18 фраз персонажа «Виктор Франкенштейн» — избранное

18 цитат персонажа «Виктор Франкенштейн» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   — Мы были счастливы... — Нет, Виктор, ТЫ был счастлив.

   — Мы были счастливы... — Нет, Виктор, ТЫ был счастлив.

   — Виктор Франкенштейн · сериал
2. «

   И всё же иногда хочется, чтобы в твою силу кто-то поверил.

   И всё же иногда хочется, чтобы в твою силу кто-то поверил.
3. «

   Я проклят поэзией еще в детстве. Она толкает на поистине нереальные ожидания.

   Я проклят поэзией еще в детстве. Она толкает на поистине нереальные ожидания.
4. «

   — У вас душа поэта, друг мой. — И соответствующий счет в банке.

   — У вас душа поэта, друг мой. — И соответствующий счет в банке.

   — Малкольм Мюррей · сериал
5. «

   Когда вы трансформируете жизнь, вы создаёте новую. Что бы ни случилось с тем созданием, теперь мы за него в ответе, теперь это наше бремя, каждое действие связывает нас ещё сильнее. Эта связь вечна.

   Когда вы трансформируете жизнь, вы создаёте новую. Что бы ни случилось с тем созданием, теперь мы за него в ответе, теперь это наше бремя, каждое действие связывает нас ещё сильнее. Эта связь вечна.
6. «

   — Осмелюсь заявить, что мы с Игорем стоим на пороге создания жизни и смерти. — Мне ваши мысли внушают некую тревогу. — Ммм, мы суеверны, да? — Нет. Просто я за естественный порядок вещей. — А ты, что молчишь, Игорь? — Прежде, я согласился бы с тобой. Посмотри, двадцать лет назад эти электрические лампы сочли бы волшебными. Твои травмы в цирке были бы смертельными. Каждый день наука и техника меняет наш образ жизни. Я тому пример. — И это не оспорить! — Смерть — другое дело.

   — Осмелюсь заявить, что мы с Игорем стоим на пороге создания жизни и смерти. — Мне ваши мысли внушают некую тревогу. — Ммм, мы суеверны, да? — Нет. Просто я за естественный порядок вещей. — А ты, что молчишь, Игорь? — Прежде, я согласился бы с тобой. Посмотри, двадцать лет назад эти электрические лампы сочли бы волшебными. Твои травмы в цирке были бы смертельными. Каждый день наука и техника меняет наш образ жизни. Я тому пример. — И это не оспорить! — Смерть — другое дело.

   — Виктор Франкенштейн · фильм
7. «

   — Почему у вас дурацкий грим? — Так, я клоун. — Какой вы клоун? Вы врач, который прямо на ходу выполнил хирургическую операцию! — Ну... я врач-клоун.

   — Почему у вас дурацкий грим? — Так, я клоун. — Какой вы клоун? Вы врач, который прямо на ходу выполнил хирургическую операцию! — Ну... я врач-клоун.

   — Виктор Франкенштейн · фильм
8. «

   — Такие как вы, всегда стояли на пути прогресса, но после его победы их имена предавались забвению. Мое творение... — Осторожнее, мистер Франкенштейн, вы играете с грозными силами, а природа не знает жалости.

   — Такие как вы, всегда стояли на пути прогресса, но после его победы их имена предавались забвению. Мое творение... — Осторожнее, мистер Франкенштейн, вы играете с грозными силами, а природа не знает жалости.

   — Виктор Франкенштейн · фильм
9. «

   — Поэты пишут о смерти как о чём-то безмятежном. Интересно, так ли это на самом деле? Ведь смерть — это же конец всему. — Но разве это конец? <...> Может, это лишь переход, движение к чему-то иному. — К небесам? — Кто знает. Некоторые вещи нам не дано познать, по крайней мере до самой смерти.

   — Поэты пишут о смерти как о чём-то безмятежном. Интересно, так ли это на самом деле? Ведь смерть — это же конец всему. — Но разве это конец? <...> Может, это лишь переход, движение к чему-то иному. — К небесам? — Кто знает. Некоторые вещи нам не дано познать, по крайней мере до самой смерти.

   — Виктор Франкенштейн · сериал
10. «

    О люди, сколь вы невежественны, а ещё кичитесь своей мудростью!

    О люди, сколь вы невежественны, а ещё кичитесь своей мудростью!

    — Мэри Шелли · книга
11. «

    — Есть вещи, которые необходимы нам всем: еда, ночлег, тепло, даже поэзия. Но среди них есть одна, наиболее важная. Назови её. — Любовь.

    — Есть вещи, которые необходимы нам всем: еда, ночлег, тепло, даже поэзия. Но среди них есть одна, наиболее важная. Назови её. — Любовь.

    — Калибан · сериал
12. «

    Я верю, что есть место между раем и адом, между живыми и мёртвыми. Прекрасное место вечного перерождения, быть может, даже спасение. Верите ли вы в такое место? Вот только, чтобы попасть туда, придётся заплатить. Всё имеет свою цену.

    Я верю, что есть место между раем и адом, между живыми и мёртвыми. Прекрасное место вечного перерождения, быть может, даже спасение. Верите ли вы в такое место? Вот только, чтобы попасть туда, придётся заплатить. Всё имеет свою цену.
13. «

    — Романтическая поэзия, Доктор? — Нельзя жить только в эмпирическом мире. Нужно искать эфемерное, иначе зачем жить?

    — Романтическая поэзия, Доктор? — Нельзя жить только в эмпирическом мире. Нужно искать эфемерное, иначе зачем жить?

    — Ванесса Айвз · сериал
14. «

    Я бы не стал картировать реки или забираться на мыс, чтобы замерить высоту или поставить флаг. Это бессмысленно. Салипсийское самовозвеличивание. Как для тех учёных, изучающих планеты, всего лишь ради астрономического просветления, для ботаника, изучающего пёстролистность амазонского папоротника, как для зоолога, бесконечно увлеченного змеиной чешуёй. И ради чего? Знания ради знаний, ради открытий, чтобы воткнуть свой флаг в правду. Есть лишь одна стоящая цель. Для научных исследований. Докопаться до сути того, что отделяет жизнь от смерти. Всё остальное, начиная с глубины морского дна и кончая пиком самой высокой горы на самой далёкой планете, не имеет смысла. Жизнь и смерть <...> — вспышка, отделяющая одно от другого, быстрее крыла летучей мыши, прекраснее любого соперника. Вот моя река, это моя гора, и там я воткну свой флаг.

    Я бы не стал картировать реки или забираться на мыс, чтобы замерить высоту или поставить флаг. Это бессмысленно. Салипсийское самовозвеличивание. Как для тех учёных, изучающих планеты, всего лишь ради астрономического просветления, для ботаника, изучающего пёстролистность амазонского папоротника, как для зоолога, бесконечно увлеченного змеиной чешуёй. И ради чего? Знания ради знаний, ради открытий, чтобы воткнуть свой флаг в правду. Есть лишь одна стоящая цель. Для научных исследований. Докопаться до сути того, что отделяет жизнь от смерти. Всё остальное, начиная с глубины морского дна и кончая пиком самой высокой горы на самой далёкой планете, не имеет смысла. Жизнь и смерть <...> — вспышка, отделяющая одно от другого, быстрее крыла летучей мыши, прекраснее любого соперника. Вот моя река, это моя гора, и там я воткну свой флаг.
15. «

    Ты угрожаешь мне смертью? Если хочешь испугать меня, угрожай жизнью.

    Ты угрожаешь мне смертью? Если хочешь испугать меня, угрожай жизнью.
16. «

    Я был их игрушкой и их божком, и еще лучше того — их ребенком...

    Я был их игрушкой и их божком, и еще лучше того — их ребенком...

    — Мэри Шелли · книга
17. «

    О звезды, тучи и ветры! Вы насмехаетесь надо мной. Если вам действительно жаль меня, лишите меня чувств и памяти, превратите в ничто; если же вы этого не можете, исчезните и оставьте меня во тьме.

    О звезды, тучи и ветры! Вы насмехаетесь надо мной. Если вам действительно жаль меня, лишите меня чувств и памяти, превратите в ничто; если же вы этого не можете, исчезните и оставьте меня во тьме.

    — Мэри Шелли · книга
18. «

    Зачем я не умер? Более несчастный, чем кто-либо из людей, почему я не впал в забытье и не обрел покой? Смерть уносит стольких цветущих детей — единственную надежду любящих родителей; столько невест и юных возлюбленных сегодня находятся в расцвете сил и надежд, а назавтра становятся добычей червей и разлагаются в могиле. Из какого же материала я сделан, что смог выдержать столько ударов, от которых моя пытка непрерывно возобновлялась, точно на колесе.

    Зачем я не умер? Более несчастный, чем кто-либо из людей, почему я не впал в забытье и не обрел покой? Смерть уносит стольких цветущих детей — единственную надежду любящих родителей; столько невест и юных возлюбленных сегодня находятся в расцвете сил и надежд, а назавтра становятся добычей червей и разлагаются в могиле. Из какого же материала я сделан, что смог выдержать столько ударов, от которых моя пытка непрерывно возобновлялась, точно на колесе.

    — Мэри Шелли · книга