразрывно связан с будущим этих земель. И хоть я отказался приносить клятву верности саксонским королям, мне предначертано, рано или поздно, вновь оказаться участником их замыслов. Судьба правит всем.

    Я вновь остался один, лишь с верным мечом. Я не смог вернуть законные земли, я отказался от своей любимой, я расстался с родными, нас разбросало по королевствам и я не знаю, окажемся ли мы снова вместе. Рождаются новые противники, а счет старых обид продолжает расти. Я поклялся защищать незаконнорожденного принца, и я боюсь, что его путь неразрывно связан с будущим этих земель. И хоть я отказался приносить клятву верности саксонским королям, мне предначертано, рано или поздно, вновь оказаться участником их замыслов. Судьба правит всем.
20. «

    — Мы скачем до Нортумбрии или до следующей таверны? — И что мне делать в Нортумбрии с двумя спутниками — монашкой и засранцем? — Верным засранцем, милорд!

    — Мы скачем до Нортумбрии или до следующей таверны? — И что мне делать в Нортумбрии с двумя спутниками — монашкой и засранцем? — Верным засранцем, милорд!

    — Хильда · сериал