22 цитаты персонажа «Вальтер» на каждый день

Собрали 22 цитаты персонажа «Вальтер» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Я был ошеломлен, и вы легко поймете причины моего ошеломления. До сих пор мы не давали приюта зверям крупнее верблюда, и я считал, что для слона наша квартира несколько маловата, потому что от благ государственного строительства жилых домов нам пока что ничего не перепало. Жена и дети, ничуть не смутившись, все мне объяснили: обанкротившийся хозяин цирка решил припрятать у нас своего слона. Слон спокойно съехал в подвал по желобу, по которому мы обычно спускали уголь.

   Я был ошеломлен, и вы легко поймете причины моего ошеломления. До сих пор мы не давали приюта зверям крупнее верблюда, и я считал, что для слона наша квартира несколько маловата, потому что от благ государственного строительства жилых домов нам пока что ничего не перепало. Жена и дети, ничуть не смутившись, все мне объяснили: обанкротившийся хозяин цирка решил припрятать у нас своего слона. Слон спокойно съехал в подвал по желобу, по которому мы обычно спускали уголь.

   — Генрих Бёлль · книга
2. «

   Чудак! Не все ли вам равно, попадет к вам монета прямо с монетного двора или же от банкира? Берите пример с местного дворянства: умышленно или неумышленно, но только у нас редко когда заключается брачный договор без того, чтобы по крайней мере полдюжины гостей, а то и слуг, предварительно не измерили геометрическим способом тот рай, что уготован жениху.

   Чудак! Не все ли вам равно, попадет к вам монета прямо с монетного двора или же от банкира? Берите пример с местного дворянства: умышленно или неумышленно, но только у нас редко когда заключается брачный договор без того, чтобы по крайней мере полдюжины гостей, а то и слуг, предварительно не измерили геометрическим способом тот рай, что уготован жениху.

   — Фридрих Шиллер · книга
3. «

   Иногда мне хочется на коленях молить свою судьбу, чтобы она оставила меня в покое.

   Иногда мне хочется на коленях молить свою судьбу, чтобы она оставила меня в покое.

   — Роберт Музиль · книга
4. «

   Все мозги заражены желанием делаться все разумнее, более, чем когда-либо, рационализировать и специализировать жизнь, но одновременно и неспособностью вообразить, что из нас станет, когда мы все познаем, разложим, типизируем, превратим в машины и нормируем.

   Все мозги заражены желанием делаться все разумнее, более, чем когда-либо, рационализировать и специализировать жизнь, но одновременно и неспособностью вообразить, что из нас станет, когда мы все познаем, разложим, типизируем, превратим в машины и нормируем.

   — Роберт Музиль · книга
5. «

   С величайшей энергией Ульрих делает всегда только то, что не считает неоходимым.

   С величайшей энергией Ульрих делает всегда только то, что не считает неоходимым.

   — Роберт Музиль · книга
6. «

   Легко, должно быть, испытывать героические чувства, если от природы ты нечувствителен, и мыслить километрами, если понятия не имеешь, какие миры таит в себе любой миллиметр.

   Легко, должно быть, испытывать героические чувства, если от природы ты нечувствителен, и мыслить километрами, если понятия не имеешь, какие миры таит в себе любой миллиметр.

   — Роберт Музиль · книга
7. «

   Против слез жены я бессилен, ибо она подарила мне семерых детей.

   Против слез жены я бессилен, ибо она подарила мне семерых детей.

   — Генрих Бёлль · книга
8. «

   Что, хочешь большой чистой любви? Любви настоящей, любви вечной? Да где ты живешь? Ты что, не понимаешь, как устроены человеческие существа? Люди женятся по расчету, от одиночества, от конформизма, из страха. Все тридцатилетние, кого я знал, были разведены или жили порознь. Большинство девушек, после того как заглянут тебе в глаза, начинают прикидывать, сколько кредитных карточек у тебя в бумажнике.

   Что, хочешь большой чистой любви? Любви настоящей, любви вечной? Да где ты живешь? Ты что, не понимаешь, как устроены человеческие существа? Люди женятся по расчету, от одиночества, от конформизма, из страха. Все тридцатилетние, кого я знал, были разведены или жили порознь. Большинство девушек, после того как заглянут тебе в глаза, начинают прикидывать, сколько кредитных карточек у тебя в бумажнике.

   — Джузеппе Куликкья · книга
9. «

   Средний итальянец боится, что какой-нибудь негр женится на его дочери или украдет его кошелек. <...> Бог-деньги победил по всем фронтам. Политические беженцы с Востока перебираются перебираются на Запад ради порношопов и супермаркетов — наконец-то они свободны засовывать себе резиновый член в задницу и тоже быть безработными. Но наш мир — лучший из миров. Или, во всяком случае, вот-вот станет таковым. Увеличивается число умерших от СПИДа и поверхность пустынь, цены на бензин и потребление героина, государственный долг и количество крыс в больницах, увеличивается пропасть между богатыми, которые всё богатеют, и бедными, которые всё беднеют, но зато мы имеем лучший в мире чемпионат по футболу, так зачем беспокоиться?

   Средний итальянец боится, что какой-нибудь негр женится на его дочери или украдет его кошелек. <...> Бог-деньги победил по всем фронтам. Политические беженцы с Востока перебираются перебираются на Запад ради порношопов и супермаркетов — наконец-то они свободны засовывать себе резиновый член в задницу и тоже быть безработными. Но наш мир — лучший из миров. Или, во всяком случае, вот-вот станет таковым. Увеличивается число умерших от СПИДа и поверхность пустынь, цены на бензин и потребление героина, государственный долг и количество крыс в больницах, увеличивается пропасть между богатыми, которые всё богатеют, и бедными, которые всё беднеют, но зато мы имеем лучший в мире чемпионат по футболу, так зачем беспокоиться?

   — Джузеппе Куликкья · книга
10. «

    Если у тебя отняли руку, без толку рыдать о том, что ты не можешь играть на фортепьяно — просто научись петь.

    Если у тебя отняли руку, без толку рыдать о том, что ты не можешь играть на фортепьяно — просто научись петь.
11. «

    Подумай только о бедности, о голоде, о всякого рода разложении, царящих в мире, об обвалах в шахтах, например, управляющие которых экономили на технике безопасности!..

    Подумай только о бедности, о голоде, о всякого рода разложении, царящих в мире, об обвалах в шахтах, например, управляющие которых экономили на технике безопасности!..

    — Роберт Музиль · книга
12. «

    Толком неизвестно, как возникает эта перемена, делающая в определенные моменты из людей с собственной волей единодушную массу, способную на величайшие крайности добра и зла.

    Толком неизвестно, как возникает эта перемена, делающая в определенные моменты из людей с собственной волей единодушную массу, способную на величайшие крайности добра и зла.

    — Роберт Музиль · книга
13. «

    Мы слишком легко успокаиваем свою совесть.

    Мы слишком легко успокаиваем свою совесть.

    — Роберт Музиль · книга
14. «

    — Я передаю все, что у меня есть, ей, — сказал сын Аарона и положил на стол перед мужчиной вырезанную из журнала фотографию брюнетки с распущенными волосами. Девушка выглядела, как из рекламы шампуня. — Это моя жена. Глаза нотариуса полезли на лоб, но больше он ничем не выдал своего удивления. — Ка..как её зовут? — спросил он. Вальтер пожал плечами. — Не знаю. Я зову её «дорогая».

    — Я передаю все, что у меня есть, ей, — сказал сын Аарона и положил на стол перед мужчиной вырезанную из журнала фотографию брюнетки с распущенными волосами. Девушка выглядела, как из рекламы шампуня. — Это моя жена. Глаза нотариуса полезли на лоб, но больше он ничем не выдал своего удивления. — Ка..как её зовут? — спросил он. Вальтер пожал плечами. — Не знаю. Я зову её «дорогая».
15. «

    За столом позади нашего сидело четверо будущих адвокатов, бизнесменов, финансовых советников или еще каких-нибудь сволочей. Мерялись яхтами — у кого длиннее. Один из них утверждал, что у него. Очень фрейдистский спор, если только Кастрахан подкинет мне соответствующую цитату. За столом впереди нашего сидели четверо будущих жен вышеуказанных мошенников и бандитов. Говорили, разумеется, о тряпках: соревновались, у кого полнее набит шкаф. Я не знал, о чем говорить.

    За столом позади нашего сидело четверо будущих адвокатов, бизнесменов, финансовых советников или еще каких-нибудь сволочей. Мерялись яхтами — у кого длиннее. Один из них утверждал, что у него. Очень фрейдистский спор, если только Кастрахан подкинет мне соответствующую цитату. За столом впереди нашего сидели четверо будущих жен вышеуказанных мошенников и бандитов. Говорили, разумеется, о тряпках: соревновались, у кого полнее набит шкаф. Я не знал, о чем говорить.

    — Джузеппе Куликкья · книга
16. «

    Владение собой и довольство своим местом в широком кругу вещей духовно куда выше, чем отступление от нормы.

    Владение собой и довольство своим местом в широком кругу вещей духовно куда выше, чем отступление от нормы.

    — Роберт Музиль · книга
17. «

    Люди музыкальные догадываются о многом, что лежит за пределами науки.

    Люди музыкальные догадываются о многом, что лежит за пределами науки.

    — Роберт Музиль · книга
18. «

    Послушай, ты глупа, как все женщины. Вы поступаете, как вам подсказывает чувство. Вы не умеете применяться к обстоятельствам...

    Послушай, ты глупа, как все женщины. Вы поступаете, как вам подсказывает чувство. Вы не умеете применяться к обстоятельствам...

    — Ги де Мопассан · книга
19. «

    Работа меняет людей. Немного времени — и они уже почти не люди. Работа проникает внутрь. Постоянно занимает большую часть мыслей. Властвует над снами. Даже мне, начавшему совсем недавно, случалось видеть во сне Волчино с бумагами на ксерокс. Мне снились трели телефона, голоса учительниц, физиономия Паскуале. И это было только начало. Чтобы выжить, я должен буду работать всю жизнь — ведь я из семьи рабочих, а рабочие не в состоянии платить взносы в университет, как родители будущих топ-менеджеров. Я превращусь в такого же, как Волчино, либо обзаведусь своим собственным неврозом, сдвигом или манией. Буду возвращаться домой озверевшим от дорожных пробок, от проглоченных обид, от стрессов, буду в кровь лупить своих детей, а потом падать в кресло и оглушать себя овердозой футбола и ТелеМайка.

    Работа меняет людей. Немного времени — и они уже почти не люди. Работа проникает внутрь. Постоянно занимает большую часть мыслей. Властвует над снами. Даже мне, начавшему совсем недавно, случалось видеть во сне Волчино с бумагами на ксерокс. Мне снились трели телефона, голоса учительниц, физиономия Паскуале. И это было только начало. Чтобы выжить, я должен буду работать всю жизнь — ведь я из семьи рабочих, а рабочие не в состоянии платить взносы в университет, как родители будущих топ-менеджеров. Я превращусь в такого же, как Волчино, либо обзаведусь своим собственным неврозом, сдвигом или манией. Буду возвращаться домой озверевшим от дорожных пробок, от проглоченных обид, от стрессов, буду в кровь лупить своих детей, а потом падать в кресло и оглушать себя овердозой футбола и ТелеМайка.

    — Джузеппе Куликкья · книга
20. «

    Журналист, как жена Цезаря, должен быть вне подозрений

    Журналист, как жена Цезаря, должен быть вне подозрений

    — Ги де Мопассан · книга